– Привет, Таша, – повесив шлем на руль, разворачиваюсь к девушке. – Ты одна сегодня?
– А ты так изголодался, что хочешь сразу двоих? – смеется она.
– Я с Маратом. Сабины нет? Он был не против ее трахнуть.
– Делишься своими девочками? Со мной такое не прокатит, ты же знаешь. – Она встает у меня между ног и обвивает руками шею. – На эту ночь ты мой, – ведет по мокрой куртке ладонью и сжимает яйца. – Сабина задерживается, но она будет. Твой друг не останется без сладкого. Не переживай.
– Да я не переживаю, – пожимаю плечами. – Он и сам в состоянии найти себе телку, которая согреет его после ночной дождливой прогулки, – схватив Ташу за волосы, приближаю ее лицо к своему и кусаю на нижнюю губу. – А теперь свали, – отталкиваю от себя. – Не мешай готовиться.
– Я поставила на тебя, – урчит она и уходит, красиво виляя задницей, обтянутой низко посаженными кожаными штанами.
Марик возвращается, озвучивает ставки и примерный призовой фонд. Точный будет немного позже, когда прием бабок закончится.
– По двести пятьдесят штук на каждого получается, – прикидываю я.
– Не, Лекс. Трасса сегодня пиздец какая сложная. Я не еду, так что делить будем в твою пользу.
– Мар, да похуй. Все равно все в закуп уйдет. На жизнь там херня останется. Забей. Все, как всегда. Пятьдесят на пятьдесят.
Спустя двадцать минут на его шее уже виснет Сабина. Таша оставляет на моей щеке свою помаду, тихо желая победы. Вот и что тут делать Кузе? Нет, я был прав. Девчонка не для таких тусовок. Пусть сидит дома, мультики смотрит.
– На линию, – зовут нас в рупор.
Рев байков эхом разносится по территории. Выхлоп смешивается с каплями дождя. Кто умеет молиться, сейчас делает это. Земля под колесами блестит от влаги. В некоторых местах на трассе лужи. Меня пугают только чертовы крыши. Инстинкт самосохранения сжимает яйца, но на кону полмиллиона, и я обязан их забрать для нас с Маратом.
Ведущий нагоняет адреналина, оттягивая страт. Сердце скачет от груди к горлу, падает в живот и снова несется вверх.
Девчонка встает на линию перед байками. Изящно снимает с себя красные стринги, вертит ими в воздухе, начиная обратный отсчёт.
Не мигая, слежу за кружевной тряпкой.
Раз, два, три… Она отпускает свое нижнее белье. Оно летит вниз и едва касается земли. В этот же миг мощные моторы срывают мотоциклы с места, закидывая брызгами воды и грязи слишком близко стоящих людей.
Глава 6
Лекс
Это маленький Ад. Гроза ни в какую не желает сбавлять обороты. Она зависла прямо над нами. Визор шлема задран вверх, иначе дорогу не разглядеть совсем. Над головой грохочет гром, заглушая и шум моторов, и пробуксовку, и нас заодно не хило так глушит. Молнии разрезают небо на рваные куски. Это, черт возьми, эпичное зрелище для тех, кто наблюдает за гонкой.
Из-под колес в разные стороны летит вода. Трасса все больше превращается в одну сплошную лужу. Менее опытные уже сошли с дистанции. Тяжело. И адреналин, мать его, зашкаливает! Оставшиеся держатся на нем, на опыте и понимают, что на кону стоят большие бабки.
Впереди первое препятствие. Не самое высокое. Доски закреплены наверху, но их все равно колбасит при подъеме. По ребристой крыше едешь как по рельсам, а вниз по второй доске спускаться пиздец как страшно. Играя скоростями и задерживая дыхание, прохожу чертов контейнер. Извращенцы! Можно было убрать этот кусок из сегодняшней гонки. Обязательно кто-то убьется.
Не я… Я не могу. У меня планы и там голубоглазый домовенок сдохнет с голоду. Надо вернуться.
С заносом вхожу в поворот. Впереди высокий, классический контейнер. Три метра почти и угол подъема не очень комфортный. Добавляю скорости и влетаю на крышу, проскочив сразу половину длины. Теперь аккуратно, но быстро спуститься, иначе тот, кто идет за мной почти впритык, скинет меня отсюда, и я сверну себе шею.
Успеваю и сразу увожу мотоцикл в сторону, чтобы мой главный соперник не вошел мне в задницу. Мы практически сравнялись. Устали оба. Это заметно по участившимся ошибкам. Еще два контейнера и второй, последний круг. Заходя на него, отмечаю, что лужа у стартовой линии стала гораздо больше и глубже. А еще там скользко. Я чуть не лег, поворачивая на трассу. И пропустил вперед конкурента.
Не забыть. Не забыть, мать его! Чтобы там не упасть.
Догоняю Феникса. Идем колесо в колесо. Подтянулись остальные парни. Надо бы прибавить. Второй раз получить такую фору будет сложно. Он тоже это понимает, и мы начинаем отрыв.
Видел бы меня брат. Нет, он бы не восхищался мастерской ездой. Скорее наоборот, наорал, что сам отберет у меня байке, а потом бы все равно похвалил. Но я же умер для него. Не звонит, не спрашивает у матери, не приезжает в страну.
А я изменился, Рад! Ради тебя, ради себя, мать его! Ты бы приехал и посмотрел, как я живу! Ты бы очень удивился, братишка…
Выдохнув, на повороте перед контейнерами обхожу Феникса и заскакиваю по вибрирующей доске наверх. Мне показалось, что она затрещала подо мной. Списываю на дождь. Они же, блядь, рассчитывали нагрузки, когда устанавливали их? Наши байки не приспособлены к прыжкам с высоты.
Спускаюсь. Скоро новый подъем. Я снова первый, но яйца начинают сжиматься. Потому что да! По чертовым доскам идут трещины. Феникс тоже увидел. Я успел заметить, как он спускался.
На предпоследнем контейнере спусковая доска ломается под одним из байков. Парень падает вместе с техникой, прокатывается вперед и, погасив скорость, ударяется о соседний контейнер. Все притормаживают. Мало ли, вдруг нужна помощь. Нет. Доска сломалась уже практически возле земли. Идущему за ним приходится спускаться по подъемной, а пацан встает, трясет головой и показывает большой палец вверх.
Гонка продолжается. Счет идет на секунды. Последний контейнер, за ним поворот и финиш. Равняемся с Фениксом. Кому пропускать? Здесь вдвоем не проскочишь. Я уступаю, прикидывая, что он сильно сбрасывает скорость на спуске. Если я не буду сбрасывать, я его обойду.
«Пол ляма, Лекс. Пол ляма!» – мотивирую себя.
Разгон. Феникс поднимается. Доска под ним расходится по трещине в стороны. И как, блядь?
Ладно. Я обещал Марику, что мы возьмем эти бабки.
Чтобы проскочить, надо просто разогнаться. Мне хватает расстояния, чтобы взять максимально возможную скорость в нашей ситуации. Взлетаю на контейнер и обгоняю Феникса, тормознувшего перед тем, как спускаться. У меня остановиться не получится, и я едва успеваю поставить колесо на кусок дерева, чтобы слететь с него вниз, и с трудом вписываюсь в поворот.
Феникс отстал, а я, не сбавляя скорости, поворачиваю на финишную линию, поздно вспоминая про дебильную лужу и скользкий выход из нее. Заднее колесо уводит в сторону, и я ложусь на бок, не в силах удержать байк. Меня протаскивает немного вперед, обжигая бедро резкой болью.
Народ свистит, орет, сигналит.
– Ты как? – Марат с бешеными глазами стаскивает с меня мотоцикл.
– Выиграл? – хриплю.
– Да, – друг убирает технику в сторону.
– Тогда все заебись, – переворачиваюсь на спину, тяжело дышу и смотрю в сумасшедшее небо, которое и не думает прекращать свой концерт.
– Встать можешь? – вокруг уже собралась толпа.
Да чтоб вас! Выдохнуть не дают.
– Хз. Давай попробуем, – цепляюсь за его ладонь, подтягиваюсь. – М-м-м… – жмурюсь поднимаясь.
– Ты псих, Лекс, – рядом появляется Феникс. Хлопает меня по плечу. – С победой. Заслуженно.
– Спасибо.
Держась за Марата, хромаю к организаторам. Забираем бабки, выслушиваем поздравления. К нам подбегают Сабина и Таша. Скидываю последнюю с себя. Я и думать о ней забыл. У меня сейчас другая головная боль. Надо добраться до дома.
Для таких случаев у нас тут дежурит грузовая газель. Наши с Мариком байки грузят в нее. Оба поедем в кузове. Друг берет с собой обеих девчонок. Я тихо забиваюсь в угол и стараюсь не стонать, потому что на каждой кочке меня простреливает болью до самых мозгов.
– Мой победитель, – Таша все же присаживается рядом, кладет руку мне на плечо. – Очень больно?
– Нет, блядь, приятно! Не видишь?
– Не рычи. Сейчас доберемся до вашей базы, я тебя и полечу, и пожалею. Все-все, что только попросишь, – мурлычет мне в ухо.
Забив на нее, закрываю глаза и жду, когда доедем.
Газель останавливается. Миха выходит, чтобы помочь выгрузить сначала байки, потом телок, потом уже меня. Они с Мариком помогают идти через двор. Загребаю раненой ногой воду из луж.
– Что случилось? – из гаража выскакивает маленькая блондинка с испуганными глазками и замирает, глядя на нашу компанию, на мой покоцанный байк, моментально промокая под дождем.
– Так, девочки направо, – командует Марат, – а домовята и мальчики налево.
– Стоп, мальчики, а это кто? – не торопится уходить Таша. Это не ее подружка, этой не похер, кто рядом со мной тогда, когда поблизости она.
– Таша, съебись пока, а? – злится Марат.
– Козел! – фыркает, но послушно топает в его гараж.
Мар открывает обе двери. Помогает мне войти и сесть на диван. Кузя крутится рядом.
– Поможешь ему раздеться, я байки загоню к себе? – спрашивает друг.
– Я сам могу, – и даже расстегиваю замок на куртке. Руки-то у меня целые.
– Помоги ему, Кузёнок. Пожалуйста, – настаивает Марат. – А ты, – тычет в меня пальцем. – Не пиз… бухти, – глотает при девчонке мат.
Куртку я все же стягиваю сам. Бок под ребрами болит. Там ушиб скорее всего. Джинсы порваны, но за забившейся в дырку грязью не видно, насколько там все плачевно. Кузя смотрит на меня пару секунд, поджимает губки и решительно дергает вверх футболку. Она снизу мокрая и тоже грязная. Я даже не почувствовал.
– Синяк, – показывает на место ушиба.
– Переживу, – отвечаю и пытаюсь встать.
– Сиди, – качает головой, легонечко толкнув меня холодной ладошкой в грудь. – Только сдвинься чуть вперед бедрами.
Съезжаю и с интересом наблюдаю, как она краснеет, но все же быстро расстегивает мне ремень. Потом снимает наколенники и только после возвращается к ширинке. Не помогаю ей. Специально. Взялась же сама. Вот пусть удивляет.
Прикусив белыми зубками губу, она решается расстегнуть мне замок и пуговицу. Шумно выдохнув, начинает стягивать штаны, очень стараясь не причинить мне боль, а я стараюсь сделать вид, что она не задевает рану на бедре и глотаю стоны, оставаясь в одних трусах.
– Сейчас принесу теплую воду. Надо смыть грязь и обработать.
– Принеси, – раздается от двери. – Я сама обработаю.
– А я думал, ты только сосать умеешь, – злюсь на помешавшую мне Ташу.
– А я надеюсь, что у тебя на меня так стоит, – кивает на мои трусы, наклоняется и специально для Кузи целует меня в засос.
Глава 7
Домовенок
Интересно, она совсем не видит, что ему больно? Странная девушка, очень неприятная. Та, что уже была с Лексом, а сегодня ушла с Маратом, легче. У нее не такой тяжелый взгляд. Она просто смотрит сквозь меня и так, наверное, должно быть. А эта… смотрит зло и ревниво. И чего бы ей ревновать? Она гораздо красивее меня, у нее идеальная фигура, большая грудь. Я не смогла бы стать ей конкуренткой, даже если бы Лекс видел во мне девушку, но он не видит, так что пусть выдыхает.
Набрав теплой воды в ведро и собрав из аптечки в пакет все самое необходимое, наступаю на ступеньку и слышу, как они ругаются. Она красивой разъяренной фурией прожигает его взглядом, а он сидит и вымученно ухмыляется, что злит ее еще больше.
– Не смей ровнять меня со своими подстилками, Лекс! – шипит Таша.
– А когда у нас с тобой начались отношения? Мы просто регулярно трахаемся после гонок, чтобы слить адреналин. Чё вы все взялись на меня права предъявлять? У тебя сейчас только два варианта: ты либо идешь к Марику помогать своей подружке, либо сваливаешь домой.
– Сюда сейчас ни один таксист не поедет!
– Вот и нашлось решение проблемы. Мне для друга ничего не жалко. Считай, что я с ним тобой поделился. Это за несанкционированный поцелуй.
Понимаю, что стоять наверху больше не могу. Вода остывает, а ему обязательно надо промыть рану. Там и так наверняка завтра все воспалится. Надеюсь, Марат сможет уговорить друга съездить в больницу. Это ведь совсем не шутки.
Специально громко ступая на железные ступеньки, спускаюсь к ним. Таша стреляет в меня очередным убийственным взглядом.
– Давай сюда, – девушка протягивает руку к ведру.
– Нет! – рявкает Лекс. – Ты наказана, – напоминает ей, – и больше не прикасаешься ко мне сегодня.
– Ложись, – оттеснив Ташу, подхожу к дивану.
Лекс морщится, долго возится, но устраивается на спине. Прошу согнуть раненую ногу в колене и, смочив тряпку, аккуратно начинаю смывать грязь. Воду приходится менять дважды, пока из грязно-коричневой она не становится просто розовой от его крови. Мой спаситель вздрагивает, скрипит зубами, но терпит.
Закончив с промыванием, просушиваю бедро, наношу антисептик и по краю от раны немного противовоспалительной мази. Смачиваю вату тем же антисептиком, раскладываю по всей стесанной поверхности. Теперь самое сложное. Чтобы он случайно не растер все об простыню, надо замотать его бедро бинтом. Утром снимем, но сейчас… Сейчас он в одних трусах и ранение его довольно высоко.
Выдохнув, бросаю взгляд на его напряженное лицо и начинаю аккуратно наносить повязку, стараясь не задеть интимных мужских зон.
– Подними руку, пожалуйста, – прошу очень тихо. Сама не заметила, как от волнения сел голос.
– М? – Лекс открывает мутные глаза.
– Руку подними. Я с ногой закончила, остался бок.
– Угу, – кивает и снова закрывает глаза.
Ссадин больше нет. По загорелой коже расползлось большое темное пятно с красными подтеками в двух местах. Что я с этим могу сделать? Ему бы на рентген и к хорошему врачу, но почему-то Марат не отвез. У меня в руках только йод. Я, когда маленькая была, мне на синяк делали сеточку из йода. Вот это я и могу повторить. Скрутив вату, смачиваю ее в препарате, касаюсь синяка. Лекс вздрагивает, его кожа покрывается мурашками. Все мышцы на животе проступают от напряжения. Стараюсь не глазеть на рельефы, быстро заканчиваю с лечением мужчины и собираю остатки перевязочного материала.
– Возьми, – вкладываю в ладонь Лекса две таблетки. – Это обезболивающее. С алкоголем мешать нельзя, – предупреждаю на всякий случай.
