— Только не влюбись в него опять, он бабник, — предупредила меня Серафима.
— Даже не собиралась, — приложила я ладонь к груди. — Ты парковаться умеешь?
— Эм... Ну, в теории умею, конечно.
— Тормози тут, сейчас дядю Мишу попросим припарковать машину, потому что если ты ее разобьешь... Я слишком молода, чтобы в этом возрасте терять подругу.
Я достала мобильный, снова покосилась в зеркало заднего вида, сглотнула слюну и набрала номер дядьки.
— Приехали?
— Да. Дядь Миш, поможешь припарковать машину?
— Где вы? — уточнил дядя.
— На тротуаре напротив клиники. Синий «Ниссан».
— Иду, — вздохнул он.
Спустя пять минут дядюшка, бодро шагал в нашу сторону, игнорируя взгляды прохожих.
Дядюшка у меня был настоящий богатырь — под два метра ростом, широченные плечи и руки размером с ковш среднего экскаватора каждая. Еще он имел густую шевелюру, ярко-синие глаза и говорил басом, да таким, что Шаляпину не снилось.
Мы выбрались на улицу встречать дядюшку.
— Ну что? — пробасил он. — Где пациент?
— Спит на заднем сидении, — отчиталась Сима.
Дядя Миша заглянул в салон и обалдело развернулся к нам:
— И что мне с этим телом делать?
— Лечить, — в два голоса ответили мы.
— Девки...
— Он боится стоматологов, — сдала Римира Серафима, — с детства. Его только так можно было привезти и не получить увечья, несовместимые с жизнью.
— Дядя Миша, помоги, — взмолилась я, молитвенно складывая ладони на груди.
Дядюшка проглотил матерные выражения, покосился на нас, снова заглянул в салон и страдальчески уточнил:
— А до кабинета я его как тащить должен? Он же ни петь, ни рисовать.
— Ну не знаю, — всерьез задумались мы, — может, втроем как-то...
— Как? — подначил нас дядя Миша. — Он здоровый как конь. Вы его в машину как вели?
— На Юльку приманили, — нервно хмыкнула подруга.
— Так, я сейчас перепаркую машину, а когда закончу, вы обе мне выдадите ваш злодейский план, как вы собирались тащить его в кабинет и что мне там с ним делать?
Мы с подругой переглянулись, потому что план наш заключался только в том, чтобы упоить и отвезти, а вот что дальше мы, конечно, не подумали.
— Что будем делать? — кусая губы, уточнила Сима.
— Может, на любимую еду? — со смешком предложила я. — Ну, привяжем на удочку шаурму, он сам пойдет. Не закусывал же.
— Лучше на сиськи, — со смешком посоветовал дядя Миша, а мы с подругой хором покраснели. — Что, обе нецелованные? Так я вам скажу, что на сиськи можно любого мужика куда угодно приманить.
— Дядя Миша! — в два голоса возмутились мы.
— Взрослые уже, а элементарного не знаете, — сверкая глазами и пряча улыбку, покачал головой дядюшка. — Думайте, я пошел.
— Что тут думать, лечить надо, — пробубнила Сима.
— Только сначала привязать, — поддакнула я, — боже, пусть он завтра ничего не вспомнит, а? Пожалуйста!
— Привязать, кстати, неплохая идея. Приманить на грудь, привязать к креслу...
— И обломать появлением дяди Миши с бормашиной, — согласилась я, — а теперь, знатоки, внимание, вопрос: настолько ли он пьян, чтобы мы могли надеяться на выживание в этой ситуации? Далеко мы после этого убежим?
Мы направились к крыльцу стоматологической клиники, где дядя Миша уже парковал машину отца Серафимы, и напряженно думали каждая о своем.
Я, например, вспоминала, где были мои мозги, когда я соглашалась на эту авантюру. Вероятно, они ушли в глубокий аут, потому что учеба и работа одновременно отнимали все силы.
Дядюшка вышел из машины и вопросительно уставился на нас. Я вздохнула и решила взять на себя роль парламентера.
Открыла заднюю пассажирскую дверь авто, села рядом с Римиром и осторожно постучала ему по плечу. Потом еще раз. Потом сильнее.
Дядя Миша некоторое время смотрел за моими вялыми попытками, вздохнул, выругался и сел с другой стороны.
Машина накренилась в его сторону, а дядя Миша громко кашлянул. Так, что Римир резко распахнул глаза, сфокусировал взгляд на мне и пропел:
— Клубничка... Иди ко мне...
Мир протянул руку, я поперхнулась воздухом, а дядя Миша кашлянул еще раз, уже громче.
Римир повернул голову в его сторону и, кажется, второй раз попытался протрезветь.
— Парень, в таком виде подкатывать к девчонке... — покачал головой дядя, — несексуально.
— Чего? — напрягся Римир.
— Говорю, флюс твой я с другого конца города увидел. Пойдем, помогу. Ты же не боишься? — хитро уточнил дядя Миша.
— Ты кто? — опасно уточнил у него Римир.
Выпрямился и так посмотрел на дядю Мишу, что я едва сдержала порыв немедленно сбежать. В леса Канады.
— Зубная фея, — быстро пролепетала я. — Римир, тебе нужен врач. Это он и есть. Ты ведь не боишься, да?
— Да. Нет. Не боюсь, — Соколов явно запутался, но никогда в жизни при мне бы не признался, что чего-то боится.
— Вот! Пойдем? — Я захлопала ресницами и постаралась улыбнуться.
— Ну, пойдем, — он умудрился мне даже подмигнуть.
Дернул плечами, но, пошатываясь, вышел из машины.
— Тут подожди! — велел мне Римир.
Я неистово закивала, глядя, как он нетвердо, но гордо отказался от помощи и медленно шагал за дядюшкой в сторону крыльца.
Кажется, у нас получилось.
Главное теперь — в ближайший год не попадаться ему на глаза!
Глава 3
Юля
— Юля, ты скоро? — взволнованно уточняла мамин голос в трубке.
— У меня две примерки, это примерно пару часов, плюс время на дорогу, и я к Симе хотела забежать, — быстренько подсчитала я.
— Поздно будет. Может, папе позвонить, он встретит? — заботливо спросила мама.
— Мам, Серафима живет через парк, идти ровно семь минут быстрым шагом, — открестилась я, — папа дольше ворчать будет, что нужно одеваться, заводить машину…
— Не отключай телефон, — пошла на попятную мама, — и не забудь поесть.
— Да мам, хорошо, мам, — кивала я, шагая в сторону дома своей знакомой.
Переложила большую сумку из одной руки в другую и решительно потопала вперед. В большой авоське лежали костюмы для косплея*, коими я и зарабатывала себе на мелкие и не очень хотелки последние пять лет.
Я всегда любила шить, для меня это была своеобразная медитация. В детстве мама отдавала мне свои старые платья и костюмы, а я как могла делала из них наряды для кукол.
На мой четырнадцатый день рождения мама с папой, видя, что мое детское увлечение не проходит, подарили мне дорогую швейную машинку, а бабушка научила, как на ней работать, и мир для меня заиграл новыми красками.
Сначала работы мои были весьма кривые, косые, швы расходились, а выкройки я делала на глаз, но со временем научилась шить красиво, а главное — креативно.
И мой креатив, а также нестандартное ви́дение, помогли мне довольно неплохо устроиться в жизни, когда на первом курсе университета, где я грызла гранит педагогики, я познакомилась с косплеерами. Девчонки учились в параллельной группе, и когда увидели мои работы, сразу же заказали по костюму снежных эльфиек каждой.
А дальше сработало сарафанное радио, которое позволило мне не просить у родителей каждое утро денег на дорогу и на перекус на занятиях.
Правда, и времени мое занятие отнимало много, но мне это так нравилось, что недосып казался мелкой неприятностью.
Я шила не только костюмы эльфов. Были еще ведьмы, орки, пара костюмов Гэндальфа из «Властелина Колец», а однажды я создала семь костюмов гномов на парней ростом метр восемьдесят.
Сегодня я несла девчонкам анимешные костюмы, с которыми провозилась всю прошлую неделю. В стиле китайских императоров какой-нибудь династии Минь. Многослойные, яркие, со множеством блестящих деталей и вставок.
О вчерашнем дне я старалась не вспоминать. И о том, что дядя Миша пообещал присмотреть за болезным, когда мы совершали тактический побег, — тоже.
Дядюшка вечером позвонил, со смешком отчитался, что лечение прошло относительно удачно, а злая и недовольная жертва нашего произвола отправлена на такси домой с четкими рекомендациями нанести визит дядюшке еще минимум два раза.
Судя по тону дяди Миши, Римир был от рекомендации не в восторге, но реноме не уронил. Мужественно пожал ему руку и отчалил домой, предварительно поинтересовавшись, где я. И Серафима. Но больше его интересовала моя скромная персона (и пусть бы я интересовала его только вчера!).
Что было дальше, дядя рассказывать отказался, и подробностей их диалога я так и не узнала, но на всякий случай сегодня ходила и оглядывалась по сторонам, ибо страшно.
С утра в институте с Серафимой мы перекинулись парочкой фраз о Римире. Сима заверила, что брат на горизонте не появлялся и матушке не звонил. Я решила воспринять это как хороший знак и не паниковать раньше времени.
С этими мыслями я дошла до дома приятельницы, и следующий час мы пили чай, мерили костюмы и обсуждали последние новости нашего института.
Я забрала честно заработанные деньги и с довольной улыбкой отправилась по своим делам, попрощавшись с девчонками.
Уже на улице, подходя к парку, который разделял наши с Серафимой дома, я ей позвонила, но Сима вызов сбросила. А следом пришло сообщение, что Римир у них…
— Что ему дома не болеется? — пробурчала я, решив, что поход в гости сегодня отменяется.
Развернулась и вошла через резные ворота парка на зеленую территорию. Людей по случаю буднего дня было немного, да и в принципе район у нас довольно тихий.
Я прошла по узкой и единственной аллее, подмигнула трем уткам, которые тут же потопали мне навстречу в ожидании вкусняшек, свернула к пруду и…
Как я оказалась сидящей на дереве, я не смогла вспомнить, даже очень постаравшись. Кажется, это называется состоянием аффекта, учитывая, что я очень боялась высоты и по деревьям не лазала даже в моем неугомонном детстве.
Но огромный доберман с зубами размером в мой палец, грозно лающий в спину, придал ускорения, сил и, видимо, включил во мне неизведанные ранее суперспособности.
Очнулась я, лежа на толстой ветке дерева, а милая собака сидела прямо подо мной на земле и наклоняла голову то вправо, то влево, словно прикидывая, какую часть тела грызть первой.
— Мамочка, — пропищала я, пытаясь посмотреть по сторонам.
Становиться питательным ужином для этой зверюги в мои планы на вечер не входило.
— Гав! — подтвердил доберман так, что меня подбросило на ветке.
Я сильнее обхватила дерево руками и неистово молилась.
— А вот скажи мне, милая собачка, где твой хозяин? — тихонько уточнила я.
— Гав, гав! — радостно отозвалось животное, подпрыгивая на задних лапах.
Прелестно!
— Ты чей? — продолжала я дрожащим голосом. — Я тебя раньше тут не видела.
— Гав!
