– Ну тогда вам трындец, потому что я не припомню ни одного заклинателя камней или земли в истории Континента.
– А я практически уверена, что там в основном железо, – медленно произнесла я.
У Сойера отпала челюсть.
– Нет. – Он покачал головой, потом перевел взгляд на Ри. – Ищите кого-нибудь другого. В академии как минимум десяток металлургов. – Он дернул плечами и сложил руки на груди.
– Не здесь. – Ридок подошел к другой стороне его койки, порылся в ящиках тумбочки. – Все находятся на границе, как и почти все всадники, какие у нас есть.
– Ну так дождитесь! – возмутился Сойер. – Я… я для такого не гожусь.
– Придется сгодиться. – Ри села на его койку.
– Слизег даже не… – Он с силой запустил руку в свои каштановые кудри. – Я даже не знаю, справлюсь ли.
– Справишься. – Я подняла брови и бросила многозначительный взгляд на кружку на тумбочке Сойера – с отпечатком его ладони.
– Я не тот всадник, который вам нужен, Ви. Я уже даже не уверен, что я… всадник. Дождитесь кого-нибудь еще.
– Ожидание ничего не решит, – сказал Боди, стоявший рядом с Ри.
У Сойера опустились плечи.
– Начальство не одобрит.
Я покачала головой:
– Если не сделать это сегодня ночью, переговорам конец. Летунов препроводят в Аретию завтра же днем.
– Наш отряд расколют? – Взгляд Сойера перескочил с меня на Боди, на Ри, словно кто-то из нас должен был ответить: «Нет, конечно».
– Только если ты это не остановишь. – Ридок бросил на койку форму Сойера. – А теперь слушай: я люблю тебя как брата и понимаю, что ты остался без ноги, и мы уважаем твое мнение и все такое, но ты все-таки один из нас. Ты все еще всадник – со всеми привилегиями и дерьмом, которые приносит черная форма. Поэтому со всей любовью в сердце очень тебя прошу: одевайся давай уже, засранец, потому что ты нам нужен.
Сойер взял форму, потер большим пальцем нашивку металлурга, потом – нашивку Железного отряда. Мое сердце отсчитывало одну долгую секунду за другой, пока он наконец не кивнул.
– Кто-нибудь, подайте костыли.
Через несколько минут из лазарета вышли пятеро, включая Сойера.
– Где Квинн? – спросила Марен, оттолкнувшись от стены и подавшись ближе к нам.
– Следит, чтобы никто не заметил его исчезновения, – ответил Боди.
– Рада видеть тебя в нормальной одежде, – сказала Имоджен Сойеру. – Дорога предстоит долгая, включая две, как нарочно, сложные лестницы, поэтому, если понадобится помощь, мы с тобой.
Сойер бросил взгляд на свое колено, где Ридок завязал пустую штанину.
– Понял, – тихо и решительно ответил он. – Идем.
Мы поднялись по винтовой лестнице в главный корпус, потом прошли по коридору в северо-западную башню, спрятавшись от патруля в голубой форме пехоты в классе целителей, а потом от другого, в алой форме, – набившись на лестничной площадке, пока патрульные не свернули за угол.
– А тут оживленно, – заметил Сойер, стараясь отдышаться и прижимаясь спиной к каменной стене. Его бледное лицо блестело от испарины.
– Ты как? – спросила я, ведь мы шли уже долго… примерно минуты три.
Он кивнул, и мы снова двинулись.
– Все дворяне Континента здесь, – проговорила Марен. – Может, стоило провернуть это с Риорсоном? Он бы помог своими тенями.
– Он не то чтобы в курсе, чем мы заняты, – ответила я, глядя в спину Имоджен, которая шла перед нами в паре шагов.
«Есть шансы, что он появится?» – спросила я Тэйрна.
«Сгаэль вне досягаемости, – ответил он. – Так что сегодня он не доставит неприятностей».
– Дайте шестьдесят секунд на то, чтобы вырубить охрану, а потом спускайтесь, – приказала Имоджен и скрылась за поворотом лестницы.
– А теперь мне скажут? – спросила Марен.
– Нет, – хором отозвались Боди и Ридок.
«А что об этом думают эмпирейцы?» Я постукивала пальцами по бедру, отсчитывая секунды.
«Аретийская стая полностью тебя поддерживает. Что думают другие, мы узнаем наутро».
Значит, по плану мы выпрашивали прощение, а не просили разрешения. Ну, понятно.
Мы двинулись вниз, Боди – впереди.
– Ксейден будет в ярости, – прошептала я, чтобы другие не слышали.
– Поэтому, когда мы закончим, рассказывать ему обо всем будешь ты, – ответил Боди, скривившись. – Тебя он не убьет.
Мы наворачивали витки вниз на скорости, на которой за нами успевал Сойер, и с каждым шагом мне становилось все труднее дышать. Сегодня в карауле должно было быть только два охранника – раз плюнуть для Имоджен, – но тревога не отпускала. Наконец она показалась на виду, ожидая нас со сложенными на груди руками внизу лестницы.
– Небольшая проблема, – сказала она, поджав губы, и отступила в сторону. – Я тут засомневалась, не расстроишься ли ты, если я вырублю конкретно вот этого охранника.
На середину туннеля вышла Мира и склонила голову набок, необыкновенно напоминая маму.
Мой желудок словно пробил пол.
– Блин, – пробормотала я.
– «Блин» – это слабо сказано. – Мира уперла руки в бедра. – И подумать только, а я-то винила себя в паранойе, когда отпустила часовых и заняла их место.
– Как ты поняла? – Я встретилась с ней в середине туннеля, отмечая, что она встала между мной и входом в зал с камнем чар.
– Да потому что я тебя знаю. – Она вперила в меня испепеляющий взгляд, потом кивнула мне за плечо. – Вытащила всадника из койки?
– Только я решаю, насколько болен, – возразил позади меня Сойер.
– Ну да. – Мира вновь посмотрела на меня. – Не стоило этого делать.
Я вскинула подбородок:
– А что, ты меня остановишь?
Она чуть прищурилась:
– А тебя можно остановить?
– Нет. – Я покачала головой. – Ты была с нами, когда мы дали слово, что летуны будут учиться вместе с всадниками. Если мы нужны Наварре, ей придется принять всех нас.
– И ты готова рискнуть чарами, ради которых мама отдала жизнь, лишь бы сдержать свое слово? – Мира вздернула бровь.
– Ты же сама сказала мне, что это возможно. – Я обошла вопрос, пока остальные подобрались и встали рядом со мной.
– И теперь мне придется с этим жить. – Она обвела всадников суровым взглядом. – Вы все понимаете, что, если у нас ничего не получится, чары могут пасть? А если получится, велика вероятность, что нас обвинят в измене и сожгут в драконьем пламени.
«Этому не бывать», – заверил меня с низким рыком Тэйрн.
– Прошу прощения, что-что? – Марен выглянула из конца нашей колонны.
– Расслабься. – Имоджен ткнула ее локтем. – Твоя работа – только колдовать. В остальном ты не виновата.
– Мы знаем о риске, – ответила я Мире. – Если чары падут, начнется массовое переселение в Аретию, а у меня почти не останется времени на поиски рода Андарны. Но они не падут, потому что ты нашла решение. А ты никогда не ошибаешься. И я спрашиваю еще раз: ты меня остановишь?
Мира вздохнула и уронила руки:
– Нет… Но только потому, что знаю: ты просто будешь пробовать еще и еще, а в следующий раз меня уже может не оказаться рядом, чтобы убедиться, что все сработает. С нами у тебя больше шансов. – Она развернулась на каблуках и пропала в проходе, ведущем к залу камня чар.
Оставив Боди на карауле, мы вшестером двинулись по узкому проходу: мы с Марен держали костыли Сойера, а Рианнон и Ридок шли бочком, придерживая его на себе. И только когда мы вошли в огромный зал с камнем нашего королевства, я до конца поняла, что Мира имела в виду под «мы».
– Эта твоя выходка говорит, что ты слишком долго общаешься с Риорсоном, – сказал Бреннан, ожидая рядом с Мирой перед огромной железной колонной, объятой жутким черным пламенем.
Выходит, теперь это было семейное предприятие. Уголки моего рта поползли вверх.
– Ты же возглавляешь с ним на пару революцию. Может, это ты на меня так дурно влияешь. – Я не могла отвести глаз от брата с сестрой, забыв обо всем в зале.
– И подумать только, ты могла бы зарыть свои таланты в квадранте писцов. – Брат сверкнул улыбкой, но она тут же погасла, а он стал серьезней. – Хенрик, ты будешь с Мирой. Она поможет в процессе. Летун…
– Марен Зина, – поправила она.
– Отлично. Зина, готовься применить малую магию, которая тебе дается лучше всего. Вы трое, – он показал на Рианнон, Ридока и меня, – ничего не трогайте.
– А ты? – спросила я.
– Я здесь на тот случай, если все пойдет к Малеку. – Он оглянулся на камень. – Мне не впервой его восстанавливать.
Я передала Сойеру костыли, и все мы сели на пол, приготовившись к безумно долгому ожиданию. В этом зале снова предопределялось будущее всей войны – как и пару недель назад. Я закрыла глаза, чтобы не видеть камень, но от его запаха и воспоминаний о собственных криках никак было не закрыться. «Скоро я его увижу». Ее голос заполнил мою голову, пробив все преграды, что я поставила на пути скорби, и врезался в сердце, словно ржавое острие зазубренного клинка. «Живите хорошо».
– Ви? – Рианнон обхватила меня за плечи.
– Я не смогла ее остановить, – прошептала я, с трудом открывая повлажневшие глаза и видя, как сидевший слева от меня Сойер поднял руку. – Она была здесь, а я не смогла ее остановить.
– Свою мать? – спросила Ри ласково.
Я кивнула.
– Мне очень жаль, Вайолет, – тихо сказала Ри, положив голову мне на плечо.
– Я даже не уверена, что скучаю по ней, – призналась я надломленным шепотом, – или по самому шансу, что в конце концов… у нас могло что-то быть. Может, не как у тебя с твоей мамой, но что-то.
– Ты можешь чувствовать и то и другое. – Она взяла меня за руку и сжала, и у меня стало легче на душе, пока на наших глазах выкипала верхняя линия рун наваррского камня, отличающаяся от аретийского. Получалось.
Мы обе развернулись направо, к Марен: летунья уставилась на камешек в ладони, потом покачала головой.
Что ж, разочарование.
– Дальше, – приказала Мира.
– Даже интересно, что за защиту мы сейчас сняли, – пробормотал Ридок, когда Сойер снова поднял руки.
Его руки задрожали, и я невольно сжала ладонь Ри сильнее.
– Может, мы слишком много от него требуем, – шепнула я ей.
Следующая строчка на камне набухла, выпятилась, потом на страшное мгновение раскололась, и из камня начал сочиться расплавленный металл. Вот блин…
– Гэмлин! – гаркнул Бреннан.
Ридок вскинул руки и метнул в камень ледяной шар. Тот с шипением ударил в переливающийся жидкий металл, и Ридок удерживал его на месте до тех пор, пока пар, валивший вверх, не иссяк.
– Может, это не такая уж и хорошая мысль… – начал он.
– Эй, ребят, – дрогнувшим голосом сказала Марен.
Я развернулась в ее сторону так быстро, что зал покачнулся перед глазами, и увидела, как над рукой летуньи медленно кружится камешек. От облегчения из моей груди вырвался нервный смешок.
– Мира? – спросил Бреннан.
Сестра уже шагала к камню, раскрыв ладони:
– Мы все еще невредимы. Нужно проверить, что Барлоу все еще бессилен, все-таки он наш единственный подопытный. Но я на девяносто девять процентов уверена, что защита против темной магии на месте.
– Получилось! – Ридок вскочил на ноги, вскинув кулаки. – Охренеть, Сойер! Пошли вы, Сенариум, – у летунов есть магия! Они могут остаться в отрядах!
Я улыбалась, как ребенок. Через восемь часов будет подписано соглашение о том, чтобы стая осталась целой. Оно будет подписано!
