– Мне жаль.
Я шагнула к нему вплотную и коснулась его шеи – там, где змеились магические линии его отметины.
– Не надо. Он совершенно прав, что волнуется, оставляя меня наедине с тобой. – Ксейден накрыл мою ладонь своей и опустил голову, медленно открыв глаза, взгляда которых мне всегда будет мало.
– Я тебе верю.
«Ни следа красного».
– А не стоит. – Он обхватил меня за талию и прижал к себе. От контакта моя кожа мгновенно загорелась, а желудок совершил кульбит. – Я охренительно точно уверен: Гаррик с Боди не спят на полу у нашей кровати только потому, что раньше я бы их за это убил. Не говоря уже о теперь.
И ведь не то чтобы мы занимались в кровати чем-то кроме сна. Может, я и доверяла Ксейдену, но он, уж только Данн знает насколько, не доверял себе – по крайней мере, он не был готов уступать контроль, в любом виде.
– Честно признаюсь, что они предлагали мне задуматься о ночлеге в другом месте. – Я прижала ладонь к его теплой груди. Его глаза вспыхнули, и руки сжали меня сильнее.
– Может, и стоит.
– Не дождешься. Я послала Имоджен куда подальше.
Его губы тронула улыбка.
– Уж нисколько не сомневаюсь.
– Они отстанут, как только ты исцелишься. – Мой взгляд скользнул по точеной линии его подбородка, по скулам к прядям черных волос, ниспадавшим на лоб. Он – все еще он. Все еще мой.
Его мышцы напряглись под моими пальцами.
– Готова к встрече с Сенариумом?
– Да. – Я кивнула. – И не меняй тему. Я узнаю, как тебя вылечить. – Я вложила в свои слова всю свою уверенность, подняла брови. – Впусти меня.
Это была не просьба. И, к моему удивлению, он опустил щиты – и переливающаяся ониксовая связь между нами укрепилась.
«Сегодня ты применил печать. В границах чар».
Он кивнул, прижав меня к себе:
«Я транслировал силы Сгаэль».
Я смаковала ощущение его тела, прижатого к моему, но не стала рисковать и требовать поцелуй.
«Она тебе сказала, что у нас неприятности?»
Ксейден отвел взгляд, покачал головой:
«Она все еще со мной не разговаривает. Летать с ней ужасно неловко».
Моя грудь словно треснула под тяжестью грусти в его голосе.
«Мне ужасно жаль. – Мои руки скользнули по его ягодицам, и я приложила ухо к его груди так, чтобы слышать сердцебиение. – Она еще оттает».
«Даже не думай», – предупредил Тэйрн, пророкотав в мысленной связи, принадлежащей только нам двоим, и я неприкрыто его проигнорировала.
Ксейден опустил подбородок на мою голову:
«Она знает, что я… уже не цельный. Чувствует».
Я вздрогнула и отстранилась, подняла руки, обхватив его лицо ладонями.
– Ты еще какой цельный, – прошептала я. – «Не знаю, чем ты заплатил за ту силу, но она тебя не изменила…»
– Изменила, – отрезал он, отступив на одну ступеньку ниже, прочь из моих объятий.
Я могла придумать только один способ доказать, что он не прав.
– Ты все еще любишь меня? – Я атаковала его этими словами, как оружием.
Его глаза мигом вперились в мои.
– Это что еще за вопросы?
– Ты. Все. Еще. Любишь. Меня? – Я четко проговорила каждое слово и шагнула к нему вплотную, чтобы доказать, что я его не боюсь.
Он обхватил меня за затылок и прижался своим лбом к моему – еще чуть-чуть, и поцелует.
«Я мог бы стать самым высокопоставленным мавеном, вести армии темных колдунов против всех, кого мы любим, и видеть, как все вены в моем теле до единой становятся красными из-за трансляции магии хоть всего Континента, – и все равно я бы тебя любил. То, что я сделал, ничего не меняет. И не знаю, может ли это изменить хоть что-то».
– Вот видишь? Ты – все еще ты. – Я чуть отстранилась и направила взгляд на его губы. – Рассказывать про всякие ужасы, уверяя, что любишь меня, – это просто твой стиль прелюдии.
Его глаза потемнели, а наши губы разделяло только его упрямство.
– И это должно тебя пугать до смерти, Вайолет.
– А мне не страшно. – Я приподнялась на цыпочки и легонько коснулась его губ своими. – Ты не можешь меня напугать. Я не сбегу, Ксейден.
– Проклятье. – Он уронил руку и отступил на шаг. – «Из-за своих щитов я и не знал, что ты в допросной, пока не спустился почти до конца».
– Что? – Я моргнула. – Тогда как ты понял, что мне нужна помощь?
Пауза тянулась и тянулась, и из-за укола опасения я мысленно напряглась.
«Я их почувствовал, – наконец ответил Ксейден. – Так же, как они почувствовали меня».
Мое сердце ушло в пятки, и я потянулась к стене, уперлась ладонью в неотесанный камень, чтобы удержаться на ногах.
– Невозможно.
– Возможно. – Он медленно кивнул, внимательно наблюдая за мной. – «Так я понял, что изменился. Именно поэтому мы с Гарриком и смогли убить за неделю больше дюжины. Я чувствую, как они зовут меня, так же, как чувствую источник несравненной энергии, пульсирующий у меня под ногами… потому что я – один из них». – Он прищурился. – А теперь страшно?
Глава 3
Иногда я тревожусь за Вайолет. У нее острый ум, смекалка и горячее сердце наряду с моим твердолобым упрямством. Боюсь, когда она по-настоящему, окончательно отдаст свое сердце, все остальные таланты, которые ты ей подарил, уйдут на второй план, а логика уступит право голоса любви. И если два ее первых спутника – показатель того, что можно ожидать в будущем… Помогите ей боги, любовь моя: боюсь, у нашей дочери ужасный вкус на мужчин.
Ксейден их чувствует.
В голове у меня поплыло, и, чтобы устоять на ногах, я вонзила между каменными плитами ногти, чуть не сломав их. Но то, что он чувствует вэйнителей, еще не значит, будто он отдал часть своей души, правильно? Я видела душу в глазах Ксейдена: он смотрел на меня, ожидая, что я его отвергну или, того хуже, оттолкну, как после Рессона.
Может, все хуже, чем я думала, но он все еще цельный, все еще он. Просто… с обостренным чутьем.
Я усилием воли вернула свой желудок на законное место и выдержала взгляд Ксейдена.
– Страшно? – Я покачала головой. – Не дождешься.
– Будет страшно, – прошептал он, оглядывая мое лицо так, словно хотел его запомнить навсегда.
– Ваши пять минут прошли, – сказал Гаррик снизу, с лестницы. – А Вайолет еще ждет собрание.
Выражение лица Ксейдена сменилось на опасно настороженное, когда он обжег взглядом своего лучшего друга и отстранился от меня.
– Она же тебе передала, что мы предлагаем ей спать в другом месте? – Гаррик размял плечи с таким видом, будто готовился к драке.
– Передала. – Ксейден двинулся вниз по лестнице, я – следом. – И я скажу тебе то же, что она сказала Имоджен. Иди на хрен.
– Так и думал. – Гаррик умоляюще посмотрел на меня, а я только улыбнулась в ответ. Мы вышли из учебного крыла в удивительно пустую ротонду между двумя драконьими колоннами. – Я ждал разумного поступка хотя бы от тебя, Вайолет.
– От меня? Да это вы подчинились эмоциям и не думаете головой. А я решила ему доверять исключительно на основе истории наших отношений.
– Я, конечно, ценю заботу, – медленно произнес Ксейден, и его голос был чуть ли не ледяным, – но еще раз попытаетесь командовать, кто должен находиться в постели Вайолет, и у вас будут проблемы.
Гаррик покачал головой, но промолчал. Мы пошли к главному зданию, минуя кадетов, которые суетливо наводили порядок у лазарета.
Завтрашний список погибших в квадранте пехоты будет мучительно длинным.
– Для человека, который сейчас встретится с высшей знатью королевства, ты очень уж спокойно выглядишь, Сорренгейл, – заметил Гаррик, когда мы ступили на мягкий красный ковер в здании администрации.
Коридор переполняли люди в форме разных цветов, ожидавшие продолжения переговоров. Отличить их можно было только по геральдическим знакам, вышитым на косых лентах, напомнивших мне парадную форму Басгиата. Наши провинции сразу бросались в глаза – я даже заметила Брайевик раньше, чем все повернулись в нашу сторону.
– Я знала, что это случится, и у меня есть план. Две недели – достаточно времени, чтобы перебрать все возможные сценарии, – ответила я.
В ту же минуту толпа начала медленно расходиться в стороны и распределяться вдоль стен, подчиняясь тому, что я стала про себя называть эффектом Ксейдена. Я вполне понимала, почему они так таращатся. Он роскошный. И я вполне понимала, почему они так отступили. Он не только устрашающе силен, но и виноват в том, что расколол наваррскую стаю и снабжал оружием Поромиэль.
Другими словами, не все взгляды, направленные на него – или нас троих, – были дружелюбными.
«Ты уверена, что хочешь этого?» – спросил Ксейден, когда мы подошли к тяжелым створкам дверей в главный зал.
«Этого хочет она, – ответила я, и один из охранников с гербом Коллдира отправился внутрь – наверняка, чтобы объявить о нашем прибытии. – И это то, что нужно нам. Ты все еще готов лететь? – Я покосилась на него. – Даже за пределы чар?»
Магический барьер не просто защищал нас от него – он защищал от него его же самого.
Ксейден стиснул зубы.
«Даже за пределы чар», – подтвердил он, когда мы подошли к стоявшей у дверей охраннице в голубой форме пехоты.
– Я полагаю, меня ожидают? – спросила я ее.
– Дождитесь, когда вас сопроводят, кадет Сорренгейл, – ответила она, не взглянув в мою сторону.
Мило.
– Начинаю уже задумываться об этом собрании. Так уж ли оно безопасно, – заметил Гаррик с другой стороны от Ксейдена, внимательно оглядывая тяжеловооруженных людей в коридоре. – Ее вызвали выступить перед Сенариумом в одиночку, а нас еще не помиловали за то, что мы бросили Басгиат и забрали часть войск с собой. Может, со стороны Аретии переговоры ведет Бреннан, но у нас нет представительства в совете. С Вайолет может случиться что угодно.
– Я это уже учла, – успокоила я его. – Я нужна им живой, если не из-за Тэйрна, то из-за Андарны. Ничего со мной не будет.
– За нее будет Левеллин, представляющий Тиррендор, и, если ей захочется, она может спалить здесь все мановением руки, – добавил Ксейден, сложив руки на груди и буравя взглядом охранницу. – Я больше переживаю за их безопасность, а не за ее.
Тут открылась дверь справа, и в коридор вышел другой охранник.
Мой живот скрутило при виде генерала Мельгрена в проеме: его маленькие глазки прищурились, когда он свысока взглянул на меня.
– Кадет Сорренгейл, Сенариум готов вас принять. – Его взгляд переместился на Гаррика, на Ксейдена. – Одну.
– Я буду здесь… – В голосе Ксейдена отчетливо звучала угроза. – Пока меня удерживают лишь эти деревянные двери.
«Тонко». Я с трудом поборола улыбку.
Мельгрен жестом пригласил меня внутрь, не спуская глаз с Ксейдена.
«Не собираюсь с ними церемониться, – сказал вслед мне Ксейден. – Я целиком и полностью доверяю тому, что ты можешь постоять за себя, но скажи только слово – и я снесу эти двери с петель».
«Какой ты романтик».
Я быстро оглядела новую расстановку мебели в знакомом зале: в нем появился длинный стол с десятками стульев – очевидно, чтобы вместить всех участников совета. На ближайшем его конце лицом ко мне сидели шестеро дворян, представлявших шесть провинций Наварры, в роскошно расшитых костюмах и платьях. Я знала каждого благодаря матери, но только один слева встретил меня усталой улыбкой, когда я подошла к ним и положила ладонь на спинку стула.
Левеллин.
«Ничего не хочешь добавить в последний момент?» – спросила я Андарну, пока Мельгрен обходил стол и садился по правую руку от герцогини Моррейна.
«Ничего не приходит в голову», – ответила она.
Значит, поехали.
– Давайте сразу к делу, – тут же раздался высокий голос герцогини Моррейна; огромный рубин на ее ключицах покачнулся, когда она тяжело вздохнула. – У нас есть три дня, чтобы спасти переговоры, и на счету каждый час.
– Я абсолютно согласна, и… – начала было я.
– Мы уже выслушали генерала Мельгрена и посовещались с королем, – перебил герцог Коллдира, сидящий прямо напротив меня, поглаживая короткую светлую бородку. – С этого момента вы переводитесь в… – Он взглянул на Мельгрена. – Как вы это назвали?
– Специальный отряд, – подсказал Мельгрен, сидя пугающе неподвижно и изучая меня сосредоточенным взглядом.
