Братва там или нет – нашего бросать нельзя.
Шустрый драться умел, держался, хоть на него наседали сразу двое. Первый получил в нос и отошёл, закрывая лицо. Второй, смуглый, кинулся и повалил парня. Но получив бутылкой по башке от прибывшего Халявы, он хлюпнул и осел на пол. Бутылка уцелела, и голова тоже. На первый взгляд.
И пока из динамиков орал «Лесоповал», ситуация быстро менялась. Кто-то из бандюганов позвал ещё парочку своих товарищей, один даже притащил огнетушитель, которым хотел драться, но мы уже были рядом.
Царевич опрокинул одного, я второго, «пожарного», врезав ему под дых. Плотный парень с торчащими ушами резко выдохнул и согнулся, красный корпус огнетушителя откатился к стене. А того, кто пытался напасть на Шустрого, с силой приложил Халява ещё раз.
Темно, пахло дымом сигарет, пролитым пивом и потом. Стробоскопы с потолка слепили глаза, ничего не слышно, кроме музыки. Но когда крепкие парни не выдержали нашего натиска и начали убегать, толпа вокруг нас разразилась довольными криками. Парни и девушки следили за дракой, но благоразумно догадались отойти, кроме одного.
– Ну чё, – Халява стоял, широко расставив ноги. В одной руке держал бутылку. Модная рубашка порвалась. – Кто ещё? Чё, ты понял? – он наклонился над лежащим парнем в кожанке. – Понял? Да ты знаешь кто…
– Помалкивай, – тихо сказал Шустрый, отпихивая его. – Драку обосновать сможем, они первыми полезли, в натуре. А если чего ты лишнего скажешь – проблемы будут, предъявят.
– Да мне ***! – взорвался Слава.
– У всех будут, Славик.
Халява тут же замолчал.
Драка короткая, но дыхание сбилось, спина вспотела. И всё же, дрались мы с холодным расчётом, не теряя головы. Вот соперник и отступал. Получившие своё убегали, терялись в толпе.
У кого-то из бандюков явно был с собой нож, но его успел отобрать Царевич, я заметил, как «бабочка» скрылась в рукаве его рубашки. По-любому, отдаст Шопену.
А со всех сторон к нам тянулись охранники, распихивая толпу. Но вместо того, чтобы накинуться на нас и выкинуть, они переглядывались, глядя на Халяву.
– Владислав Сергеевич, – наконец сказал один, со шрамом на брови. – Будьте добры, покиньте, пожалуйста, заведение. Вы ещё за прошлый раз штраф не оплатили.
– Держи, Лёвчик, – Халява вложил купюру в нагрудный карман пиджака охранника. – За моральный ущерб. И за материальный, и за любой другой.
– Милицию вызову, – пообещал охранник. – А то они будут ждать снаружи. Вы уж осторожнее.
Приедет милиция или нет – проблемы это не решит, разве что за компанию можем огрести, ну а охрана клуба в это вмешиваться не собиралась, хоть и предупредили. Но на этом в любом случае проблема не закончится, и решать её надо иначе.
Огнестрела у бандитов при себе, скорее всего, не будет. Это в кино они со стволами не расстаются, в реальности же они берут пушки только на дело. Иначе попадутся местному отделу РУОП – региональное управление по борьбе с организованной преступностью – и всё, срок готов, руоповцы с братвой не церемонятся.
Но это не значит, что будет легче. Пусть сейчас и не 93-й год, когда стреляли по любому поводу, но отморозков хватает.
Тут надо понять, кто это, насколько серьёзные, и что с этим делать. Если мелкая банда с большими понтами – разберёмся. Если из какой-то группировки – будет сложнее. Но всё равно решим.
Мы вошли в гардероб, сопровождаемые охранниками, которые бдительно следили, чтобы мы не вернулись в зал.
– Ну чё, Халявыч, – Шустрый усмехнулся и пихнул его в плечо. – Вот всегда знал, что кто-кто, а ты самым первым прибежишь, если в замес попаду.
– Только чтобы тебе навалять, – огрызнулся Халява, застёгивая куртку.
Судя по лицу, у него отходняк после выпитого. Хотя он всё ещё сильно пьян. Он бывает таким вредным и порой невыносимым, и всё же – увидев опасность, не для себя, а для другого – бросился на помощь без раздумий. Даже трезвым кинулся бы так бесстрашно.
Он не безнадёжный. Ещё сделаем из него крутого ответственного парня.
– Злой ты, Халява, – заметил Царевич, поправляя колючий красный клетчатый шарф.
– А чё, проблемы? – Слава направился к нему.
– А чё, устроить? – Руслан не уступил. – Проспись уже. Задолбал.
– Не, парни, давайте без этого, – сказал я, вставая между ними. – Сами вот убедились, что кто-кто, а Халява никогда не убежит и не бросит.
– В натуре, – закивал Шустрый.
– Но вот за собой, Славка, пора уже следить начинать.
– Знаешь, что, Старый? – Халява повернулся ко мне с угрожающим видом.
И стало тихо. Только басы слышались из зала. Охрана с тревогой следила за нами, только бабушка-гардеробщица спокойно себе листала книжку. Привыкла и не к такому.
– Вот когда тебя тащил, – он наклонился ближе, дыхнув перегаром, – так и мечтал, чтобы ты сдох, кровью истёк, а я бы спокойно к своим ушёл. Понял?
Теперь стало ещё тише. Халява пошатнулся и потёр лоб, потом посмотрел на меня так, будто только что увидел. Или дошло, что сказал.
– Но не ушёл, – невозмутимо сказал я, спокойно, но твёрдо, глядя ему в глаза, и он их отвёл. – Из всех наших только ты был рядом, и только ты не убежал, а меня забрал. Потому что характер у тебя сложный, за речь не следишь, но поступки у тебя бывают правильные. Все остальные, с третьей роты, свалили, а ты остался, не бросил. Но лишнего много говорить ты стал, конечно, – я поправил ему перегнутый воротник. – Завязывай с этим.
– Не хотел я так говорить, – проговорил он и опустил виноватый взгляд.
– Знаю. Обижаться, что ли? – я усмехнулся. – Ëперный театр, ну ты чё, Славик? Пьёшь ты много, короче. Завязывай со своим бухлом.
– Надо, – промычал Халява. – Ты прав.
– Весело тебе так сидеть каждый вечер? Да вижу, что нет. Ты с той компашкой даже общий язык найти не можешь, я же вижу, как они от тебя шарахаются. А сидят они рядом, эти твои приятели, чтобы бухать на халяву.
Царевич, слушающий нас разговор, кивнул с серьёзным видом.
– Надо тебе такое? – продолжал я. – Зато когда на Шустрого напали, ты даже не думал, а кинулся на помощь. Вот и надо так нам дальше держаться, как уже было. Дело у нас будет, хорошее, и тебе место найдётся. А то что-то разошлись мы все по своим углам, парни, – я застегнул куртку.
– Не хотел я так говорить, Старый, – упрямо повторил Халява, смотря вниз, и вытер нос. – Даже в мыслях такого не было, слышишь, брат? Никогда бы так не сделал, отвечаю. Просто ляпнул…
– Слышу, – я положил ему руку на плечо, потом посмотрел на выход. – Вот толпой один раз отбились, давайте ещё разок. А потом всё обсудим. Лады?
Он кивнул.
– Погнали, – Шустрый закивал. – А то Царевич уже зевает. Спокойной ночи, малыши, кончились, спать ему пора уже.
– Да ну тебя, – Царевич с тревогой, но без страха посмотрел на нас. – И что делать будем, Андрюха?
– Посмотрим, кто такие, там решим, – сказал я. – Если что – говорю я. Порешаем вопрос.
– Ты бы слышал, Славик, как Старый вчера афганцам накидал за жизнь, – Шустрый потащил Халяву на выход. – Они приехали его гасить, а потом чуть не обнимались, визитки друг другу в карманы совали, хе! Бухать даже звали.
– Может, им позвонить? – предложил Царевич. – Мужики крутые, блатных не любят.
– Посмотрим, – я кивнул. – У нас много знакомых в городе, если так подумать. Если что, нам есть кого позвать.
Я не бравировал, пока шёл на выход. Рассматривал варианты, что лучше сделать, потому что не для того я вернулся на тот вокзал, чтобы бесславно сгинуть в драке у ночного клуба. Планы были, само собой.
Мы вчетвером вышли на улицу, куда уже подъехало несколько машин. Даже джип стоял, вишнёвый. Значит, у кого-то из побитых были серьёзные знакомства, раз подтянулись такие люди.
Но и у нас был знакомый. Среди тачек стояла зелёная «восьмёрка», которую я видел вчера, а возле неё несколько человек. Вид серьёзный, у кого-то в руках то ли палка, то ли бита.
– Я чё-то ваще не врубаюсь, Газон, – орал кто-то с той стороны. – Ты чё, за них вписаться решил или чё?
– А ты чё пацанов-то впрягаешь? Сам полез по беспределу, сам не вывез, теперь остальных втягиваешь!
– О, Газон тут, – Шустрый хмыкнул.
Газон, заметив нас, кивнул и помахал рукой, мол, сейчас всё порешаю.
Вряд ли порешает, слишком злой у всех вид, но такая поддержка здорово нам поможет. Раз на нашей стороне он, им придётся говорить.
Мы двинули в ту сторону, чтобы не оставлять Газона одного.
Глава 6
Ноябрь вышел необычайно тёплым в этом году, но приближающаяся зима уже чувствовалась. Лужицы на асфальте замерзали, холодный ветер продувал одежду и щипал кончики ушей, вылезшие из шапки. Мимо нас проносились редкие снежинки.
Недоброго вида парни торчали у вишнёвого «Лэнд Ровера» с треснутой правой фарой и глядели на нас. У пары человек покрасневшие носы – это те, кто дрался с нами в клубе. Били мы их крепко, следы останутся надолго.
Кроме побитых были и другие, среди них выделялся высокий мужик в расстёгнутой дублёнке и без шапки, который щёлкал семечки, сплёвывая кожуру на землю. Волосы у него зачёсаны назад и уложены гелем. Он внимательно смотрел то на нас, то на Газона, то на одного побитого парня.
Тот пытался казаться крутым, говорил с блатными интонациями, всё хотел нависнуть над Газоном, но не выходило – был ниже на полголовы.
Это бандит тогда прибегал с огнетушителем, и я сам вмазал ему под дых. Явно не крупный авторитет, но точно в бригаде. Если бы не вмешательство Газона, они бы уже напали на нас всей толпой, с битами. А так придётся обосновывать, почему и как.
А вот тот высокий в дублёнке – кто-то влиятельный, раз они все посматривают на него. Явно сидел на зоне, у нас почти все авторитеты сидели – в области много колоний, и город находился в зоне влияния воров. Вся братва в Тихоборске живёт по блатным «понятиям». Всех «спортсменов», то есть бандитов новой формации, здесь перестреляли ещё в 93-м, и особого влияния они так не получили. Хотя в соседних городах бывало иначе.
Этот пахан внимательно пялился на нас. Не нравится мне его взгляд. Тут и ежу понятно, что ему надо. Не волнует его, что побили его человека. Он явно не против воспользоваться шансом и перетащить нас к себе – несколько человек с реальным боевым опытом могут здорово изменить расклад сил в его пользу.
Правда, смысла в таком нет, я знаю, что будет потом. Исполнителей и пехоту рано или поздно положат, а этот помрёт, сядет или успеет свалить за кордон.
Переманить нас к себе он может подставой – устроит нам проблем через кого-нибудь, чтобы мы обратились за помощью к нему, а он бы потом подкинул нам работёнку, чтобы мы вляпались, стали повязанными, и всё, назад дороги не будет.
Драться сейчас ничего не даст, проблемы не решит. Надо будет решать иначе и готовиться к тому, что этот мужик о нас не забудет. Разве что у него самого начнутся такие проблемы, что станет не до нас.
Пока в городе у нас нет реальной силы, чтобы от нас держались в стороне. Но и становиться бандой нам нельзя – потом размотают и уничтожат. Надо продержаться без этого.
– Руся, Халяву придерживай, – шепнул я Царевичу. – Чтобы драться раньше времени не кинулся.
– Да надо бы, – Халява хмыкнул и посмотрел на меня. – Да ладно, всё, стою я смирно.
Драка в клубе на подставу не тянула, но этот бандит вполне может ей воспользоваться. Мол, косяк за вами, надо отрабатывать.
– Так чё, – тем временем орал побитый. – Говорю же, по беспределу напали, вот и…
– За беспредел пояснить надо, – отрезал Газон.
– Поясню! Я и тебе поясню, и… – негодовал побитый.
У него башка стрижена машинкой под ноль, а белесые брови настолько редкие, что их почти не видно. Парню лет двадцать с лишним, наш ровесник. Возможно, ему тоже доводилось стрелять, но вряд ли он знает, что чувствует человек, когда слышит жуткий свист приближающегося миномётного снаряда.
– Да чего-то не можешь пояснить, пока только воздух сотрясаешь по беспонту. Как там было, Старый? – Газон посмотрел на меня. – Из-за чего там всё?
В таких разговорах важно не молчать. Кто замолчал – тот неправ. И даже Газон не сможет ничего сделать, если будем молчать. Его же там не было.
Если честно, я никогда в таких стрелках не участвовал, всегда держался в стороне от подобного, да и все эти блатные словечки понимал не всегда.
Но я вырос на улицах, да и на войне повидал всякого. Опасаться таких стоит, но бояться не надо. Видал людей и похуже.
– А всё было просто, – произнёс я.
– Вот, я тебя там видел! – безбровый меня узнал и оскалил зубы. – Чё, думаешь, скрылся бы…
– Скрываться? А чего я тогда сюда пришёл? – я подошёл к нему и посмотрел сверху вниз – бандюган был сильно ниже ростом. – Не бегал и не собираюсь, а вот ты со своими сразу слиняли, как получили. А дело было так, – я говорил громко, не давая себя сбить с толку, – мы сидели на диванах, Шустрый танцевал с девушкой на танцполе. Подошёл… кто из них? – я глянул на Шустрого.
– Вон тот, – Шустрый кивнул на одного из короткостриженных. – У которого нос разбитый, хе-е…
– Начал эту девушку грубо тянуть на себя, хотя Шустрый стоял рядом и явно был с ней, – продолжал я. – Он вмешался, его отпихнули, напали бить, причём вдвоём. Он их всё равно раскидал…
– Да не было такого, – пытался перебить меня безбровый.
Его кодла начала было лезть на меня, но тут Царевич с Шустрым подошли ближе, и Газон тоже. Авторитет в дублёнке недовольно поцокал языком, и бандюки отошли.
Хотя некоторые из них больше похожи на гопников, чем на серьёзных братков.
– Прибежали ещё двое, итого четверо на одного, – продолжал я недрогнувшим голосом. – Но тут уже мы подтянулись, а то уже через край было, – я поглядел на их старшего. – Этот вообще с огнетушителем прибежал. Да не помогло.
– А чё вы пузырём Серому врезали? – негодовал безбровый. – У него сотряс теперь.
– А чё, стоять, когда он с ножом лез? – я кивнул Царевичу, и тот продемонстрировал захваченную в клубе бабочку. – По-хорошему, её надо было хозяину вернуть в одно место, да будет потом народ говорить, что мы психи. Вот и накостыляли.
– А чё…
– А ничё, – я уже наглел, но, судя по одобрительному взгляду Газона, вёл я себя как нужно. – Вели вы себя, как шпана, как шпана и огребли. Начали драться сразу толпой на одного. Можно было к нам подойти и порешать все вопросы, как принято.
– Хе, – Газон хмыкнул. – В натуре, Витёк, сам не вывез. Чё не спросил, кто такие? Он бы сразу меня назвал, я бы подъехал. А ты сразу бить начал.
– Да я… Да я…
Фантазии ему не хватило, запугать не вышло, безбровый потерялся.
И замолчал.
