Сергей Лукьяненко "Девятый"

Свят громко выдохнул. Бросил окурок в пустую банку из-под пива и закурил новую сигарету.

– Опасно?

– Да нет, в целом не опасно. Но настроение портит, депрессия возникает, расстройства сна.

– И какая причина?

– Обычно детская травма. Насилие, физическое или сексуальное…

– Но-но! – возмутился Свят. – Не было такого!

– Пережитая война, катаклизм, смерть близкого человека… Ты пойми, диссоциативное расстройство – защитный механизм. Когда человек не может справиться с какой-то серьезной бедой или потерей, он словно бы создаёт другую личность. Этой личности пережить случившееся проще. Понимаешь?

– Отца со службы выгнали, спиваться начал, мать любовника завела, вокруг страна горит… годится под катаклизм? – спросил Свят.

Володя молча похлопал его по плечу. Тоже взял из пачки сигарету. Минуту они молча курили, глядя на море.

А я размышлял. Хорошо это или плохо, что Свят меня чувствует, но теперь считает болезнью, глюком в голове?

Наверное, так лучше. Для нас обоих.

– Работе ведь не мешает? – небрежно спросил Святослав.

Володя откашлялся.

– В обычной ситуации я бы сказал «да». Но ты ведь военный лётчик.

– Так точно.

– Как сам считаешь? Если тебя в полёте переключит? Да ещё и в боевой обстановке, когда будешь где-нибудь над Краковом патрулировать с ядерным зарядом. А твоя вторая личность, к примеру, летать не умеет и высоты боится!

– Как лечить? – деловито спросил Святослав. – Ты извини, я сразу о главном. Достаёт меня это расстройство идентичности, и летать я не брошу.

– А вот тут извини, – Володя вздохнул. – Таблетками не лечится. Психотерапия, гипноз. Можно ввести тебя в транс и попробовать поговорить с другой личностью.

– Так гипнотизируй, – сказал Святослав. Убрал окурок, отряхнул руки и лёг навзничь на песок. – Я же не случайно разговор завёл, Володька. Он сейчас во мне. Сидит тихо и слушает.

Мне очень сильно захотелось проснуться.

Но это, кажется, от меня ни в малейшей мере не зависело!

Глава 5

Я помню, как впервые услышал Борю. Из пятилетнего возраста обычно сохраняется немного воспоминаний, только самые яркие: падения, травмы, обиды. В общем – боль и страх. Иногда вспоминается и что-то радостное, но обычно расплывчато, перемешано с более поздними воспоминаниями.

Борю я запомнил, как голос, мой собственный голос в моей голове, прошептавший «скучно!»

Вот чем я занимался – не знаю. Может быть, читал что-то, я уже умел читать: какие-нибудь рассказы о зверюшках (нас ими пичкали), или об ангелах (этого добра было ещё больше). А может разбирал-собирал конструктор, или работал на простеньком спортивном снаряде, или даже играл в какую-то игру?

Но я услышал голос. Удивился. И даже огрызнулся вслух – мне-то скучно не было. Воспитательница услышала, подошла и, улыбаясь, спросила:

– Альтер заговорил?

– Он зануда! – сказал я.

Было ли у меня до этого ощущение чужого сознания в голове? Не помню. Может и было, не так уж легко это почувствовать пятилетнему шкету. Да, с нами что-то делали… объясняли… ещё были уколы, никогда их не любил, и гипноз, а вот он мне нравился… то есть я как бы знал, что у меня будет альтер, но прошло время, прежде чем я его услышал…

Сейчас Свят чувствует меня. Но не слышит, хоть на этом спасибо. А может быть мне стоит как-то сосредоточиться? Боря ведь тоже никогда не был открыт, я слышал лишь то, что он хотел сказать.

Попытаться заговорить с ним?

Сидящий рядом со Святославом Морозовым мозгоправ Володя (я не сомневался, что он либо психиатр, либо психолог), покачал головой.

– Погоди, Свят. Это так легко не делается! На жаре, под пивко. Да и нечасто мне доводилось работать с диссоциативными расстройствами. Я больше по параноидным и шизоидным…

– Володя!

– Ну ты дай хоть подготовиться. Не беспокойся, вытащим мы твою вторую личность, разберемся.

Мысленно я усмехнулся. Фиг вам, не вытащите вы меня, я буду далеко от вас.

– Вот только не летай пока, – осторожно добавил Володя.

– Володька, мне пятьдесят три. Как думаешь, часто я за штурвалом? Ещё пару лет – и спишут подчистую. Повезёт, если «Охотника» пилотировать посадят…

– Так и не парься! Есть у тебя вторая личность, тащит на себе груз твоих детских страхов и комплексов, спасибо ей за это… Давай-ка ещё по пивку?

Меня отпустило. Я помнил тот первый раз, когда оказался в теле Святослава, пилотирующего самолёт. И тот случай, когда он был в реальном бою.

Сам не хотел бы повторения.

И будто только это напряжение держало меня в чужом теле – я вывалился обратно, в своё собственное. Дёрнулся, открыл глаза, привстал.

Боря спал. Слабо светились часы. Пять утра.

Я с облегчением опустил голову на подушку.

Этим утром (был почти полдень, но на базе, когда встал – тогда и утро) я почувствовал, что отношение к нам изменилось.

Вряд ли Гиора рассказал всем мою версию нашей эмиграции с Каллисто. Но что-то, вероятно, сказал, а на Титане он явно пользовался авторитетом. И все, конечно, уже знали, что на базе появлялся Кассиэль. И возникший вокруг Эли, которую все считали обычной девчонкой-пилотом, ангельский ореол, добавил пищу для догадок.

В общем, десяток запоздало завтракавших пилотов, при нашем появлении перестали спорить и принялись исподтишка наблюдать. Несколько человек, уже закончивших завтрак, отправились к раздаче за кофе или чаем.

Мы в столовку пришли всей своей поредевшей группой. Оккупировали один стол в углу, набрали еды. Сегодня был день азиатской кухни: суши, сасими, чёрные маринованные яйца, пахучие поджарки, где не разберешь из чего сделаны – может, и к лучшему. Эрих набрал чёрных яиц и тостов, я взял лапшу, составив её из разных компонентов и щедро бухнув приправ, прихватил и несколько спринг-роллов, обожаю их. Девчонки, не сговариваясь взяли обычной овсянки и ядовито-зеленый овощной сок, за фигурой, что ли, решили следить? Борька набрал полную тарелку сосисок и добавил к ним в компанию горку картошки-фри.

Лично я чувствовал зверский аппетит. Похоже прощальная благодать Эли опять запустила наш рост на полную катушку. Пойдёт сейчас рост, год за неделю. Я вспомнил анекдот про мальчика, который попросил у Санта Клауса день рождения каждый день и умер от старости через пару месяцев. Ухмыльнулся.

В нашей ситуации не прокатит. Мы умрём раньше. Только тушки бы дорастили…

Подошла девушка лет семнадцати. Видимо, хорошая летчица, впрочем, большинство пилотов на Титане, как я заметил, держались в возрасте не младше тринадцати-четырнадцати лет. Похоже, благодаря тактике минных сражений и магнитосферы поспокойнее, тут гибли реже, чем у Юпитера.

– Привет, – девушка дружелюбно улыбнулась. – Я Мари. Альфа-два третьего крыла.

– Привет, – сказал я.

– Слышал о тебе, ты ничего так, – блеснул галантностью Эрих и смачно откусил от маринованного яйца.

– Как вы, обживаетесь?

– Да всё нормально, – сказал я. – Спасибо за гостеприимство.

Мари помялась секунду.

– А где… девушка с вами была?

– Ты про ангела? – спросил я.

Чего уж тут скрывать – после её представления в столовой.

– Правда? Не врут? – Мари подалась ко мне, и я невольно заглянул в её, почему-то слегка расстегнутый на груди, комбинезон. – Ангел?

– Ну да, – сказал я. – Извини, никаких деталей, никаких объяснений.

– Нам выпала честь ей помочь, – сообщил Эрих.

Вот как он это умудряется делать?

Вроде ничего особо и не сказал, и «нам» прозвучало, а сразу сложилось ощущение, что вся заслуга – его.

Мари тут же переключилась на Эриха. Подхватила стул, присела рядом.

– Ребята, что же вы молчали? Посмотреть на ангела…

– Ты раньше не видела? – снисходительно спросил Эрих.

– Только на вахте, в пространстве. Или, когда Кассиэль является, – она поморщилась. – К нему приблизиться жутко, он такой высокомерный…

– Да брось, нормальный он ангел, хорошо поболтали, – бросил Эрих. Глаза у Мари округлились. – Слушай, а есть хитрости, как из аппарата кофе покрепче выдоить?

– Конечно! Сейчас! – Мари вскочила и метнулась к раздаче.

Эрих подмигнул мне и одними губами прошептал:

– Моя!

Боря хихикнул. Анна поджала губы.

А Хелен, по-моему, ничего не поняла.

– Надо обживаться, – сообщил Эрих невозмутимо.

Я хотел сказать, что думаю по его поводу. Но под потолком щелкнуло и раздался женский голос.

– Внимание. Просим наших гостей с Каллисто подойти к кабинету командующего базы. Внимание. Эрих, Святослав, Анна, Хелен, Борис, вас вызывает командующий Уотс.

– Позавтракать не дают, – косясь на Мари, сражающуюся с кофе-машиной, пробормотал Эрих.

Но встал и оправил форму. Такой наглости, чтобы задержаться при вызове к командующему, не было даже у него.

У нас на Каллисто с пилотами чаще общался полковник Уильямс. Генерал Хуэй Фэн не то, чтобы не интересовался нами, но в детали лётной работы не лез.

На Титане всё оказалось иначе. Полковник Светлана Трофимова сама была пилотом и предпочитала пилотировать штабной «жук» вблизи районов патрулирования, хоть и не лезла в самые опасные зоны. Высокая, грубоватая, даже чуть мужиковатая, она была для пилотов своей в доску – могла похвалить, могла наорать, а могла и отвесить подзатыльник. Ей это прощалось и её уважали – всем было понятно, что она рискует жизнью в каждом вылете, а как тактик реально хороша. Но, по сути, она являлась самым главным пилотом, а не командующим лётными крыльями.

Зато Роберт Уотс большую часть своей работы посвящал лётной стратегии. Руководство базой он переложил на командующего морпехами Фанг Ву и главного инженера Рудольфа Герстера. Странно, что сам Уотс при этом не был пилотом, а служил раньше в United States Navy.

Вот и нас он принял без Трофимовой, та была на вылете. Зато в кабинете сидел Гиора и отец Илай Фостер.

Кабинет, кстати, был шикарный. Если Хуэй Фан позволил себе лишь китайскую посуду для чайных церемоний и виды Китая в фальш-окне, то Уотс оттянулся по полной. Тут была и целая стена фотографий: вроде как самого Уотса с семьей, но на фоне разных американских достопримечательностей, вроде Белого Дома и памятника самому большому в мире земляному ореху в каком-то крошечном городке, откуда Уотс был родом. На стене висела картина: синее море, красный закат, белая яхта. И вроде никаких флагов или надписей на яхте не было, но при взгляде на картину в голову лез американский флаг. Даже кружка на столе у генерала была хоть простая, землистого цвета с простеньким орнаментом, но наверняка из какой-то местной американской керамики. А уж напоминаний о морской службе Уотса было полным-полно: старинный хронометр под стеклянным колпаком, целая полка настоящих бумажных книг про море, а сама полка была подвешена на толстых такелажных шнурах, завязанных какими-то причудливыми узлами.

– Вольно, – сказал Уотс, едва мы вошли. Голос у него был какой-то странный. – Мы неформально. Правильно, Илай?

– Садитесь, молодые люди, – кивнул священник и похлопал рукой по дивану. – Позвольте помолиться вместе с вами.

Мы уселись. Я поймал на себе взгляд Уотса, но он тут же отвёл глаза. Диван был длиннющий, мы влезли все впятером между Илаем и Гиором. Борька оказался зажат между мной и Илаем, священник замялся, явно пытаясь понять, как реагировать. То, что все мы, даже двенадцатилетние на вид, взрослые люди – это всем было понятно. А вот пятилетний пилот? Как себя с ним вести?

Борька еще и задумчиво раскачивал пальцем молочный зуб, таращась на хронометр. Выглядел он дитё-дитём. Илай поколебался и погладил Борю по голове. Тот отнесся благодушно, и священник успокоился, возложил ладонь на голову моего альтера и произнёс:

– Друзья мои, юные защитники Земли и веры! Давайте возьмемся за руки и поблагодарим ангелов небесных за этот тёплый и уютный дом среди мрака и холода космоса. Обратим наши сердца и взгляды в едином порыве к далёкой Земле, откуда все мы вышли и куда мечтаем вернуться, исполнив своё служение…

Я закрыл глаза и мрачно подумал, что отец Илай-то, конечно, вернётся. А вот мы – неизвестно. Да и вышли мы, если уж честно, из клеточного материала наших основ и маточных репликаторов клонарей.

Но говорить этого не стал. Зачем обижать человека, он вроде неплохой.

С полминуты мы посидели тихо. Анна и Хелен наверняка всерьёз молились. За Эриха не скажу, а вот мы с Борькой точно нет. Мой альтер ёрзал, пару раз вздохнул и палец изо рта так и не вынул.

– Аминь, – сказал Илай, и все зашевелились, расслабившись.

– Теперь к делу, – Уотс открыл какой-то ящик в столе, достал несколько банок колы. – Будете?

Отказываться мы не стали, конечно. Уотс взял какую-то другую емкость, спрятанную в бумажный пакет, глотнул, встал напротив, прислонившись к столу, изучающе посмотрел на нас. Опять чуть дольше задержал взгляд на мне.

– Я имел беседу с серафимом Иоэлем. Он… она…

– Ангел, – мягко предложил Илай.