Стены тоннеля разошлись цветными кругами фейерверков. В следующую секунду авто вырвалось из них на зелёный холм и поехало дальше по гладкой серой дороге в совершенно незнакомой мне местности.
Я моргала и осматривалась недоумевая, сердце колотилось. Так не бывает!
Мерзавец за рулём усмехнулся краем губ. Этот гад меня зачаровал? Я уколола собственный палец острой частью булавки, чтобы прийти в себя. Больно, и только.
Меня слишком потряс этот скачок из одного пейзажа в другой. Я привстала и ошарашено обернулась: за нашими спинами не было ни скал, ни тоннеля – сплошные изумрудные холмы, словно мы выпали сюда из ниоткуда.
Живописные возвышенности, как смятое бархатное покрывало, обрывались резко, и высокий каменный берег вгрызался скалами в совершенно непривычное море – сизое, тёмное, с белой пеной возмущённых барашков на ревущих волнах по… неправильную сторону от дороги! Не как обычно, слева! И тучи, сколько туч, чернильных, готовых вот-вот разродиться дождём!
– Что это? – срывающимся голосом, выплёвывая изо рта ветер, прокричала я. – Куда ты меня привёз?! Куда везёшь?!
– Всё туда же, в академию, – невозмутимо ответил аландарец и ткнул пальцем на какую-то кнопку на приборной панели.
Мне пришлось плюхнуться обратно на пассажирское кресло, потому что из-за заднего сиденья начала подниматься крыша авто. Это тоже выбило меня из колеи, как и крупные капли, тут же забившие по лобовому стеклу.
– Но… – начала было я.
– Промокнешь, простудишься, – заявил аландарец, словно ему было до этого дело.
Мы обогнули холм. Я увидела в предгрозовых сумерках подсвеченную снизу огнями необычную монументальную башню. Она стремилась к небу, словно вырастая из множества складок, созданных шестигранными базальтовыми колоннами. Они, как плиссированная пелерина, расходились в обе стороны от фасада строения. На первый взгляд создавалось впечатление, что башня, подобно птице, распустила крылья и взлетает, а сощурившись, можно было представить вместо здания гигантскую фигуру с разведёнными руками, с которых ниспадает складками ткань просторных рукавов. Всё это пугало…
– Снова обман! – фыркнула я, пытаясь рассмотреть статую перед башней.
– Ничуть. Это и есть она, Академия высших.
– Зачем было придумывать про филиал в нашей столице?
Он притормозил. Ливень забил нещадно по крыше. Аландарец оперся рукой о руль и развернулся всем корпусом ко мне. И я внезапно отметила для себя, что его точёный с едва заметной горбинкой нос, брови вразлёт с белым шрамом, прорезающим по центру левую; тщательно выбритые щёки на правильном лице, очень мужской с ямочкой подбородок, чёрные глаза с короткими, но густыми ресницами и большой, какой-то наглый рот, были привлекательны настолько, что обязательно должны были быть ненастоящими.
Отлично! Маску, даже такую красивую, ненавидеть гораздо проще – за вопиющую несправедливость и абсолютное несоответствие содержанию.
Я зыркнула на его губы и подумала, что мне вишня на вид тоже нравится, но её терпкую горечь я терпеть не могу. То есть так бывает.
От этой мысли мне стало на тысячную долю легче, хотя что тут было лёгкого? Верно, ничего: я неизвестно где наедине с вражеским колдуном, у которого глаза блестят, как свежая нефть при свете двух солнц.
Аландарец снова изобразил усмешку краешком губ.
– А ты хотела, чтобы я тебе сразу точные координаты назвал? Может, ещё и ваших бы видэкских диверсантов пригласил на чай?
Я поджала губы. Он добавил:
– Вход в портал, как я и сказал, почти возле вашей столицы. Раньше его не было. И сюда было решено принимать и одарённых магов с новой территории, считай филиал. Так себе ложь.
Я посмотрела на него, как на вишню, которую мне предлагают съесть горстью без сахара. А губы его точно похожи на вишню. Во рту стало кисло и терпко, я скривилась.
– Академии и школы никогда не строились и, думаю, не будут располагаться открыто, – сказал притворщик. – Для недоброжелателей академия магии – всегда желанная цель.
– Вы же закончили войну, – съехидничала я. – Победоносно!
– Для тебя она, кажется, ещё идёт.
– Что же вы террористке тогда показываете эту цель?
Он развернулся к рулю и, вновь запуская авто в движение, произнёс:
– В общем, никто и никогда не попадёт в академию просто с улицы.
– И не выйдет, как я поняла. То есть здесь я буду всё-таки в тюрьме…
– Радуйся: когда пройдёшь период испытаний и принесёшь присягу, сможешь ездить домой.
– Раз в год? – Как же меня подмывало воткнуть в эти сильные умные пальцы булавку за всё его враньё и коварство.
Аландарец усмехнулся.
– На выходные. Но тоже придётся заслужить учёбой. И, кстати, юная террористка Тара, имей в виду: присягу нарушить не получится, магическую клятву не обойти. Не проболтаешься, и ни один духовидец не достанет из твоей головы сведения. А если отчислят и лишат магии, забудешь всё сама.
– Обрадовал! – буркнула я и скрестила на груди руки. – Безумно!
Гад, и почему ему опять смешно?
Несколько секунд мы молчали. Дождь смилостивился и перестал барабанить по крыше и стёклам. Я рассмотрела впереди статую мага с почти настоящим разрядом плазмы в руках и символ аландарцев на постаменте: воронку и шар перед ней. Меня осенило:
– Так вы этим же способом и захватили нас! Раз, и ваши войска в самом центре страны – там, где вас не ждали, через кротовую нору! Возле нашей столицы прежде всего!
– А ты ещё и умная. – Аландарец подмигнул мне. – Значит, я не ошибся.
Я откинулась на кресло, не желая видеть приближающуюся вражескую цитадель.
– Ненавижу вас всех! – одними губами выдохнула я.
А он, мерзавец, хмыкнул.
– И честная. Но ничего, переживёшь. Зато тут неплохо кормят.
⁂
Линден
– Гел-Линден Каласс, – произнёс я собственное имя перед высокой статуей Великого Волшебника, поклонившись изножию. – Со мной гостья. К ректору.
Глаза статуи загорелись плазмой – красно-синими радужками с рубиновым зрачком. Нас окатило облаком магии, и двери моей альма-матер распахнулись, приглашая внутрь тёплым светом ламп.
Строптивая пантера расширила глаза и открыла рот. Мне стало даже немного завидно, что она видит всё это в первый раз. Почему-то она очень симпатично удивлялась, наивно и мило, как маленькая девочка в цирке, словно только что не хотела истыкать меня до смерти булавкой, которую прячет в кармане…
Глава 4
Тара
Мы зашли внутрь башни, и я забыла, зачем я здесь и с кем. Гигантский холл, разделённый на несколько частей – центральную, самую высокую, и боковые, расходящиеся от неё с потолками пониже, были похожи на зачарованный лес. Мощные квадратные колонны, коих в зале было множество, устремлялись вверх, словно стволы. Из квадратных у подножия они становились восьмигранными в центре, приобретая плавные округлые формы вверху, где они разветвлялись, подобно кронам каменных деревьев. Геометрические сплетения «ветвей» из арматуры и камня создавали сложные арки потолков.
Я задрала голову, рассматривая стеклянные купола и вставки в промежутках между «кронами», сквозь которые внутрь заглядывало покрытое тучами небо. Внизу приглушённо светили обычные круглые лампы, торчащие из стен, но вверху… Боже, вверху, казалось, летали живые планеты, притянутые из самого космоса! Огромные сферы держались с воздухе сами по себе. Они светились, мерцали, переливались, бросая волшебный свет на пол, колонны и стены, отражаясь от стеклянных «листьев» крыши: лиловые и алые, зеленоватые с синими и голубыми вкраплениями, оранжевые, пылающие протуберанцами, как наше второе солнце в день Небесного огня летом.
Неф, уходящий вправо, поверху был окаймлён резным мрамором, словно белыми крыльями. Левый неф выглядел копией правого, но с символическими крыльями красного и чёрного цвета под потолком. Под сводами переливались планеты первого и второго небосвода, какими они и должны были быть по мере удаления от своих солнц. Не каждый день видишь такую красоту!
Аландарец не торопил меня, позволяя рассматривать невероятный холл столько, сколько мне понадобится. Более того, скользнув по нему взглядом, я заметила, что он всё это время рассматривает меня, как приз в витрине. Вокруг стояла такая пронзительная тишина, что нарушать её показалось невежливым.
– Э-э… а почему тут никого нет? – хриплым шёпотом проговорила я.
– Занятия идут. На перерыве тут обычно столпотворение, – весело ответил аландарец.
– А… – у меня перехватило дух… – А это что?..
К нам направлялись два красно-синих добермана размером с бычков, с переливами фиолетового и словно из центра разбегающимися ломаными разрядами по корпусу. Псы приблизились к нам. Лиловые глаза уставились на меня немигающим светом, и очень захотелось сравняться с гранитным полом, чтобы выпасть из их фокуса.
– Это плазменные орфы, – спокойно произнёс мой спутник, взяв меня за руку. – Их тут много. Не бойся.
«Собачки» обошли нас, осмотрев и обнюхав, и мерцание их голов при повороте слегка раздвоилось. Я сглотнула, боясь пошевелиться. Аландарец сказал, словно насмехаясь надо мной:
– Орфы – весьма полезные существа: одновременно охраняют территорию и дезинфицируют полы. Ты знала, что холодная плазма убивает все хвори?
– Н-нет.
– Если погладишь орфа, можно потом руки не мыть, – подмигнул аландарец.
Мне стало нехорошо.
– Я лучше обычной водой с мылом… Они же тут есть?
– Нет, вместо душа все катаются на орфах, только надо вовремя записаться… – заявил этот гад и тут же расхохотался, увидев мои расширенные глаза. – Шучу-шучу! Воду никто не отменял.
Ах, он надо мной издевается! Мои кулаки сжались, глаза сузились в щёлку. Если б не путы, ограничивающие мою магию, я бы сейчас жахнула! Но оставалось только выдохнуть гнев через пылающие ноздри.
Я отвернулась, лишь бы не видеть его смеющиеся нефтяные глаза. И увидела бурую кошку, милую и совершенно обычную, прямо такую же, как из нашего двора. Я несказанно обрадовалась ей. И спасаясь от всей невидали вокруг, подхватила на руки. Притиснула к себе пушистое тельце, погладила головку.
Аландарец почему-то при этом зашёлся хохотом. А кошка уставилась на меня зелёными глазами с круглым зрачком так же, как мадам Сильван, если б я ей специально наступила на ногу. Ой, тут тоже что-то не то!
Кошка с возмущением фыркнула. Я ослабила хватку. Пушистое создание оттолкнулось от меня задними лапами, высвобождаясь. И в полёте трансформировалось в… пухлую даму в чёрно-белой мантии. Волосы у неё были пышными, каштановыми с рыжинкой, а глаза – кошачьими. Очень выразительная внешность, в юности она, наверное, вообще была ослепительной красавицей.
Дама возмущённо фыркнула, поправила причёску и, зыркнув с негодованием на меня, шагнула на смеющегося аландарца.
– Линден Каллас! Что это за ребячество? Почему вы не следите за своей гостьей?!
Аландарец тут же унял смех и, щёлкнув каблуками сапог, с прыгающими чёртиками в глазах козырнул даме.
– Прошу прощения, госпожа ректор. Не успел! Виноват!
– Извините, пожалуйста, – пробормотала я, краснея и пряча глаза.
Это же надо было так сглупить! Затискать самого ректора!
– Ладно, деточка, прощаю, – ответила пышная, но весьма крепкая мадам и фыркнула на аландарца. – Но вам, Линден, я бы поставила балл куда следует…
– Поздно, мадам Морлис, – развёл руками он, продолжая глядеть с таким озорным видом, что в этот момент в самом деле был похож не на вражеского колдуна, а на мальчишку. И тут же извлёк из кармана чудом не смятую веточку с цветами с моего крыльца. – С юга привёз, кажется, вам нравятся такие!
– О Боже, моя любимая «Розиана»! Как вы запомнили, Линден? Я её укореню! Ладно, вы прощены. – Дама-кошка расцвела, забирая веточку. – Так с чем вы ко мне?
Аландарец поклонился учтиво и указал на меня.
– С юной Тарой Элон, удивительно одарённой девушкой из новых земель. Готов поручиться.
Она посмотрела на меня пристально, и её зрачок на мгновение из круглого стал снова кошачьим. По загривку её прошла дрожь, как у мурчащей кошки. Хотя меня и саму пробрало мурашками до костей от взгляда, проникшего в меня, словно мистическая дымка.
– Ох, с этим к Растенгелу, я совершенно занята. Вы и так оторвали меня от дел! Учебным планом и зачислением теперь занимается только он! – проговорила она совершенно не подходящим её пронзительному взгляду тоном доброй суетливой тётушки. – Но инструктаж проведите, в следующий раз я не буду так добра, напущу на вас орфов, Линден!
Она погрозила ему пальцем и… растворилась в воздухе.
– Мадам Морлис, ректор и старейший преподаватель по трансформациям. Теперь ты знаешь, чем её подкупить, – доверительно шепнул мне аландарец.
– Угу. Как и то, что аландарцы всегда берут чужое без спроса, – огрызнулась я, – то есть воруют.
– Тебе веточки жалко? – удивился он.
– Для вас я даже не вздохну лишний раз. Воздух поберегу.
– Ясно, тогда начинай задыхаться. Значит, ты ещё и жадная. – Он покачал головой. – Умная, злая, опасная, честная и жадная. Чудесный букет!
– И красивая, – из вредности напомнила я.
– В данном случае это скорее недостаток, – усмехнулся он. – Пойдём, сдам тебя по описи.
Он пошёл вперёд, цокая низкими квадратными каблуками своих дурацких стильных сапог. А я, завидев трёх других жутких собак-орфов, поспешила за ним.
– Я не предмет! – буркнула я. – Чтоб меня по описи…
– Угу, ты не предмет, – проворчал он, огибая мощную колонну. – Ты проблема.
⁂
Он подошёл к стене, похожей на кору старого каменного дуба с неровностями и наростами. Взялся за торчащий бетонный сучок, нажал на него, и стена перед нами разъехалась, обнаружив за собой кабинку, украшенную причудливой ковкой. Аландарец с насмешливым пренебрежением глянул на меня.
– Что, зайдёшь сама в лифт или опять побоишься?
– Я ничего не боюсь. Тем более вас.
– А стоило бы…
Он отвернулся к светящейся панели. Я за ним шагнула в кабинку. Аландарец даже не взглянул на меня. Дверь за стеной закрылась, и тут мы провалились: пол под ногами ринулся вниз. Моё сердце ухнуло. Перед глазами в мгновения пролетело несколько этажей.
