– Знаешь, Линд, мы уже закончили набор. А у девушки, кажется, дар не очень…
– Не очень? – усмехнулся аландарец. – Ну ладно. Продам её на рынке, иначе всё равно казнят. Она таких дел наворотила! Тебе рабыня в дом не нужна?
Я сжала кулаки. Возмущение мгновенно вскипело во мне. И сдерживаться я не собиралась.
Да как он посмел?! Рабыня?!
Рубиновый кокон в животе вспыхнул и разгорелся, с яростным жаром разливая силу по всему телу. Волосы разметались и чуть вздыбились, наэлектризованные. Тут же из раскрытой двери взвились и полетели вихрями листы бумаги. Там внутри что-то рухнуло с грохотом. Лампы по всей длине коридора замерцали и зашипели. Из ближайшей полетели искры.
– Стоп-стоп-стоп, Тара, я пошутил! Теперь видишь, Рас? – с восторгом крикнул аландарец, выставив руки, из которых на меня подуло морозным ветром, окутало как щитом, сдерживая жар.
– Да иди ты к чёрту! – рявкнула я.
Аландарца отбросило к стене, мгновенно облепив им же сотканным холодом, как снеговика колючей изморозью.
Коренастый Рас с восхищением крикнул:
– Феномен!
И тоже раскрыл свои кулачищи, выпуская в коридор что-то голубовато-розовое. Мягкая, ласковая энергия, слегка прохладная, как вода из фонтанчика в жару, пролилась на меня сверху. Убивать их расхотелось, я как-то сразу устала. Обхватила себя руками и поджала губы, чтобы не расплакаться.
Как же все они мне надоели! Особенно этот черноглазый гад!
Пляшущие в диком танце под потолком бумаги тоже устало спланировали на пол. Лампы перестали бесноваться.
– Она, похоже, зеркалит любую магию. И усиливает её. Раскидала пятерых наших, как котят. Одна! – добавил аландарец со странной гордостью, отлипая от стены и стряхивая с себя льдинки.
– Потрясающе! – Глаза коренастого светились, словно он нашёл кошелёк с золотыми монетами. – То, что мы искали…
– Я не «то»! – буркнула я. – Я человек. И не позволю никому меня сделать рабыней!
Надо было снова раскатать этих молодчиков по стенам, но голубоватая энергия ещё кружила вокруг меня. Наверное, оттого стало лень.
– Да шутка же, Тара, это была шутка, – примирительно проговорил аландарец, осторожно делая шаг ко мне. – Извини. Точнее, это было нужно для демонстрации твоей силы. Я же верно рассчитал, что от такого ты сразу взорвёшься?
– В следующий раз я тебе голову снесу за такие эксперименты! – прошипела я.
Одна лампа в конце коридора всё-таки разлетелась на мелкие кусочки и погасла.
– Прекрасно! – всплеснул крупными руками «мужик». – Замечательно! Неогранённый бриллиант! Успокойтесь, ради Бога, Тара! У Линдена всегда шутки дурные.
– Зато эффективные. Мы же обошлись без экзамена? Ты её принимаешь?
– Да, безусловно да. Но уважаемая Тара…
– Элон. Из Видэка, – подсказал аландарец.
– Вам придётся здесь многому учиться. Вы согласны?
Я зыркнула на своего конвоира.
– Про маму тоже была шутка? – Мой голос прозвучал угрожающе.
Линден стал суров и покачал головой.
– Нет. И, Рас, раз уж ты её принимаешь, мне нужна официальная бумага о том, что Тара Элон является студенткой и представляет интерес для Академии и науки как феномен. Иначе мне придётся её вернуть силовикам. В тюрьму.
– Вот как? – Только что добрый и увлечённый «мужик» тоже стал строг и официален. – А вы готовы учиться, Тара Элон? Ваша сила велика, но опасна. Результата можно добиться, только если вы сами хотите научиться работать со своей магией, а не просто в гневе уничтожать всех неугодных.
Мда, я снова перегнула палку.
Ничего не оставалось, кроме как кивнуть хмуро под пристальным взглядом двоих аландарцев, ничуть более не похожих на простачков или добрых друзей.
– Да.
– Тогда позволь тебе представить, Тара, это господин Растенгел Аландас Девингел, проректор по учебной части. А я на этом с тобой распрощаюсь. Меня уже наверняка хватились.
У меня внутри всё похолодело: я не ослышалась? Аландас? Разве не такие фамилии были у тех, кто создал империю? Этот мужлан принц или относится к императорской семье?
– Очень приятно, Ваше Высочество, – пробормотала я.
– Я не высочество, – оборвал меня он. – Для вас, Тара, просто господин Растен. Но здесь, в Академии, все мои распоряжения вы должны выполнять беспрекословно. У нас не санаторий. Это ясно?
Куда уж яснее…
Глава 5
Линден
Как бы ни старался я сделать вид, что мне безразлично расставаться с такой красотой, я сдал её в надёжные руки Раса скрипя сердцем. Глянув на меня с благодарностью, а не так, как при прошлой нашей встрече, мой друг проректор вместе с Тарой скрылся в лаборатории.
Время поджимало. Надо было возвращаться и разобраться, наконец, что произошло на базарной площади Видэка. А главное, моё задание никто не отменял, и важный вопрос, ради которого я приехал в город, пока ещё был нерешённым.
Услышав бархатный голос Тары, я всё-таки задержался у приоткрытой двери. В душе горел азарт. Мне хотелось знать о ней всё. Сразу и оптом.
– Что это за проект, о котором вы говорите? – с вызовом спросила она. – Эксперименты будете надо мной проводить?
– Эксперименты? Хм, о них можно говорить, если есть научная цель.
– А у вас её нет? – с ехидным сомнением прозвучал голос Тары.
Рас помолчал. Тоже любуется, что ли? В моей душе скребнуло. Благо, Рас никогда не был дамским угодником; кроме науки и педагогики его мало что интересует. Растен заговорил:
– Мир меняется, Тара. Стремительно и безвозвратно. Не знаю, замечали вы это или нет, но мир сегодня совершенно не такой, как вчера.
– Ещё бы! Как не заметить! Вы, аландарцы, захватили мою страну, и моя жизнь стала другой! Рассказать, насколько?
– Да, это конечно, – спокойно ответил Рас. – И я понимаю ваше негодование. Но я говорю сейчас не об этом. Меняется мир не только в границах наших стран, меняется климат, природа, вода, условия жизни, вы ведь замечали?
– Да, – внезапно согласилась Тара. – Рыба отчего-то иногда сама выбрасывается на берег, а цветы так буйно и рано ещё никогда не цвели. Зимы толком не было, апельсины созрели мгновенно, а море…
– Что море? – заинтересовался Растен.
– Это трудно объяснить, оно словно другое. Я думала, мне кажется… Но при чём тут море? Мы говорили о проекте. Дело в даре?
– Да. Но дар и вы – части мира, в котором в самом деле меняется всё, даже движение звёзд и энергий. Скоро самым стабильным в нашей жизни будет просто то, что мы проснулись в той же самой кровати, в которой заснули. До недавнего времени люди обладали каким-то одним даром, редко у кого появлялся второй.
– Как у этого, который меня привёз? – в голове Тары снова слышалась злость, задевающая во мне неясные струнки. – Боевой маг и духовидец?
– Не будем обсуждать господина Калласа за глаза.
Рас сказал это так, что я понял: он чувствует меня за стеной. Ну и ладно. Я ведь должен держать руку на пульсе!
– В природе появляются новые виды, у людей появляются новые типы магии, – продолжал Рас. – Наша академия всегда считалась самой передовой, и мы не хотим ждать, пока жизнь поставит нас перед фактом. Мы решили принимать молодых людей из разных стран с феноменальными типами магии даже вне учебного года, как сейчас. Помогать им и ассимилировать новые знания и умения.
– Но пока вам не очень-то везло?
«И всё-таки она язва, ни перед кем не пасует!» – восхитился я.
– С чего вы взяли, Тара?
– «Этот» обозвал ваших новобранцев медузами. Вряд ли просто так.
– Ребята разные, некоторые не слишком расположены к учебному процессу. Группа уже собрана, но им нужен лидер.
– Думаете, я смогу быть лидером?
«А это ей понравилось».
– Посмотрим. Проект только запущён, мы называем его «Феномен». Группа феноменов не изолирована. Их не все принимают – люди, знаете ли, зачастую консервативны, и всё новое воспринимают, как угрозу собственной…
– …стабильности, которой нет? – хмыкнула Тара.
– И быть не может. Неумолимость перемен дошла ещё не до всех, что тоже норма. Однако пусть вас не удивляет, что многие занятия феноменов проходят вместе со студентами традиционных факультетов.
– Почему? Любите дразнить собак?
«Интересно, удастся ли ей его вывести?» – хмыкнул я, качнув головой.
Рас был невозмутим, как всегда. Иначе вряд ли из него вышел бы пастырь для всей этой орды юных дарований. Я бы так не смог.
– Если вы об орфах, дразнить их опасно. Кстати, пока вы не привыкли, один из них будет повсюду сопровождать вас во избежание проблем с вашим даром.
Тара промолчала – ошарашена, наверное. Мне стало её жаль: я же видел, как она испугалась плазменных охранников. Лучше б Рас заблокировал ей магию до начала занятий!
– Что касается уроков, – продолжал мой друг проректор, – магия всё равно остаётся магией, законы волшебства и физики пока ещё действуют, так что освоение базы никто не отменял. Теперь, Тара, мне нужны ваши документы, я поручу вас секретарю. И постарайтесь контролировать свой гнев, с орфом не деритесь, это чревато. Разрушения на территории учебного заведения в наши планы точно не входят. Думаю, Линден вас об этом предупредил.
Дальше я слушать не стал. Вышел из академии, сел в машину и помчал обратно, в южный Видэк. Уверен, моих аргументов и письма уважаемого проректора, родственника императора, хоть и весьма дальнего, хватит, чтобы избежать трибунала и сорванных звёздочек. Только я почему-то сразу стал придумывать повод вернуться…
⁂
Тара
Проректор всучил мне орфа! Вот это подарок! Зря он мне показался добрым. Недаром мама говорит, что я плохо разбираюсь в людях…
В двери сунулась светящаяся чёрно-фиолетовая морда мистического добермана. Проректор подозвал его к себе и положил ладонь на голову, бормоча что-то с прикрытыми глазами. От близости мерцающего монстра меня пробрало до костей.
– Никого не бейте, Тара Элон, и вы его даже не заметите, – с фальшивой мягкостью заявил проректор Растен.
– А это надолго?
– Нет, если вы на деле докажете, что умеете себя контролировать как сознательный, взрослый человек. Идите за ним. Орф проводит вас к секретарю и в общежитие.
Собака глянула на меня немигающими лиловыми глазами и вышла в коридор. Да уж, лучше б меня сопровождал аландарец!
Но делать было нечего. А то, что мне страшно, я ни за что не покажу! Подхватив сумку с вещами, я поторопилась за псом. Теперь я уже не глазела на интерьеры, а почти бегом, как доберман, добралась до секретаря, тощей, глазастой женщины средних лет с мутными глазами жареной барабульки. Ей было плевать и на меня, и на орфа, она выдала мне бланки для заполнения, сунула пропуск, инструкцию для студентов, бланк для заселения и для интенданта. И выставила за дверь.
Орф помчался дальше. Мы вышли с противоположной стороны башни, прошли по дорожке к пропасти, окаймлённой мокрой после дождя травой насыщенного зелёного цвета.
Оказалось, что Академия состоит вовсе не из одной башни. Позади раскинулся целый городок, он был спрятан от глаз внутри самого настоящего фьорда. Тучи уже начали рассеиваться, пропуская редкие лучи солнца, и я увидела, что зелёная равнина за башней вовсе не цельная, она была только вершиной плато. Ниже располагались здания, домики, спортивные площадки и даже что-то похожее на парк или лес – отсюда не разглядишь. Вот только как туда добраться? По этой крутой белой лестнице в скале с тысячами ступенек?
Орф не дал мне долго рассматривать виды, он зашёл на железную площадку с высокими перилами и навесом. Я прочла на аландарском «лифт». Встала рядом, и в считанные секунды мы оказались внизу.
Теперь стены разлома по обе стороны напоминали скалы и горы, с одной даже стекал водопад. Он впадал в синее озеро, от которого разбегались в разные стороны ручьи и рукава. Белые мостики, дорожки, здания особенно контрастно выглядели под яркими лучами, прорезавшими сизую хмарь.
Орф не побежал к домикам, он рванул ко входу в грандиозную пещеру, окрашенную внутри белым. Мельком глянув вверх, я поняла, что в скале над пещерой красуются окна. Да, на самом деле пещера была общежитием с широким светлым холлом, турникетом, и старичком интендантом, который внезапно оказался совершенно приятным и добродушным и смахивал на более северную версию нашего Мусля.
Несмотря на почтенные годы, интендант по фамилии Гел-Бассен оказался очень проворным. Он проводил меня в лабиринты, которые оказались складом. Окинув меня взглядом, Гел-Бассен безошибочно определил мой размер. Выдал мне пару комплектов формы, одежду для боевой магии, спорта и ещё кипу бог знает чего, при этом улыбаясь так, словно знал меня всю жизнь, и будто орф, что следовал неотступно, был весёлой дворняжкой с хвостом бубликом.
– Скажите, пожалуйста, господин Гел-Бассен, – спросила я. – А здесь люди как? Добрые или не очень?
Раскладывая стопочками учебные пособия, в которые зачем-то входило страусиное перо, металлическое ядро и длинный вязаный шарф, он усмехнулся.
– Есть такая история. Сидел старик-привратник на воротах у города. Приходит путник и спрашивает: «А в городе люди добрые или злые?» Старик отвечает прищурившись: «А в тех местах, откуда ты, больше злых или хороших?» Путник нахмурился и стал поносить что есть мочи город, откуда пришел. Мол, были бы там добрые люди, зачем бы ему уходить? Привратник ему и говорит: «Ну, тогда тебе не к нам. Здесь все такие же, жуть какие злые!» А через час подходит к старику другой странник и спрашивает, добрые тут или злые люди живут. Старик так же спросил про его родной город. Странник и говорит: «Добрые у нас все, хорошие. Вот дела тут поделаю и домой поеду». Привратник ему и отвечает: «И у нас добрые, добро пожаловать».
– Это зачем же? – спросила я.
Интендант рассмеялся так, что глазки его стали узенькими-узенькими.
– А затем, что везде хватает и добрых, и злых. Другое дело, какова ты сама и кого замечаешь.
– Ну ладно, спасибо! – ответила я, нагружаясь коробками с выданным им добром.
– Тебе на второй этаж налево, комната двести три. Проголодаешься, буфет вон там, за мостиком, предъявишь пропуск, напоят чаем.
«А дома я бы уже давно пила чай с мамиными лепёшками и вареньем», – вздохнула я.
⁂
