Плазма попыталась собраться обратно. Мерцающий, с пробегающими синими и красными прожилками энергии ком увеличивался.
«Надо бежать! Спасаться! Куда?!» – с липким потом по спине думала я, понимая, что эту живую лаву мне не перепрыгнуть. Сердце моё выскакивало из горла, колотилось о рёбра.
Что-то похожее на руку, вполне человеческую по форме, но сотканную из плазмы, выпросталось из мерцающего кома. Рука потянулась ко мне. Я перестала стучать и дышать.
«Тара!» – пронеслось в голове не мои внутренним голосом, а чужим, мужским, сухим и жарким, как солнечный ветер.
Я облизнула пересохшие губы, влипла спиной в дверь, наблюдая, как плазма постепенно превращается в согнутого в три погибели человека – точнее, его контур, залитый мерцанием синих и красных разрядов. Мучительно, с борьбой внутри, со вспыхивающими протуберанцами тут и там, он всё-таки распрямился. Высокая мужская фигура без намёка на одежду, внутри контуров словно залитая космосом, встала передо мной. Широкие плечи, тонкая талия, абрис сильной шеи, рельефных рук… Он поднял голову, отбрасывая с лица плазменные волосы назад. В меня вперились чёрные, живые, как раскалённая на солнце нефть, глаза. Аландарец? Линден?
Я всё-таки вскрикнула.
Где-то вдалеке пробили часы. Фигура мужчины рассыпалась в жидкую плазменную лаву обратно на пол. За спиной распахнулась дверь, я упала на высунувшуюся в проём Дари. Растрёпанная, в одной майке, та подхватила меня и помогла вернуться в вертикальное положение.
– Что ты тут? – недовольно буркнула она.
– Там Он! – выкрикнула я, ткнув дрожащим пальцем туда, где только что трансформировалось плазменное существо.
Обернулась с заходящимся от волнения сердцем. В коридоре напротив нас сидел орф, мерцающий фиолетовым, с подрагивающим рябью контуром – доберман, ничего больше.
– Оп-оп, шлёп-гроб, чего ты? – похлопала меня по плечу Дари. – Орф там! Просто орф, к тебе приставленный. Забыла спросонья?
– Но он не…
Из других дверей на этаже высыпали в коридор заспанные студентки.
– Что за крик? Кого убили?
– Всё нормально, Тара орфа испугалась, – проворчала нехотя Дари.
– Двоятся орфы ночью, не бойся, – зевая сказала светловолосая худышка – та самая, которую я видела в буфете, руки-ноги как спички торчали из смешной пижамы.
– Ночью они нестабильны, – подтвердила рядом с ней вышедшая из комнаты толстушка с косынкой на кудрявых волосах.
– Эй, новенькая, и ты, гробовщица, если вы нам ночью не будете давать спать, мы жалобу напишем, коллективную, пусть отселяют! Мало нам было колюще-режущих мотыльков! – заявила с надутыми губками блондинка среднего роста, сквозь кружевную ночную рубашку которой проглядывала идеальная фигура.
– Напишем. Или воспитаем, – кивнула красивая рыжая девушка весьма хищного вида.
– Извините… – пробормотала я растерявшись.
– Сами от орфов в первый день не визжали? – рыкнула на всех Дари. – А тебя, вошь белая, за гробовщицу проучу. В последний раз предупреждаю!
– Испугала! – фыркнула блондинка и захлопнула за собой дверь.
Дари втянула меня обратно в комнату. Заперла замок и покачала головой.
– Ой, Тара, куда понесло-то? Видон – мертвяки обзавидуются! Эдак я тебя оживлять начну вместо аммонита.
– Не надо, – нервно передёрнув плечами, хмыкнула я. – А ты его собираешься оживлять?
Сказала я это просто так, в голове трубил вопрос: «Что я, или кого только что видела?» Мне не могло показаться! Я точно его видела! То есть аландарец не погиб? Но почему он исчез? Почему орф? Почему тело из плазмы?! Ничего не понимаю!
– Ещё подумаю. Так куда ты посреди ночи потопала? Не спится? – Дари склонила голову и скрестила руки на груди.
– Да, хотелось воздухом подышать.
– В ночной и шали? Там же холодина! Тут ночи бррр. Лучше форточку откроем.
– Ладно.
Мне и впрямь уже никуда не хотелось. Все мысли из головы выветрились, кроме одной: «Это был аландарец?!»
– Всё, спать! У тебя завтра ответственный день!
– Почему орфы ночью нестабильные? – тихо спросила я.
– Не знаю. Спроси у Растена, – фыркнула Дари. – У кого-то из первокурсников пару недель назад истерика случилась при ночной встрече с орфом.
Мне стало стыдно. Я вздохнула.
– Умыться на твой аммонит можно?
– Да сколько хочешь!
– А, может, переместим его в таз?
– Если раздобудешь завтра у интенданта это чудо хозутвари, пожалуйста! – Дари достала из шкафчика банку с мёдом и пряник. – Погрызи и засыпай. А ложка мёда таким, как мы с тобой, полуночникам, вообще святое. Мёд этот особенный…
– С кладбища? – устало спросила я.
– Как ты угадала? У меня дядя одной рукой могилы закапывает, другой – пчёл разводит. В общем, нектар с кладбищенских цветов – самое то, сплошное спокойствие. Очень заснуть помогает.
– Главное, чтобы не навсегда.
Я кивнула и сунула за щёку ложку кладбищенского мёда. На вкус от нашего разнотравья с равнин не сильно отличался. Но потом я и в самом деле выключилась, провалилась в сон без сновидений, как в кроличью нору. И вдруг увидела в черноте Линдена: он стоял перед нашей дверью и держал у ноги орфа за ошейник. Глаза аландарца сверкали опасным огнём.
«Это я, Тара!» – гаркнул аландарец. И исчез.
Меня подбросило с влажной от пота подушки. За окном разливался розовыми прожилками по серому небу рассвет. На цыпочках я кинулась ко входной двери, отперла потихоньку. Орф сидел перед ней, мерцая в полутьме фиолетовым. Лиловый взгляд ничего не выражал.
При воспоминании о ночных превращениях мне стало жутко, но я склонилась к призрачному доберману и тихонько позвала:
– Линден, это ты?!
Уставилась в мёртвые глаза. Отразилась в них, осторожно помахала рукой. Орф никак не прореагировал, как ненастоящий.
Неужели мне в самом деле показалось?.. Но Растена я всё же спрошу!
Глава 9
Утро над фьордом было серым, прохладным. Трава на зелёных склонах выглядела матовой, подёрнутой дымкой. Над студенческим городком и дальше по ущелью драными белыми перинами нависли облака. Ни ветерка. Только море шумело размеренно, словно напоминало, что жизнь продолжается.
На площадке перед белым двухэтажным корпусом с одной стороны и высоким берегом с другой выстроились первокурсники. Синие, белые, золотые и фиолетовые полотнища на флагштоках повисли, как тряпочки.
Эх, ветра бы сейчас! Чтоб взвилось всё, зашевелилось, и десяток мантий у разновозрастных профессоров взлетел, сбивая пафос, и у студентов… А то я одна здесь едва не подпрыгивала от волнения под прицелом сотни чужих глаз: мол, кто это тут у нас?
Приходилось держать марку, расправив плечи. Воротничок моей новой багровой мантии был жёсток, галстук мешал, как удавка на шее. Моя соседка, мадам Сильван, упала бы в обморок, увидев меня в штанах, но мне пришлось их надеть – неотъемлемую часть формы. Пусть все тут в них были, но мне с непривычки казалось, что я почти клоун – так одеваться…
Помимо моего личного орфа, который сидел рядом, ещё дюжина жутковатых, словно под копирку сделанных плазменных доберманов отливали фиолетовым по периметру. Охраняют? Кхм…
Я то и дело скашивала на моего орфа глаза, ожидая новых представлений. Но сейчас он ничем не отличался от своих собратьев. Интересно, а ночью опять что-то будет? Я была уверена, что да.
Почему-то до сих пор не было проректора. А я высматривала его с особым пристрастием. До построения найти его не удалось ни в кабинете, ни в буфете, ни в столовой, которая потрясла меня размерами и обилием блюд. Наконец, появился Растен с мятым, хмурым лицом, подчёркнуто официальный, он посмотрел не на меня, а сквозь. И одновременно с ним пришёл заносчивый рыжий лис Воугел с усатым напарником. Встали в сторонке и принялись наблюдать. Побрал бы их чёрт! Я думала, что больше их не увижу!
Тут же материализовалась и мадам кошка – госпожа Морлис, ректор, словно специально поджидала момента, чтобы явиться последней. В торжественной мантии, отливающей серебряным и аметистовым блеском, она захлопала в ладоши.
– Адепты, студенты! Прошу вашего внимания! В наших рядах пополнение: к группе феноменов сегодня присоединится Тара Элон после того, как принесёт присягу верности академии! Тара, прошу!
В наступившей тишине, разбавленной только шумом волн за спиной, я вышла на середину. Госпожа Морлис хлопнула в ладони. На массивном пюпитре передо мной появилась книга, явно старинная, в кожаном переплёте с железными вставками, с отполированным, инкрустированным золотом срезом аммонита по центру. По мановению руки мадам ректора книга засветилась и раскрылась сама, рассеивая вокруг мерцающую пыль.
– Читайте, Тара, и чувствуйте всё, что произносите, – проговорила мадам ректор торжественно.
– Только если вы будете произносить искренне, – добавил Растен, – Душа академии примет вас, и одна из стихий станет вашим проводником и соратником.
Глаза мои расширились, Растен скосил взгляд на военных сыщиков. И я без слов услышала тихое в собственной голове, словно он прошептал, не раскрывая рта: «Вас либо примет Душа академии, либо заберут они».
– Готовы ли вы, Тара?
Я кивнула: всё было ясней ясного – это мой последний шанс. И Растен кивнул, отозвав к себе моего орфа.
– Сейчас ничто не будет вас ограничивать. Положите ладони по обе стороны от Книги знаний и начинай.
– Я, Тара Элон, обязуюсь быть предельно уважительной к моим наставникам и преподавателям. Обязуюсь почитать традиции и правила, переданные Духом академии, и держать в секрете от всех непосвящённых месторасположение академии и источника магии.
С этими словами по моим рукам пробежали мурашки, словно энергия самой книги заструилась по коже. Волнение запульсировало в теле, передавая ощущение волшебства и опасности одновременно. Хотелось остановиться, но отступать было некуда.
– Я обязуюсь заниматься с рассвета до заката, развивая подаренный мне Богом дар, и не прекращать занятия, когда мне вздумается, а только по разрешению наставника.
– Обязуюсь избегать духа соперничества и привычки к самовосхвалению, не поступать во вред моим наставникам, соученикам, защищать слабых и неодарённых, использовать мою силу только во благо…
– Обязуюсь не бравировать силой перед людьми и применять её только в случае необходимости.
– Обязуюсь защищать Академию Высших Магических Сил, если ей и источнику магии будет угрожать опасность…
Строка за строкой. Вихри мурашек, которые, словно мерцающая золотом волшебная пыль из древней книги, пробегали по моей коже и впитывались, проникая во всё моё существо.
В животе, несмотря на полное отсутствие гнева, внезапно вспыхнул рубиновый кокон – словно вслух произнесённые слова пробудили то, что было больше меня. Я прекратила читать, чувствуя себя, как сосуд, наполненный силой и магией. Даже кончики моих пальцев засветились рубиновым и золотым.
Ректор Морлис шагнула ко мне с тонким, как стилет, кинжалом.
– Теперь клятву надо закрепить.
Капля крови упала на страницу книги, вспыхнула фиолетовым огнём и впиталась.
Ректор отрезала, как полагалось, прядь моих волос и, вложив в конверт с моим именем, опустила его на раскрытую Книгу клятв и знаний. Проректор Растен закрыл её. Засиял золотом аммонит на обложке, и по мановению рук ректора Морлис книга вместе с пюпитром растворилась в воздухе.
– Поздравляю, Тара Элон! – торжественно заявила мадам кошка. – Теперь вы одна из нас!
Она захлопала, преподаватели и студенты подхватили аплодисменты. Им вторило море, и вдруг шум прибоя превратился в рёв. Ветер донёс до нас солёные брызги. Я вздрогнула. Ректор и Растен едва успели отскочить в стороны, и над высоким берегом вздыбилась волна, неестественно узкая, словно язык гигантской змеи.
Выстроившиеся студенты бросились с площадки врассыпную. А я застыла, понимая, чего от меня ждут. И вперившись в надвигающееся море, чувствовала силу – ту, что была больше меня, но отчего-то выбрала меня своим сосудом.
Я выставила руки, отражая энергию. Во рту появился солёный привкус, словно я уже наглоталась морской воды. Призрачный щит с рубиновыми искрами преградил дорогу гигантской волне. Та обрушилась на меня, едва не снося с ног. И откатилась обратно. Солнце прорвалось в тот же миг сквозь ветхие облака и залило утренним светом всё, что готовилось подмять под себя море.
Чего я не ожидала услышать сквозь шум отступающей волны, так это овации! Но все почему-то хлопали, улюлюкали и, кажется, выражали восторг.
– Тара, ваша стихия – море! Оно тоже приняло вас! – произнёс позади меня Растен.
Я обернулась, дрожащая и мокрая насквозь. И поняла, что он всё время стоял позади, как и отряд орфов на случай, если я не справлюсь со стихией. Но я справилась!
Растен выставил ладонь и в пару секунд высушил меня. Все, включая госпожу Морлис и сыщиков, тоже занялись магической просушкой – щедрых брызг каждому досталось.
– Господин Растен, мне надо срочно с вами поговорить! – выпалила я шёпотом, шагнув ближе.
– Позже, Тара, сейчас начнутся занятия…
– Это касается Линдена Калласа! Я видела его ночью!
Лицо Растена ожило изумлением. Он оглянулся на сыщиков в военной форме.
– Всё равно придётся соблюсти приличия. После занятий жду в лаборатории, в башне – там, где мы встретились, – буркнул Растен.
И я с удивлением поняла, что он тоже избегает свидетелей из военного сыска.
⁂
– Ну ты дала, мать! – восхищённо присвистнула Дари, когда официальная часть была закончена.
Остальные, как я поняла, из группы феноменов, тоже подошли ко мне.
– Что у тебя за дар? Необычный такой! Мы думали, сейчас всех цунами накроет… – наперебой говорили мои новые сокурсники.
Другие студенты, наверняка из традиционников, разошлись кто куда и восхищаться не спешили.
– Мы становимся сильнее с каждым новеньким, – сказал, задрав подбородок Нед, которого я ещё вчера запомнила – умник с гусиной шеей.
– И нас всё больше не любят остальные студенты, – улыбнулся отстранённо блондин с голубыми глазами. – Я Адергел. Называй меня Адер. Уж прости, я аландарец.
Я только пожала плечами.
