– Как все уже слышали, я Тара Элон.
– А что ночью в общежитии произошло? – спросил невысокий паренёк с грустными карими глазами.
– Ничего, наша сверхмощная новенькая, которая дерётся с морем, тупо боится нестабильных орфов, – ехидно заявила красивая блондинка.
– Главное, не то что ночью было, а то что днём, – сказал тихо голубоглазый Адер. – Молнию розовую видели? Я выяснил, что это было: взорвался южный портал.
– Снова? – ахнули ребята.
– А что, до этого был ещё взрыв? – спросила я.
– Да, западный портал снесло подчистую, – ответил очкастый Нед. – Тут все умалчивают, но дело дрянь.
Рыжая девица посмотрела на меня с прищуром:
– Не твоих рук дело, Тара Элон? Если ты можешь так дать морю по мордасам, может, ты и портал того?..
– Что за чушь, Ринта! Когда взорвался западный, её тут не было! – рыкнула на рыжую Дари.
– Зато был тот офицер, который её сюда привёз. Мы его видели! – едко заявила рыжая. – Недаром двое из сыска тут опять ошиваются.
А я похолодела: то есть взрыв портала был не случайным?
Глава 10
Тара
Волшебница Гаята, наш преподаватель, была на вид совсем молодой девушкой в тёмно-синей мантии, которая подчёркивала её каштановые с рыжинкой волнистые волосы и яркие голубые глаза.
Для занятия-знакомства она предложила нам, группе феноменов, отойти в бухту, окружённую со всех сторон кудрявыми склонами, поросшими можжевельниками, соснами, кедрами. Мы сели в круг на невысокие наклонные деревянные скамеечки. Феноменов было не много – всего одиннадцать человек вместе со мной. Глядя на некоторых, я бы никогда не сказала, что они одарены. Всегда казалось, что в маге должна быть какая-то изюминка, а здесь ярких было раз-два и обчёлся.
– Олана, начни, пожалуйста. Покажи нам свой дар, – попросила Гаята и улыбнулась мне. – Я всем этого говорю, Тара: каждая способность, которая нам подарена свыше, важна. Даже если мы ещё не знаем, как её применить, даже если кто-то назовёт её ерундой. Любой талант – уже по сути Божий дар, а талант с магическим окрасом – тем более. Основное правило работы в группе не только сейчас, а вообще – не быть одиночкой. Сейчас мы находимся на особенной земле, так что если к кому-то из вас во время занятий придёт желание присоединиться или добавить свою энергию к действиям другого участника, по взаимному согласию вы можете и должны экспериментировать вместе. Работа в группе ценна озарениями и усилением энергии.
– Извините, а я могу спросить? – Я подняла руку. – Уже не в первый раз слышу, что земля академии чем-то особенна, но не знаю чем. Вы могли бы рассказать?
Гаята кивнула.
– Издревле школы магии находятся на так называемых «островах» – участках, на которых велика концентрация магии, так что любые способности усиливаются. И сознание расширяется. Территория академии, как и других школ, обособлена от другого мира, сюда обычные люди и маги без разрешения или сопровождающего попасть не могут.
– Почему? – спросила я.
– С древних времён школы создавали возле источников, а они только на этих островках и расположены, – вставил очкастый Нед.
– Кхм, «острова» – это условное название или мы правда сейчас находимся где-то посредине моря? – спросила я. – То есть можно сюда по морю добраться?
– Нет. Море – понятие условное. Территория академии расположена в другом слое пространства, – сказала Гаята.
– Извините, я не поняла…
– Другой слой означает, что это не наш мир, а параллельный, – сказал, поправив очки, Нед.
Я моргнула.
– То есть мы где, не на нашей планете?
– Я понимаю твоё замешательство, Тара, – мягко произнесла Гаята. – Попробую объяснить.
Она провернула кисть, будто в танце, и на её пустой ладони появилась луковица.
– Представим, что это наша планета. – Гаята провела пальцем по поверхности шелухи. – Вот тут живут люди, построены города. – Затем оттянула в сторону первый слой шелухи, обнажив светлую луковую кожицу, затем ещё одну. – А где-то здесь находимся мы. И люди с «обычной» стороны, то есть с поверхности, могут географически попасть сюда. – Она ткнула пальцем в точку на луковице поверх шелухи. – Но мы-то находимся глубже… – Она снова приподняла верхний слой и показала на сочную белую чешуйку, от которой разило так же изрядно, как с кухни мадам Сильван, когда она стряпала луковый суп. – То есть мы не пересечёмся. Нас не увидят. И мы их.
– Но разве это возможно? – удивилась я. – Как мы сюда попали?
– Боже, что тут сложного? – подкатила глаза рыжая Ринта. – Через порталы, конечно! Гаята, почему мы должны выслушивать одно и то же с каждым новичком?
– Терпение – одна из главных добродетелей мага, – улыбнулась Гаята.
– Уж точно не моя! – фыркнула Ринта.
– Считай, что это занятие по её развитию, – с улыбкой сытого кота заявил голубоглазый Адер.
– Да, и потому оно очень важное для тебя, Ринта, – сказала Гаята, а затем повернулась ко мне. – Всегда и во все времена на территорию школ магии можно было попасть только через порталы.
– А если все взорвутся? – нахмурилась я. – Два, как все слышали, уже взорвались. Мы окажемся здесь запертыми?
– Такого не случится, – заявила Гаята.
– Почему?
– Во-первых, потому что главный портальщик страны – наш проректор, – с видом всезайки заявила красавица блондинка, которая отчитывала меня ночью за переполох.
– А, во-вторых, – добавила Гаята, снова ткнув изящным пальцем во внешнюю шелуху. – Наши источники сами по себе разумны – запереть их невозможно. Они всегда находят выход и защиту.
– Точно?
– За много тысяч лет уничтожить источники магии никому не удалось, – пожала плечами Гаята.
– Никто и не пытался, – подал голос невысокий чернявый мальчик с грустными глазами в густых чёрных ресницах.
– В этом просто нет смысла, Хаббат, – заметил голубоглазый Адер.
– Ладно, время у нас ограничено, – ответила Гаята и захлопала в ладоши. – Тебя удовлетворил ответ, Тара?
– Да, спасибо, – ответила я, но подумала, что если луку вздумается прорасти, то и шелуха, и мясистые чешуйки сгниют и точка. Надеюсь, до этого не дойдёт.
– Тогда приступим. Олана?
Хрупкая веснушчатая девушка улыбнулась скромно и так, словно мы уже подружились. Она сбросила мантию, оставшись в брюках и белой блузке, и вышла на центр круга. Интересно, что у неё за дар?
Зазвучала музыка – тонкие переливы, нежные колокольчики. Олана повела одной рукой, вскинув её над головой. Затем другой. Встала на тоненькую ножку и закружилась.
«Она танцует? – удивилась я. – А при чём тут магия?»
Воздух вокруг хрупкой Оланы внезапно окрасился розовыми и голубыми волнами, затем лимонными и весенне-зелёными. Девушка-тростинка продолжала кружиться, делая изящные движения руками. А разноцветные волны вокруг неё стали расходиться всё шире и шире, и едва одна из них коснулась меня, как в душе моей заиграла… нежность. Такое же ощущение, как будто бы я гладила розовые пяточки младенца, а он засмеялся бы мне в ответ. Сами собой мои губы растянулись в улыбке, и стало так прозрачно и светло, что захотелось плакать.
Олана танцевала, а лица моих однокурсников просветлели. Даже хищница Ринта улыбалась, правда, так обычно скалится кошка перед тем, как сожрать мышь. Всё прекратилось в тот момент, когда Олана перестала танцевать. А захотелось ещё. Я сглотнула так и не выпущенную слезу и поражённо посмотрела на юную аландарку. Вот чёрт! Так она может кого угодно пронять!
Гаята сказала:
– Дар Оланы – танец. Пока мы выяснили, что она может менять состояние смотрящих. Но я полагаю, у нас с Оланой ещё будет много открытий.
– У меня дар открылся недавно, – смущённо сказала Олана. – Раньше я просто танцевала в пансионате для девочек.
«Как и у меня», – подумала я, но ничего не сказала.
Опасный был у тростинки дар – эдак я забуду, что они все мне не друзья!
– Нисана, покажи нам свой дар, – попросила Гаята.
Та самая невысокая блондинка с идеальной фигурой и надутым самомнением просто провела над травой ладонью. Та полыхнула огнём. Блондинка зачерпнула его и слепила в шар. Усмехнувшись, словно приглашая на бой, посмотрела на меня. Но я была слишком умиротворённой после танца Оланы. Нисана перебросила горящий шар с одной ладони на другую и метнула в воздух. Подлетев, тот превратился в небольшую птицу. Та почти сразу рассыпалась горсткой пепла. Ничего себе!
Очкастый Нед и остальные захлопали. Нисана ещё выразительнее надула губки. Наверняка дочь богатых родителей, капризная и взбалмошная, сразу видно.
– Нед? – проговорила Гаята.
Тот пожал плечами.
– А что я? Я ничего.
– Не выпендривайся, Недди, – хмыкнула рыжая хищница. – Давай, намалюй свои цифры. Он их везде видит.
– А что? Мир состоит из цифр. Мне вас жаль, что вы не видите этой стройной красоты. – Нед поправил очки и достал из висящего на его боку планшета лист бумаги – длинный, почти свиток. Сказал мне: – Назови что-нибудь. Лучше не слишком большое.
– Вихрь, – сказала я.
– Это не предмет, – фыркнула Нисана, отбросив назад идеально уложенные волосы.
– Я справлюсь, – буркнул Нед, глянув на капризную блондинку, словно показывал только ей.
Задумался на мгновение, а потом начал писать длинные формулы, измарав ими весь лист. Стало довольно скучно, математика не была моим любимым предметом в школе. Хотелось спросить: «Ну и что?»
Нед закончил расписывать забористыми значками страницу. Потёр переносицу, выдохнул и сказал:
– Готово.
Над расписанным листом вдруг закрутилась небольшая чёрная воронка. Цифры и знаки превратились в вихрь, тот даже немного подвывал.
– С ума сойти, – только и выдавила я.
– Да, удивительный дар у нашего Недгелворта, – произнесла Гаята. – И думаю, что применение ему будет не менее поразительным.
– А ты что умеешь? – повернулась я к Адеру, который, казалось, просто грелся на солнышке.
– Приблизительно то же, что твой орф, – сказал белокурый аландарец.
– То есть?
– Я могу успокоить тебя, если захочешь снести академию к чертям.
– То есть ты духовидец?
И вдруг я услышала в своей голове звуки ручейка, который, казалось, плескался прямо у моей щеки. Я даже вздрогнула, ощутив прохладу и спокойствие. Затем услышала я и голос блондина:
«Я могу заставить тебя прямо сейчас раздеться и расцеловать меня, и ты будешь счастлива при этом».
Я подскочила со своей скамейки, вскипев.
– Ты не посмеешь!
Орф встал на четыре лапы. Все смотрели на нас с любопытством – они явно не слышали, что он сказал мне. Вот мерзавец!
Адер рассмеялся негромко.
– Захотел бы, посмел. Но не стану. Даже несмотря на всю твою ненависть к аландарцам.
И в голове моей добавил:
«Но согласись, было бы забавно, особенно если бы ты стала отвечать на моё воздействие и усилила мой дар своим. Как думаешь, что получилось бы?»
Вместе с гневом в животе моём заискрил рубиновый кокон. Орф мгновенно навострил уши, отгородив меня от Адера. Я сжала кулаки, но хищница Ринта вдруг сказала:
– Адер спас меня. У него большая сила: толпу человек в сто на ярмарке утихомирил, когда они бросились на меня, потому что мой дар разошёлся. Нас обоих и привезли сюда.
– А что у тебя за дар? – спросила я.
Лучше б не спрашивала! Она встала и вышла к центру круга. Из туловища Ринты выросли несколько странного вида ржавых лапок, из спины вздёрнулись серые перепонки-крылья, тело с лёгким хрустом покрыл панцирь, сильно увеличив его сзади. Волосы на голове рыжей девушки скрутились в длинные усы. Щёлкнули и застыли, полусогнутые. Я отшагнула в ужасе: передо мной стояла охряного цвета муравьиная матка с опасными жвалами, ростом с человека-гиганта.
Ринта уставилась на меня злыми глазами и сказала:
– Так что только попробуй сделать ему гадость. Или нам обоим. В таком виде мне достаточно плюнуть, и ты будешь молиться и выть, чтобы действие яда прекратилось.
– Спокойно, я не собиралась вам гадости делать, – ошеломлённо пробормотала я. – И вообще никому.
– И ненависть свою задвинь к чертям, оставь на потом, – прошипела она, шевеля жвалами, словно забралами на рыцарском шлеме.
Адер неторопливо встал со своей скамьи и дружелюбно погладил гигантскую муравьиху с искажённым, условно человеческим лицом, нависающим над ним на две головы выше.
– Тшш, Ринта, девочка, всё хорошо. Не кипятись.
