Следователь и начальник ГУВД Бельска вышли из зала, оставив директора лагеря наедине с возмущенными родителями.
3
После краткого разговора Стаев и начальник Раскабойников выбрались на крыльцо кинотеатра. Вдвоем они смотрелись карикатурно (первый – в дачном наряде, второй – в пляжном) и совершенно не походили на силовиков. Скорее в них можно было заподозрить эксцентричную парочку друзей на отдыхе.
– В Египет завтра собирались, – объяснил полковник. – В кои-то веки выкроил отпуск, накупил всякой дряни, а тут на тебе…
Ленка, Варя, оба Симченко и директор стояли тут же, на крыльце. Они глядели на представителей власти, ожидая дальнейших распоряжений и поглядывая на толпу. На пятачке у входа в кинотеатр было многолюдно.
Родители вывалили на улицу. В правом углу площадки, у пыльных кустов отцветшей сирени, со скучающим видом курили «зэк», «браток» и женщина с волосами, похожими на китайскую вермишель.
Слева от крыльца собрались работяги. Они переговаривались, выкрикивая то и дело «Как так?», «Не могу понять!» и другие фразы возмущения. Мужчина с обожженной щекой хватал за руку то одного, то другого, улыбался, подмигивал, говорил что-то ободряющее, шутил и сам смеялся собственным остротам.
Работники ИТР топтались невдалеке, понурив головы. Седовласый «профессор» с женой уселись на скамью. Рядом стояли человек пять в полном молчании. Какая-то улыбчивая пара – мужичок с жидкой бороденкой и женщина в платке – ходила между людьми, обращаясь к каждому.
Вдруг инертная толпа всколыхнулась, и родители разом взвыли, как от неожиданной боли, будто дантист неосторожным движением задел зубной нерв.
– Шайгин! Шайгин! – пронеслось над площадкой. – Шайги-и-ин!
Люди передавали слово друг другу, словно перекидывали из рук в руки горячую картошку. Родители снова загомонили, только теперь в интонациях проскальзывали самые разнообразные оттенки. Здесь были и злость, и боль, и ярость, и отчаяние. Все это спутывалось в один клубок. То и дело повторялись фразы «увел в лес», «играл на флейте», «в прошлый раз». Выкрики становились громче, и атмосфера за считаные мгновения кардинальным образом поменялась, как меняется погода в горах или на море от внезапно налетевшего ветра.
– Васенька-а-а-а! – прозвенел истеричный вопль. – Сыно-о-ок! Светочка-а-а! Как же я без вас буду-у-у?! Ы-ы-ы!
Женщина в синем халате бухнулась на колени, воздела руки к небу и завыла тонким голосом. Ее бросились поднимать сразу несколько человек. Другая женщина хлопнулась в обморок на асфальт. Улыбчивая пара прекратила улыбаться и остановилась, озираясь в растерянности. А вот итээрщики отреагировали на новость иным образом.
– Мразь! – взвизгнул седовласый «профессор», вскакивая со скамейки. – Мра-а-а-азь! Гнида-а-а-а! Ненавижу-у-у!
Интеллигентное лицо мужчины перекривилось, и он выдал целый поток неуклюжей спотыкающейся матерной брани. Остальные смотрели на него в испуге, некоторые отошли в сторону. Над площадкой продолжали лететь возгласы:
– Беспредел! Беззаконие!
– Да что же такое делается?
– Разнести этот лагерь к чертовой матери!
– Атайди, шайтан!
– И что теперь? Как теперь?
Какофония голосов и возгласов, криков и вскриков нарастала неистовым крещендо. Она достигла наивысшей точки и вдруг оборвалась разом, как если бы невидимый дирижер прекратил звучание всего хора одним мановением палочки.
– Прекрати-и-ить! – взвился над площадкой возглас.
«Жженый» вскочил на бордюр и воздел над головой руки-клешни. Люди повернулись к нему, подняли обеспокоенные бледные лица со сверкающими глазами.
– Ребят, это же Шайгин! Понимаете? – гаркнул лидер рабочих, оглядывая толпу, заглядывая в лицо каждому. – Это же Антон!
«Жженый» выдержал паузу и снова заговорил, но уже тише. Он говорил быстро и негромко, но эмоционально и убедительно. Руки-клешни так и мелькали в воздухе, глаза сверкали. До крыльца кинотеатра долетали фразы:
– Как в прошлый раз… Не помогут… Поплохеет… Вы этого хотите? Не надо гоношиться… Ради наших детей… Ничего не поделаешь…
Слова «жженого» произвели на рабочих волшебное действие, как будто тот прочитал какое-то заклинание. Понемногу затихли недовольные возгласы, хмурые лица просветлели, кислые гримасы пропали. Через несколько минут на площадке перед кинотеатром вдруг установилось неестественное спокойствие.
Утерла лицо и заулыбалась женщина в синем халате, довольно загэкал лысый громила, а улыбчивая пара снова залучилась искусственным весельем. Объемная дама в цветастом платье крякнула и шлепнулась большим задом на скамейку. Взвизгнула «молния» на сумке, из которой вывалились свертки и сверточки. Хватая первое попавшееся, женщина разрывала пакеты, вынимала их содержимое и заталкивала в себя все подряд: фрукты и сладости, бутерброды и пирожки, печенье и пирожные, запивая все это газировкой. Старушка в красной шляпке подошла к мусорной урне и разом вывалила из сумки все пакеты, свертки и кулечки.
– Ихи-хи, ихи-хи, – бормотала она, то ли плача, то ли посмеиваясь. – Вот вам и учитель! Вот вам и вожатый! Ихи-хи…
Все это время итээрщики, стоявшие в стороне, наблюдали за рабочими с недоверием и удивлением. Наконец «профессор» издал раздраженное «Ай!», повернулся и решительно двинулся к крыльцу кинотеатра, где стояли Стаев и Раскабойников. Дойти до них он не успел.
– Э, ты куда?
Лидер рабочих в два прыжка догнал «профессора» и схватил его красной клешней повыше локтя. Глядя в лицо седовласому, он что-то сказал ему, скаля зубы и энергично двигая губами.
– Как же это? – промямлил «профессор», поправляя очки. – Почему это?
– Послушайте, уважаемый! – перебил его «жженый», щуря глаза без ресниц. – Вы полегче. В последний раз прошу проявить благоразумие и терпение. Дело на мази. Ясно вам? Все ровно. Четко.
Седовласый «профессор» молчал с минуту. Глаза его потемнели за очками. И тут он вдруг издал нервный смешок и запел скрипучим дискантом, неумело дирижируя в такт:
– По ра-а-азным стра-а-анам я-а броди-и-ил…
Все рабочие развернулись как по сигналу. Несколько женщин вскрикнули. Лысый громила издал испуганно-удивленный возглас. Объемная дама в цветастом платье поперхнулась и закашлялась, выплевывая непрожеванные куски. Старушка в красной шляпке произнесла пронзительное «Ой!» и выронила пустую сумку. Остальные глядели на «профессора» так, как будто тот только что отколол жуткую непристойность.
А лидер рабочих крепкой клешней схватил «профессора» за горло и сжал пальцы. Седовласый захрипел. Женщина в вельветке бросилась к мужу. Еще несколько итээрщиков протестующе закричали, а Симченко тотчас бросились на помощь. Им не пришлось вмешиваться. К двоим смутьянам бросился появившийся минуту назад офицер-танкист, что-то сказал, и «жженый» тотчас же выпустил жертву. Напоследок он кинул «профессору» какую-то фразу и отошел довольный.
Рабочие понемногу успокаивались. Дама в тесном платье прокашлялась, вытерла губы и достала зеркальце. Женщина в синем халате разговаривала с сидевшими рядом товарками. Старушка в красной шляпе вздыхала, поднимая глаза к небу. Улыбчивая пара совершала уже, наверное, десятый круг по площадке. Туда-сюда сновал прыткий молодой человек с усиками. Глаза его блестели. Через минуту из толпы родителей выскочил беспалый усач-рыбак и вприпрыжку двинулся по дорожке в сторону ворот, словно вспомнив о каком-то неотложном деле.
«На рыбалку пошел», – пронеслось в голове у следователя.
Стаев хотел подойти к рабочим, поинтересоваться причиной конфликта, но не успел. Когда прозвучала фамилия вожатого, на тяжелом лице Раскабойникова возникло непривычное для него выражение недоумения. Он отстраненно наблюдал за стычкой «жженого» и «профессора» и откликнулся на зов следователя только после второго раза.
– Вожатого зовут Антон Шайгин? – просипел полковник.
– Ну да. А что?
Лицо Раскабойникова – так могло показаться – точно покрылось трещинами, какие можно увидеть на ломающемся льду. Полковник вскрикнул и прижал большой кулак к покатому лбу.
– Ничего-ничего, – с усилием выдавил полковник, резкими жестами поправляя аляповатую гавайку. – Просто так. Уточнил.
Стаев не успел продолжить расспросы, потому что к ним подошел тот самый майор в форме офицера танковых войск.
– Привет доблестной милиции! – врастяжку поздоровался он и протянул руку Раскабойникову.
– И ты тут? – хмыкнул полковник.
– Как видишь. Опоздал чуток. Но уже в курсе. У самого пацан в «десятке».
Раскабойников бросил на танкиста злой взгляд.
– Знакомые все хари, а? – продолжил майор, кивая на толпу родителей. – Почти вся компания в сборе. Как тринадцать лет назад.
– М-м-м? – Стаев наклонил голову. – Что повторяется?
– Водочный бунт, – сказал танкист.
– И что? – Стаев развел руками.
– Ты не знаешь эту историю? – Раскабойников повернулся к следователю. – Ну, ты даешь, прокурорский! Август девяностого. Вспоминай!
– Тогда такой замес был, – продолжил танкист. – И эти на площади были.
Майор кивнул на толпу родителей.
– Почти все, – подтвердил Раскабойников.
– Ни малейшего понятия, – ответил Стаев.
Танкист и начальник ГУВД посмотрели на следователя с недоверием. Полковник хотел что-то сказать, но тут к ним подбежал опер в кожаном пиджаке.
– Вернулся кинолог, – сообщил он. – Говорит, след теряется в лощине. Дети зашли в реку, а на другом берегу не вышли. Нужна подмога.
– Понятно, – пророкотал Раскабойников, двигая челюстью. – С ходу, значит, не получилось. Тогда не будем терять времени.
Раскабойников достал сотовый и отошел в сторону. Пока он разговаривал, Стаев подозвал опера в кожаном пиджаке.
– Видишь того седого, с бородкой? Отведи его в сторону незаметно и доставь в кабинет к директору. Держи его там до моего прихода. Да вообще начинай потихоньку опрашивать всех родителей. Кто где вчера был, что делал. Есть ли у кого какие-нибудь догадки, куда могли подеваться дети.
Опер тотчас вклинился в толпу родителей. Стаев окинул взглядом сборище перед кинотеатром. Он уже хотел отвернуться, как снова заметил за деревьями неуклюжую приземистую фигуру майора Кима. Тот беседовал с хорошо одетой высокой парой. Рядом стоял тот самый мальчик в круглых очках, с которым следователь видел Кима полчаса назад.
– Вот жук, – пробормотал Стаев. – Я ж ему говорил. Что он там мутит?
Раскабойников вернулся через две минуты.
– Вызвал неплохого поисковика, – сообщил он. – Подъедет в течение часа. И с ним еще несколько ребят.
Выбежавший из кинотеатра Иван Павлович остановился, глядя искоса на представителей власти, и слегка склонился по-лакейски, словно говоря всем своим видом: «Не угодно ли чего?» Раскабойников махнул рукой, и директор присоединился к Леночке и Варе, которые распределяли гостей по корпусам, раздавали ключи. Симченко, привалившись к колоннам, следили за передвижениями родителей.
– Вам ничего не кажется странным? – Следователь повернулся к Раскабойникову. – Никто не подошел к нам. Не поинтересовался, что произошло. А этим курякам так вообще до лампочки. Как будто не дети пропали, а хомячок сбежал.
– Ну есть такое, – недовольно согласился полковник.
– Ничего странного, – сказал майор-танкист. – Дело в том, что…
– Оставь! – оборвал его Раскабойников.
В этот момент напротив кинотеатра притормозил синий «Мерседес-600». Задняя дверь машины распахнулась, и из салона вывалился невысокий рыхлый человечек в сером костюме, в круглых очках и с большой стриженной ежиком головой. Он споткнулся о бордюр, чуть не упал и опрометью бросился по дорожке к крыльцу.
– Ну? Что?! – закричал он, подбегая к Ивану Павловичу. – Пропали? Потерялись? Ах, ну как же вы такое допустили?! Куда ж это годится!
– Вот и директор «Прибора» пожаловал, – усмехнулся полковник. – Морокин, кажется.
Иван Павлович принялся что-то объяснять, но тут гость из «Мерседеса» глянул за спину директору «Белочки» и тотчас сжался. По дорожке по направлению к нему широким шагом цокала на каблуках великолепная бизнес-леди.
– Привет, братишка! – с неожиданной развязностью гаркнула она и отвесила Морокину такую пощечину, что голова директора завода мотнулась в сторону, а очки полетели в траву.
Сразу несколько работяг вытянули хором длинное: «У-у-ух!»
– Подонок! – выкрикнула бизнес-леди. – Жадюга! Сэкономил? Устроил племянницу в лучший на свете лагерь? Тварь поганая! Ненавижу тебя!
При каждой фразе на голову бедного директора обрушивалась очередная оплеуха.
– Э, господа хорошие! – крикнул Раскабойников. – Выясняйте ваши семейные дела в другом месте.
Бизнес-леди повернулась, сдула со лба выбившуюся прядь и медленно подошла к крыльцу.
– Здравствуйте! Мы, кажется, знакомы.
– Как будто да, – кивнул Раскабойников.
– Меня зовут Светлана Лонина. Наши дети учатся в одной школе. – Бизнес-леди поправила «ракушку» на затылке. – Можно поинтересоваться…
– Нельзя! – оборвал ее полковник.
Лонина прищурила глаза и по очереди устремила свой острый лисий нос на Раскабойникова и на Стаева. Она изучала силовиков большими голубыми глазами с минуту, а потом покивала с понимающим видом.
– Ладно. Давайте заключим сделку, – наконец сказала она. – Вы мне подробно рассказываете, что именно произошло, а я…
– А вы будете молчать! – снова отрезал Раскабойников.
Они смотрели друг на друга с полминуты. Казалось, начальник ГУВД и бизнес-леди вели безмолвный диалог и прекрасно понимали друг друга без слов. Наконец Лонина пригладила волосы и улыбнулась тонкими губами.
– Вот как? Вы считаете, взаимодействуя таким образом с родителями, можно многого добиться? Вы же хотите успешно завершить расследование и раскрыть дело.
Снова острый нос указал сначала на Стаева, а потом на Раскабойникова. Полковник кашлянул, издал глубокое «хэх».
– Могу предложить вам организовать поисковые группы, – ответил начальник ГУВД. – Тем самым вы окажете необыкновенную услугу и сэкономите время. Примете непосредственное участие в поисках своих детей. Идет?
– Что ж, почему бы нет, – бизнес-леди поправила воротник блузки. – И на том спасибо. Тогда я пойду организовывать народ?
– Извольте!
– Дыбка степная, – ухмыльнулся Стаев, когда Лонина отошла.
Раскабойников покосился на него. Силовики наблюдали, как родители группами – работяги, итээрщики, представители криминала, улыбающаяся пара, прыткий молодой человек с усиками, майор-танкист и Лонина – идут по дорожке к аллее. За ними следовали недовольные Симченко и Варя с Леночкой. Директор «Белочки» остался стоять на крыльце.
– Ладно! Пошли, потолкуем с вожатым! – наконец сказал полковник.
Стаев подозвал Ивана Павловича, и они двинулись к изолятору. С ними увязался и Морокин. Какое-то время они шли вчетвером и не сразу заметили высокую черную фигуру, которая как будто плыла по воздуху рядом.
