Страница 3 из 9
И, подавая другим пример, значительно прибавил шаг.
«Саватеевка» открылась полностью за поворотом дороги. Наверняка прежде она хорошо была видна и с шоссе, но лес уверенно возвращал себе территории, когда-то отвоеванные у него человеком.
– Приличная когда-то деревня по размерам была, – разглядывая ее, резюмировал Мангал.
– Поселок, – поправил его Игнат.
– Один хрен – поселок, деревня, хутор. Главное, приют здесь найти. Интересно, люди в ней остались?
– Это вряд ли: ни дымка, ни огонька, – засомневался Лапа. – Да и не видно никого.
– Что совсем ничего не значит, – сказал Артемий. – Неплохо бы вначале выяснить. Иначе могут случиться казусы. Припрешься, а тебя свинцом встретят, бывали случаи. Или блоховозы ее себе облюбовали.
– Я могу проверить, – вызвался Игнат. – Где будете ждать?
Не то чтобы он горел желанием, но на себя он надеялся, а на незнакомых людей нет.
– Здесь и подождем, – не стал раздумывать Артемий. – Возле этой халупы, – указал Артемий на одинокий дом с провалившейся крышей, стоявший на полпути к Саватеевке. – Какое никакое, но укрытие на случай чего. Маякнешь, если все путем?
– Соловушкой пропою, – мрачно пошутил Игнат.
Настроение у него было не самым радужным: начало пути, а уже столько проблем.
– Чел, если на псов нарвешься, сюда их не приведи, – напутствовал его голос Мангала.
Игнат усмехнулся: у тех нюх такой, что найдут сами.
Он осторожно крался вдоль центральной улицы, проклиная себя, что не выбрал для путешествия в Тарасов другой день. Глядишь, тогда бы все иначе сложилось. И во всяком случае разумней было выбрать колонну покрупнее, на которую вряд ли бы кто решился напасть.
Саватеевка выглядела вымершей, и ничто не указывало, что здесь имеется хотя бы одна живая душа: сколько он в нее не углублялся, не было видно ни малейших признаков того, что в ней обитают люди. Они не умеют летать по воздуху, а земля вокруг того же колодца, например, сплошь заросла бурьяном. Огороды только угадывались, трава повсюду не примята, дымом не пахнет, помимо десятка других примет, мелких, но верных. Игнат уже принял решение возвращаться назад, когда где-то там, где оставались Артемий с людьми, началась стрельба. Были длинными очередями, до пустого магазина, и было в этом что-то истеричное, а так происходит, когда среди людей паника.
Глава вторая
Ему и в голову не пришло немедля броситься на помощь. Напротив, Игнат на какое-то время затих, лихорадочно размышляя – что же там произошло? На них напали? Непохоже, ведь звуки от выстрелов сосредоточились в одном месте. Собаки? Но ни визга, ни лая, а они обязательно бы случились. У него создалось впечатление, что там палили друг в друга, а значит, риск быть убитым серьезен. Если стреляют в своих, он им кто?
«Бросить их и уйти? – размышлял Игнат. – Это было бы разумным решением, тем более рюкзак при мне. И все-таки неплохо для начала все выяснить».
Стемнело окончательно, что давало Игнату еще больше шансов подкрасться незаметно. Первым, что он услышал, когда приблизился достаточно близко, был чей-то полный муки стон, и разговор двух мужчин. Один из голосов них точно был Лапиным. Голос у него звонкий, почти детский, хотя выглядел он лет на двадцать пять – тридцать. Наконец, появилась у Игната возможность разобрать и отдельные слова.
– Ну так и кончай с ним, – предложил кому-то Лапа. – Мангал, ты же сам говоришь, что обуза.
– Мужики, вы чего?! – торопливо, с паникой в голосе, затараторил тот, кто лежал на земле. Игнат не знал ни его имени, ни клички: не было времени познакомиться со всеми поближе. – Не по-человечески это!
Удалось разглядеть Игнату и остальных четверых. Их тела застыли в таких позах, что становилось понятно: они уже остывают.
– Не по-человечески, – согласился с лежащим Лапа. – Потому и не буду.
– Не могу я! – Едва не взмолился Мангал. – Столько лет его знаю!
– Прояви милосердие, – Лапа был неумолим. – Кому как не тебе? Я вам чужой, и получается будто убийство. А у тебя – именно оно.
– Считаешь?
– Уверен. Ранение в живот, больниц поблизости ни одной, и сколько он мучиться будет, пока не сдохнет? Предупреждаю сразу: не вальнешь его, на себе попрешь, а на мою помощь даже не рассчитывай.
Игнат зло морщился: довелось же угодить в ситуацию! Оставаться в стороне казалось ему неправильным, а подойти к ним – стать соучастником убийства. Проблема решилась сама собой. Едва он намерился сделать шаг, чтобы показаться из-за угла развалюхи, когда Мангал вскинул автомат и выстрелил.
– Извини, Саня, – наблюдая за агонизирующим телом сказал он. И, обращаясь к Лапе, без всякой надежды спросил. – Выпить нет?
– Откуда?!
– Стремно как-то на душе, – признался Монгол.
– Переживешь. В рюкзаках пошаримся, глядишь и отыщется что-нибудь. Я тоже не против: такое не каждый день происходит.
Перед тем как появиться, Игнат громко кашлянул, продолжая оставаться за углом. И благоразумно вышел только после того, как добавил.
– Не напрягаемся: свои! Что у вас случилось? – автомат он демонстративно держал наготове.
– Срочно валить отсюда нужно! Сейчас на шум обязательно какая-нибудь сволочь нагрянет, на двух ногах или на четырех, – вместо ответа сказал Мангал. – Все базары потом!
– Рюкзаки не мешало бы прихватить и стволы, – заявил Лапа. – Чего добру пропадать? Игнат, ты место нашел, чтобы до утра отсидеться?
– Да.
– Тогда хватаем барахло и скачками. Мангал?
– Все по делу говоришь, – согласился тот.
Но когда он повернулся к Лапе спиной, тот хладнокровно выстрелил ему в затылок.
Как у Игната хватило выдержки удержать палец на спуске, он толком понять и не смог.
– Стой! – роняя оружие и отгораживаясь руками заорал Лапа, увидев, что Игнат направил на него автомат. Он заговорил торопливо, захлебываясь и проглатывая слова. – После все объясню! Пока просто поверь мне, просто поверь!
В своей недолгой жизни Игнат успел навидаться всякого, но в подобной ситуации оказался впервые. И потому перед тем, как опустить автомат, какое-то время раздумывал: а не остаться ли ему в одиночестве?
– Верь мне, Игнат, верь! – продолжал убеждать его Лапа. – Расскажу тебе, и ты сам скажешь: все правильно сделал.
– Повествуй, – потребовал Игнат, едва они оказались на втором этаже заброшенного дома, на всякий случай забаррикадировав лестницу мебелью.
Всю дорогу Лапа подчеркнуто вел себя так, как будто полностью ему доверяет, и даже автомат закинул за спину, обвешавшись рюкзаками.
– С чего начать? – с готовностью спросил он. – Может, мне лучше на вопросы ответить?
– Вот тебе первый. Как все произошло?
– Стоим мы, значит, тебя дожидаемся. Отошел Артемий в сторону, чтобы не у всех на виду. Через какое-то время к нам возвращается, губы в крови, лицо бледное как у покойника, а глаза страшные такие! Мы у него – что с тобой?! Он хватается за автомат, и очередью на весь магазин! Как меня пулей не зацепило, до сих пор невдомек!
– Сразу практически всех и положил? – голос Игната был полон недоверия: людей с плохими рефлексами ныне осталось мало.
– Нет, все по-другому было. Артемий только Тоху, да Сеню Стакана. Санчеса Талый убил. Стрелял-то Талый как раз в Артемия, но Санчес, болван, метнулся, да не туда. Ну и как раз под пули вылез. Санчес будто специально Артемия собой прикрыл, в итоге Талому в живот от Темы и прилетело. Игнат, в натуре жуть жуткая! У Артемия левая рука считай на нитках висит, грудь разворочена, нога в колене перебита, а он как будто боли не чувствует, только щерится!
Вспоминая, Лапа нервно передернул плечами.
– А Мангал что?
– Он в рюкзаке копался, когда началось. Пока соображал, все вокруг и закончилось. По итогу только мы с ним целыми и остались. Наверняка у Артемия «черная плесень» крышу снесла? – он полуспрашивал-полутверждал.
– Слышал о чем-то подобном, но там всего двумя жмурами дело обошлось, – подумав, кивнул Игнат, мысленно благодаря небеса за то, что находился в Саватеевке. – А Мангала ты за что?
– О, это давняя история! Может, вначале куснем чего? Жрать хочется невмоготу! А заодно и бахнем. Так сказать, стресс снимем, и за упокой не помешало бы.
Лапа если и лгал, то складно, не подкопаешься. «Черная плесень» действует по-разному. Может и не проявляться ничем, а может, как в случае с Артемием, добраться до мозга, в чем гематоэнцефалический барьер нисколько ей не помеха, как объяснял Игнату один ученый товарищ, и тогда все, прощай разум! Но в любом случае жить остается считанные дни, затем гарантированно приходит смерть. И симптомы всегда и у всех одинаковые – кровавый кашель. Тогда кровь на лице Артемия появилась не от прикушенной губы.
«Осмотреть бы Артемия, но лезть в темноте к трупам может дорого обойтись. Собаки, конечно, не гризли, которые запах падали за шестьдесят километров чуют, но наверняка они уже где-то рядом, если еще не пришли. И останется к утру от моих несчастливых попутчиков рожки да ножки», – размышлял Игнат.
– Ты же сказал Мангалу, нет у тебя выпить?
– Тогда и не было. Я в рюкзаке у Тохи фляжку надыбал, будешь?
Поначалу желание у Игната присутствовало, но сразу улетучилось, как только воздух заполнила вонь от сивухи.
– Пожалуй, воздержусь, – решительно заявил он.
– Как знаешь. А я ни в коем случае. Так, а это что у нас? – Лапа шуршал, изучая содержимое чьего-то сидора наощупь. – Сало. Светильник бы какой, чтобы организовать все по-человечески. Есть! – обрадовался он чему-то.
– Что именно?
– Огарок. Нет, ну каким же все-таки Тоха был запасливым: все у него имеется!
– Сначала окно завесь, – Игнат даже не тронулся с места, удобно пристроившись с ногами на диване.
– Разумно, – согласился Лапа. – Проблема в том, что глаз выколи, и где тут что-то подходящее найти?
– Держи. – Игнат протянул ему плащ-палатку. – Должно хватить.
Несколько минут, и Лапа торжественно водрузил флягу в центр стола. Закуска была немудренной – ржаные сухари, пучок успевшего повянуть лука-порея и сало, чья шкурка оказалась толщиной едва ли не как оно.
– Приступим? – Лапа оживленно потер ладони одну о другу. – Тебе налить, не передумал?
– Нет, – в очередной раз отказался Игнат.
– Ну, как говорится – за все хорошее! – и Лапа влил в себя содержимое алюминиевой кружки.
У Игната была такая же. Удобная вещь. Вместительная, легкая, ударов не боится, и при необходимости в ней можно вскипятить воду.
– Жду продолжения рассказа.
Лапу развезло практически сразу. То ли он был слаб на выпивку, то ли пойло оказалось по-настоящему крепким.
– Задавай вопросы, мне так будет легче.
– Давно этих людей знаешь?
– Не сказать, чтобы очень.
– Кто они?
– Как будто сам не понял. Бандиты, кто же еще? Много ли сейчас так сказать разновидностей? Они, барыги, крестьяне да сапоги. Ну, и еще рабы.
Игнат кивнул – все так и есть. Разве что бандиты предпочитают называть себя вольными. И у рабов прижилось другое название – сотрудники, в чем Игнат видел даже не иронию – откровенный цинизм. Лапа выпил еще, язык у него развязался, и потребность в вопросах практически отпала.
– Не срослось у них в Добрянске, они на юга и отправились, в Тарасов. Рассчитывали у Константина пристроиться: слух прошел, что он крупное дело затеял, и люди ему нужны.
– А ты как среди них оказался?
– Отдельная тема. Эти козлы дорогих мне людей постреляли. Причем в момент, когда бабло на толпу раскидывали: что-то они там сообща сотворили, и вдруг такой результат! Против любых понятий, согласись.
– Слово против не скажу. Но на вопрос ты не ответил.
– Случайно встретились. Подумал: Юрик – это твой шанс!
– Так тебя Юрой зовут?
– Ага. Юрий Кононов. Вообще-то я – Конь, но пришлось Лапой назваться, типа Лапин фамилия.
– Ты говори-говори.
– Подкатил я к ним. «Чё ково, пацаны, не желаете принять в свою дружную компанию? Тем паче тоже в Тарасов рулю». Побазарил с Темой, и в итоге все ладушки сошлось. Рассчитывал – дорога длинная, глядишь, и получится все как надо. Как в воду глядел! Теперь, главное, отсюда живыми выбраться. Ты, Игнат, насчет меня даже не сомневайся: нам с тобой делить нечего! – закончил он рассказ совсем уже заплетающимся языком.
Кое-какие вещи в его рассказе не сходились, но Игнат давить не стал.
– Ладно, спим до утра.
– Дежурить по очереди будем?
– Если есть желание, и за меня тоже покарауль. Собаки сюда не доберутся, а для людей мы здесь как в ловушке.
За ночь Игнат просыпался два раза. Первый – когда приснился ему сон. Не то чтобы кошмарный, но хорошего в нем было мало – в самый неподходящий момент заклинил автомат. Он схватился за нож, понимая, что шансов против медведя у него нет. Косолапый, глядя на него, почему-то расхохотался. Поворочался Игнат, вспоминая хохочущего медведя, чей смех удивительно был похож на Печалькин: тот, когда начинает заливаться, едва ли не повизгивает, и снова заснул.
Второй – когда почудился ему близкий выстрел. Послушал Игнат дыхание своего напарника по несчастью, что-то бормочущего во сне, а заодно грызню собак там, где оставались трупы Артемия и остальных, и провалился теперь уже до рассвета.
Утром встретило их густым туманом.
– Как ты думаешь, собаки проблем на создадут? – поинтересовался Юрий, ловко кромсая буханку хлеба, который, если судить по запаху, был на картофельной опаре.
– Вряд ли. Сытые они, и жрать еще много. Какой им смысл лезть под пули?
