Страница 12 из 14
«Мы были на запрещенной вечеринке в доме моего друга. Я пришел туда со своей девушкой. Она захотела уединиться, и мы поднялись в одну из спален. Это был ее первый раз, как и мой, и она настояла на том, чтобы мы не использовали защиту. – Джек печально улыбнулся. – Надо было убедить ее в обратном, но я был молод и глуп. Тогда мне казалось, что фортуна улыбнулась мне. Мы сделали все, что хотели. С ней все было нормально. И мы спустились к остальным друзьям. Но через полчаса ей стало плохо. Ее буквально начало трясти во время игры в бильярд. Я почему-то сразу все понял и оцепенел. Не мог даже пошевелиться. Не знаю, почему она сразу не обратилась. Видимо, инфекция постепенно проникала в кровь. Ребята пытались помочь ей, но она обернулась за двадцать секунд и набросилась на ближайшего человека. Начался ад. Не могу передать это словами. Мои друзья становились монстрами каждые двадцать секунд, и в этом был виноват я. Каким-то чудом я выбрался из дома, хотя мой лучший друг успел укусить меня. Нашел отца и рассказал ему все. Через два часа мы выехали из Нью-Йорка».
– О, Джек… – Я сама не заметила, как глаза наполнились слезами сочувствия.
«Довольно быстро мы нашли эту пещеру. Отец ее оборудовал, но об этом я уже рассказывал. Затем он взял образцы моей крови и слюны и съездил во Фрилленгтон. Исследовав кровь, врач подтвердил наши опасения: моя кровь инфицирована, хотя слюна осталась чистой».
– А врач не заподозрил неладное? – спросила я.
«Нет. Даже не спросил ничего. Понимаешь, Лекса, никто и никогда даже не думал про возможность иммунитета».
– И с тех пор ты живешь здесь?
Джек кивнул.
«Отец был уверен, что если мы будем жить в общине, то рано или поздно нечто подобное повторится и люди узнают. Я верил ему, когда он убеждал меня, что никто не должен узнать».
– Но почему? – Я действительно не понимала.
«Потому что… как сказал отец, меня бы разрезали вдоль и поперек, чтобы исследовать каждый миллиметр организма. Вытащили бы из меня весь костный мозг и так далее. И он был прав».
Я прищурилась, а Джек украдкой взглянул на меня.
– В смысле? Кто-то узнал, что у тебя иммунитет?
«Это самая неприятная часть моей жизни», – показал он и залпом допил ром.
Я налила ему еще, и Джек продолжил: «Мы иногда выбирались в какую-нибудь общину на день-два, чтобы почувствовать себя людьми и, скажем так… восполнить необходимые… потребности».
Больно мутно он говорил.
– Джек, что ты имеешь в виду? – спросила я.
Он поджал губы и стыдливо опустил глаза. Долго молчал, но все же показал: «Мы ходили в бары и в… бордели. Точнее, в места, где, как нам сообщали в барах, можно было получить женщин».
Видимо, мои брови взлетели вверх, потому что Джек сразу добавил: «Я уже давно этим не занимаюсь. И не горжусь».
– Но ты сказал… что не можешь заниматься сексом. Зачем бы тебе?..
Было очевидно, как ему неловко рассказывать мне об этом, но все же Джек ответил: «Как и сказал, я этим не горжусь, но в моей жизни был секс. Защищенный и осторожный, но был. Не каждый раз, конечно… Часто меня переполняли страхи и паранойя, что резинка порвется, и в такие моменты я довольствовался поцелуями и обнаженными танцами».
– Обнаженными… танцами, – повторила я, стараясь не засмеяться.
«Платил девушкам, чтобы они разделись и танцевали».
– Я понимаю, что это означает, Джек, – улыбнулась я.
Он это заметил.
«Может показаться, что это смешно и глупо, но это помогало».
Взяв себя в руки, я спросила:
– Ты начал о самом неприятном отрезке жизни. Это произошло в одном из таких мест?
«Да. Одна девушка, к которой я наведывался чаще всего, увидела мои шрамы на руках, поняла, откуда они, и сообщила своему брату. Он был кем-то вроде местного лекаря, но больным на голову. В очередной визит к девушке меня вырубили. Очнулся я уже привязанным к потолку. Сначала ублюдки думали, что я знаю какое-то лекарство, и пытали меня, чтобы узнать, где раздобыть средство от вируса. Пороли кнутом. Потом поняли, что дело в моей природе. Уложили на хирургический стол и выкачивали костный мозг».
– Вот откуда все твои шрамы на спине? – в ужасе спросила я.
Джек кивнул.
«Этот „врач“ толком и не знал, где искать костный мозг, поэтому изрезал мне всю спину своим сраным скальпелем».
А я ведь сразу заметила разницу в отметинах на его спине. Точно, это были следы от плетей и хирургических ножей.
Джек горько усмехнулся.
«Его бесили мои крики… И он вырезал мне голосовые связки».
Я зажала рот рукой, пытаясь сдержать слезы.
Улыбка Джека смягчилась.
«Не плачь. Я уже давно смирился».
– Как ты выбрался? – всхлипывая, спросила я.
«Отец… Нашел меня. Убил всех, кто был в том здании, и поджег, не оставив следов. Потом он вы́ходил меня и раздобыл книгу по амслену – языку жестов. Через два месяца мы уже свободно разговаривали, как с тобой сейчас».
– Он был… – я продолжала плакать, – твой отец был героем, ты ведь понимаешь?
Джек мягко улыбнулся.
«Он был необычным человеком. До героя не дотягивал, но лишь благодаря ему я жив до сих пор».
Я подползла к нему и положила голову на колени.
– Джек, я и представить не могла, что ты пережил. Прости за все мои выходки! И за то, что чуть не убила тебя!
Он погладил меня по голове и беззвучно проговорил: «Не извиняйся. Ты все правильно сделала».
– А если бы я выстрелила? Господи!
«Но не выстрелила же. Зато я увидел нечто ценное».
– О чем ты? – не поняла я.
«Твое лицо… оно выражало непередаваемое чувство потери. Знаю, мне нужно было думать о другом, но я понял, что небезразличен тебе. Это, конечно, сущий пустяк в нашем мире, но приятно».
Я пихнула его в ногу, и он засмеялся.
– Джек, ты просто неисправимый идиот! В следующий раз, когда захочешь наполнить свою жизнь новыми красками, просто спроси меня о чувствах, а не кидайся под первого мутанта!
«Договорились».
Мы легли спать. Уже погружаясь в сон, я прошептала:
– Я рада, что у тебя этот иммунитет! Не пережила бы, если бы ты умер сегодня! Даже если ты меняешься в какую-то странную сторону, мы придумаем, что с этим делать.
Я знала, что Джек услышал, и спокойно уснула, намереваясь рассказать все Дэйтону.
* * *
– Он, конечно, молодец, этот твой дикарь, но он опасен! – произнес Дэйтон, хотя я даже не успела закончить рассказ.
В этот раз мы были посреди кукурузного поля. Меня сначала передернуло от страха, но потом я вспомнила, что это сон.
– Для меня Джек не опасен!
– Лекса, он инфицирован! Прямо сейчас ты спишь в одной комнате с будущим монстром!
– Дэйтон, это напрасные страхи! Возможно, Джек никогда не превратится в мутанта…
– А возможно, он превращается в него прямо сейчас…
* * *
Я распахнула глаза. Это была самая короткая встреча с братом за все время.
Вокруг стояла кромешная тьма. Костер давно потух, да и выход из пещеры был завален глыбой.
Ни единого шороха. Значит, Джек еще спал.
Слова брата поселились в моей голове и шипели, словно змеи.
«Он опасен!..»
Я отгоняла эти мысли прочь, но все же уснуть до утра так и не смогла.
Спустя несколько часов я развела огонь и постаралась бесшумно приготовить завтрак, но тщетно. Джек проснулся сразу же, как только я разбила первое яйцо на импровизированную сковородку.
– Прости, что разбудила! Я пыталась сделать все тихо. – Я подошла к нему и проверила рану на плече.
«Ничего страшного». – Джек улыбнулся.
Как он и говорил, след от клыков уже начал заживать. Неделя – и он превратится в «старый» шрам.
Промыв царапины и наложив новые повязки, я хотела вернуться к завтраку, но Джек взял меня за руку и повернул к себе.
«Я пойму, если ты боишься меня. И пойму, если захочешь уйти».
«Он опасен!..»
– Я никуда не уйду, Джек! Расслабься!
«Это не шутки, Лекса. Я не просто так жил один в глуши».
– Ну что, Джек? Что ты хочешь услышать? – Я пристально посмотрела на него. – Что ты пугаешь меня до одури? Или что я попытаюсь смыться отсюда при первой же возможности? Такого не произойдет.
«Лекса».
– Джек, скажи честно, ты хочешь укусить меня?
Он чуть не засмеялся и прищурился с улыбкой.
«Возможно».
– Что? – До меня не сразу дошло, но затем я рассмеялась. – Дай угадаю, теперь все наше общение будет сводиться к пошлым шуточкам?
«Возможно».
– А танцевать голышом меня попросишь?
«Возможно».
Мы смеялись так, как я уже давно не смеялась. Помнится, последний раз мне было так весело в северном баре Гроджа, когда мы целой компанией играли в «Пьют те…» Опять же, это было в другой жизни.
И я отметила, что за последние сутки ни разу не вспомнила о Джейсе или Блэке. Это прогресс!
Смеяться и улыбаться мне теперь было не стыдно. Джек потихоньку лечил мою израненную душу.
Тогда я, конечно, еще не знала, что ждет меня впереди.
* * *
Мутант мог быть не один, поэтому мы решили переждать опасность по правилам моего дикаря. Через два дня мы вышли из пещеры, и жизнь вернулась в обычное русло.
Джек заметно окреп и повеселел. Он теперь действительно вел себя иначе. Не выбирал слова, не пытался что-то скрыть. Надевал обычные борцовки или вообще ходил с голым торсом, что меня очень устраивало. Я, конечно, нагло не пялилась на него, но если выдавался удобный случай… Вау!
И, естественно, больше никаких повязок на руках. Джек надевал их только когда мы бегали на склад Глондара или на разведку в далекие места.
Для меня пещера и ее окрестности стали маленьким раем. Ни мутантов, ни охотников не было уже долгое время, и я чувствовала себя защищенно.
Пару раз я даже искупалась в реке, пока Джек сторожил на берегу. Он был прав – какой бы волшебной ни была голубая ванна в пещере, человеческая сущность требовала смены обстановки.
Дэйтон в каждом сне повторял, что Джек опасен, но я отмахивалась. И хотя понимала, что это мои собственные мысли, мое нутро безоговорочно доверяло Джеку.
Мой дикарь вел себя прилично, но иногда позволял себе какие-нибудь милые пакости: то зайдет ко мне в купальню с каким-то вопросом, то погладит мои волосы, которые, кстати, уже были ниже плеч. Я даже не заметила, что они так быстро отросли – всегда носила их в хвостике.
Да, иногда мы целовались и невинно баловались… В основном это я приставала к нему – особенно когда одолевали воспоминания о Уайте или Блэквуде. Я готова была занять себя чем угодно, лишь бы не думать ни об одном из них. Руки и губы Джека прекрасно подходили для этого.
