Бр-р. Не дай бог.
Пока матушка Ригна не передумала, я поспешно покинула кабинет, чуть не бегом пронеслась по коридорам и перевела дух, только оказавшись в собственной комнате.
Плотно закрыв дверь и придвинув к ней тумбочку, – задвижек наши кельи не предусматривали – я уселась на жесткий тюфяк и снова открыла шкатулку. На этот раз моего внимания удостоился сам мешочек. В нем оказалось пять фунтов крупными золотыми монетами. Бешеные деньги, на самом деле. Такие не в каждом магазине и разменяют. В ходу у средней руки горожан были шиллинги – серебряные монеты, и пенсы – медь. Чтобы представить масштаб подарка: недавно в монастырь докупили еще одну корову – она стоила восемь шиллингов и считалась очень дорогой и породистой.
А в фунте сто шиллингов.
Я оглядела тесную комнатушку, пытаясь сообразить, куда спрятать шкатулку. Под кровать и в шкаф – банально, сразу найдут. А в том, что вскоре мне устроят тайный обыск и шкатулка волшебным образом, не имеющим отношения к магии, испарится, я не сомневалась. Думай, голова, думай.
А что если разделить мух и котлеты?
Не сомневаясь больше, я решительно вытряхнула из шкатулки содержимое, положила туда письмо и сунула под соломенный тюфяк. Кого-то ждет неприятный сюрприз!
Кольца нанизала на цепочку и повесила на шею. Под высоким воротом форменного платья видно не будет. Мешочек с деньгами засунула в тот же район: в то хлопковое нечто, что заменяло нам лифчик и маечку одновременно. Потуже затянув пояс, – он очень удачно, хоть и старомодно, располагался под грудью – чтобы монеты не вывалились, я выглянула в коридор. Вроде никого, но лучше поторопиться, чтобы матушка не успела приставить ко мне соглядатая.
Я выскользнула в сад через заднюю дверь. Был соблазн закопать деньги у старой калитки, но, оглянувшись на здание, я поняла, что видна как на ладони. Не самое удачное место для раскопок. Так что пришлось углубиться в посадки.
Принцесса гулять особо не любила. Да и тяжело, я ее понимаю. Уже через десять минут бодрой ходьбы я начала сильнее припадать на левую сторону. Такими темпами и до приступа недалеко. Я убавила прыть и принялась осматриваться по сторонам, выбирая место для захоронения клада.
Ага, вот вроде приметный кустик, хоть и маленький. Белые растопыренные палочки-цветочки маячили у самой ограды. Если еще как-то прутья решетки пометить, будет потом удобно найти заначку. Я присела у невысокого, сантиметров двадцать, растения и принялась копать прямо руками. Земля мягкая, рыхлая – после дождя недавнего легко поддается. Потом руки сполосну в комнате, а по дороге их можно и под передник спрятать.
– Ты как копаешь? Так корневище же повредишь! Дай помогу, – я чуть не получила инфаркт, услышав деловой женский голос над самым ухом. – Это же хинский корень!
Оказалось, я копала ямку под диким женьшенем. О лечебных свойствах редкого корешка слышала даже я, в китайской и корейской народной медицине им лечат практически все, что не вылечивается иглоукалыванием. Срочно сделав вид, что так и задумывалось, я принялась отгребать в стороны землю вокруг растения.
– Да что же ты руками-то! На, лопаткой оно сподручнее.
Рядом присела женщина лет сорока, которая на монахиню походила примерно так, как я на борца сумо.
Даму в странных балахонистых одеяниях – когда-то ярких расцветок, а сейчас выцветших до однообразного, серовато-бурого тона от частых стирок – я видела мельком глазами принцессы. И не раз. Брай, местная травница.
Монашки чопорно воротили от нее нос, именуя тихо ведьмой, но чуть случался у них понос или насморк, наперегонки бежали к ней требовать лекарственные настои. Надо отдать ей должное, смирения в Брай было побольше, чем в сестрах божьих, и лечила она на совесть даже самых противных. Я бы не удержалась: точно слабительного подсыпала.
– Пойдем. Корень нужно почистить и обработать. Или ты знаешь, как?
Я отрицательно помотала головой и послушно побрела следом, сжимая в одной руке трофейную лопатку, а в другой – изогнутое корневище, с которого сыпалась мне на платье земля, и присматриваясь, где же прикопать мой клад на обратном пути. В том, что в комнату нести его нельзя, я была уверена.
Кроме того, меня уже долго не было, и травница мне встретилась как нельзя кстати. Если опоздаю на обед, можно будет убедительно оправдаться.
Можно сказать, мне вдвойне повезло.
Домик травницы вполне соответствовал профессии владелицы. Он так зарос бурьяном и мхом, что с трудом поддавался идентификации среди прочей зелени. Хозяйка с усилием открыла скрипучую, покосившуюся от старости дверь и поманила меня внутрь.
Пряниками там и не пахло, поэтому в домик ведьмы я пошла без раздумий. Есть во мне все равно нечего: кости одни.
Брай оказалась настоящим специалистом по местной флоре. На единственной книжной полке теснились разнокалиберные фолианты по растениям, начиная от старинных рукописных изданий – по ее словам, от бабки достались – до современного, печатного издания – официального учебника по травоведению для первого курса медицинского факультета. Последний меня особенно заинтересовал. Может, раз в своем мире не сложилось, хоть здесь смогу официально стать врачом? Получу диплом, открою практику…
Но травница, заметив мой жадный взгляд, направленный на учебник, сразу заявила, чтоб я и думать забыла о медицинском факультете, поскольку женщин на него не берут. Тем более пустышек.
Я пожала плечами и отложила мечту в ящик отдаленного будущего. Если лекарями не могут стать обычные люди, а услуги магов стоят дорого, то кто лечит крестьян и рабочих, у которых нет денег? Кто-то же должен. Вот и займусь выяснением этого вопроса, как только покину стены пансиона.
Слова настоятельницы не выходили у меня из головы. Значит, мне запланировали будущее в этом монастыре? Родители сослали меня сюда, зная, что во дворец я больше не вернусь никогда? Мило. Откупаются безделушками – для местных, из провинции, это конечно баснословные богатства и роскошные подарки, но я-то помню наряды королевы из моих снов. Там один подол нижней юбки был расшит драгоценностями на сумму моего подарка. И вряд ли то были ее лучшие, бальные, наряды.
Не приезжали ни разу.
Да и письма приходят всего раз в год, на день рождения. Не думаю, что мою почту утаивают. Смысл? Скрывать можно было бы как раз подарки, но мне их простодушно продемонстрировали. Получается, просто не пишут.
Трогательные отношения.
– А ты соображаешь. – одобрительно кивнула Брай, глядя, как я аккуратно счищаю землю с волосатого корневища. При входе лежала щеточка, покрытая комками чернозема, и ведро со всякой трухой – туда я и крошила отходы. – Не хочешь ко мне в ученицы?
Хочу ли я туда, где в свободном доступе лежат яды и лекарства, да еще и обещают обучить ими пользоваться?
– Хочу! – поспешно выпалила я, пока травница не передумала.
– Тогда завтра на рассвете приходи сюда. Пойдем собирать почки.
Судя по тому, что на улице весна, речь все же о древесных почках. Но мысль все же скользнула не туда. Ведьма же! Мало ли.
Я закивала, протягивая Брай очищенный женьшень.
– Туда положи. Потом тебе укрепляющий отвар заварим, сама же нашла, значит, он твой, – улыбнулась травница, враз помолодев.
Все же не думаю, что она сильно старше сорока. Красивая ведь женщина, просто не следит за собой. И, судя по качественному материалу одежды, – за столько лет он не истлел и не рассыпался, ведь явно носится далеко не первый год – в свое время Брай вела далеко не отшельнический образ жизни.
Но выспрашивать о ее прошлом я не стала. Захочет – сама расскажет. У меня и самой секретов полно, несмотря на юный вроде бы возраст.
На мое счастье, на обед я не опоздала, хоть и успела очистить женьшень, прикопать в образовавшейся ямке свой клад и отмыть руки от грязи. Платье замочила в тазике, чтобы не было видно следов земли на подоле. Пусть гадают, куда я все дела.
На следующее утро я сама проснулась на рассвете, без воплей и будильника. Принцесса привыкла вставать с петухами, а у меня со сном были вообще весьма своеобразные отношения – любое время, когда я не сплю, расценивалось как праздник. Проснулась – уже хорошо. Так что я радостно подскочила, простирала и повесила сушиться прямо в ванной платье, и поспешила на обучение.
Я еще не представляла, насколько мне повезло наткнуться на Брай.
Оказалось, помимо выставленных на полке книг, – ими она просто пользовалась чаще всего – у травницы было запасено еще несколько десятков. Прямо стопками, перевязанными бечевками, похоже, как перевезла – так и забыла. Некоторые заплесневели, другие подмокли, чернила местами расплылись. Святотатство! Попросив разрешения навести порядок, – травница махнула рукой, мол, совсем забирай: у нее как раз готовился очередной порошок – я вытащила фолианты на свет божий. По большей части это оказалась развлекательная литература: готические романы, мистические истории и – ура-ура! – методички по теории магической медицины за три курса. Наверное, к учебнику по травоведению прилагались. На мое счастье, тоненькие брошюрки лежали на самом верху и практически не пострадали. Их я отложила в сторону. Тащить к себе в комнату не рискнула. Судя по волоскам, которые я иногда, уходя, приклеивала на дверь шкафа и ящики тумбочки, в моей келье регулярно проводили обыск. И держать на виду такую вызывающую для невинной девочки литературу я бы не рискнула. Пусть лучше у Брай полежат, а я занимать иногда буду.
Книги я остальные честно вернула на место, в подвал, только приспособила старый сундук для их хранения, а чтобы не заплесневели снова, осушила подвал с помощью свечки.
У нас на физике учительница в свое время так развлекалась: задавала интересные задачки на сообразительность с применением физических законов – на опыты к ней бежали, как на праздник. В итоге у всего класса по физике было твердое пять, куда там вашим ЕГЭ.
Так вот, одна из задачек была убрать воду из помещения при наличии одной свечи и одной трубы. Один конец импровизированного дымохода выводится в окно, как можно дальше от основного входа. Все остальные окна закрываются, дверь остается открытой для притока свежего воздуха.
Забавно, но на практике оно сработало. Целый день, правда, убила на это, и свечей десять. Из монастырской часовни утащила, матушка знала бы – по головке не погладила. Ну так я на благое дело!
Зато теперь в подвале можно было даже траву сушить, которая солнца не любит. Только новую свечку под трубу подставить.
И уж тем более ценные книги теперь были в безопасности.
Большую часть этих ценных книг составляли любовные романы. Ну, как себе это представляли в нынешние суровые времена. Много описаний чувств и переживаний, подробный разбор каждого платья героини, – а меняла она их не меньше пяти раз в день – ну и верх разврата: поцелуй ручки от лица главного героя.
Ну, а чем еще занимать время девиц, дуреющих от безделья?
Работать здесь аристократия предпочитала, как и у нас, опосредованно. За счет других. То есть знати принадлежали фабрики, рудники, ателье и прочие заведения. А простым людям милостиво позволялось на них работать.
Многое можно почерпнуть из женского романа, если знать, куда смотреть.
Даже в газетах такого не прочитать.
Сами истории любви четко проводили границу дозволенного. В пару ставили исключительно аристократов. Самый мезальянс, который я смогла найти, получился между одной бедной, но очень честной дворяночкой древнего рода, в которой проснулась немеренная магия, и принцем, третьим по старшинству, который эту самую магию, то есть дворяночку, оценил по достоинству.
Никаких Золушек в книгах и близко не водилось. Да и зачем аристократии про плебс читать? Как я поняла, простые люди не все и читать-то умеют, тем более, не имеют свободных денег на макулатуру. Им бы хлеб в семью каждый день купить – уже радость.
Брай иногда брала меня с собой в лес. Под честное слово, что я не убегу. Да я бы и без слова не сбежала. Куда? К кому?
Кстати, нужно бы продумать этот вопрос.
Если король прикажет постричь меня в монахини насильно, бежать все равно придется. Поэтому редкие вылазки с травницей за пределы пансионских стен я использовала, чтобы узнать побольше об окружающем мире.
Чаще всего мы выходили на рассвете, даже чуть раньше. Бродили по лугам и опушкам, срезая миниатюрными серпами или выкапывая полезные и вредные ингредиенты под будущие зелья. Брай, не стесняясь своей профессии, гордо именовала сама себя ведьмой, сваренные ею препараты – зельями, а за малейшую мою провинность грозила проклясть. Я хихикала и обещала исправиться.
Для меня это была неплохая зарядка. Далеко я ходить все еще не могла, но сама разминка с приседаниями, наклонами и мелкой моторикой для рук была весьма кстати.
Однажды мы забрели особенно далеко. Я не переживала: шли мы вдоль натоптанной тропы, крупных хищников поблизости не водилось, а лисы нас самих боялись. От грабителей у меня был в кармане припасен мешочек с толченым перцем. Не баллончик, конечно, но тоже эффективно. Хотя бандитов в районе тоже не водилось. Король следил за безопасностью в государстве – за разбой полагалась немедленная казнь. Так что желающих рисковать особо не находилось.
Но на всякий случай порошок я припасла.
Я присела на поляне с земляникой. Лето только вступило в права, но сочные крупные ягоды уже налились вкусом и цветом. Витамины мне не помешают, да и Брай чуть поодаль тоже занималась периодическим поеданием урожая.
К нам присоединилась наглая рыжая белка. Я с умилением наблюдала, как рыжая морда, подергивая хвостом, совершенно по-человечески держит в передних лапах бордовую ягоду и быстро-быстро ее глодает. Внезапно зверек бросил лакомство и насторожил смешные ушки с кисточками.
Земля под ногами завибрировала – белка прыснула по деревьям куда подальше. Мне сильно хотелось последовать ее примеру, но, глядя на невозмутимо срезающую кору с березы травницу, я все же сдержалась и почти спокойно спросила:
– Это что, землетрясение?
Брай расхохоталась.
– Выдумала тоже! В наших краях таких страстей уже лет двести не случалось. Поезд это.
– Как поезд? – пролепетала я.
Я, конечно, читала в газетах дебаты о пользе и вреде железнодорожного транспорта, но не думала, что рельсы настолько близко от монастыря.
– А куда он едет? – поинтересовалась я, и вовсе не из чистого любопытства.
– Один – в Провенс, другой в столицу, Дорсетт. Там две полосы, – отмахнулась от меня травница: кустик актинидии с острыми молодыми листиками интересовал ее куда больше какого-то поезда.
Примерный план побега начал вырисовываться в моей голове.
Только я не подозревала, что применить его на практике мне придется куда раньше, чем я думала.
Глава 3
Лето потихоньку прогревало стены пансиона. По вечерам стало невозможно заснуть – приходилось открывать окно, чтобы хоть чем-то можно было дышать. Этим пользовались обитавшие на пруду неподалеку комары, они стаями прилетали поживиться. Спасал только бальзам, который мы вывели вдвоем с травницей. Я вспомнила, что на банках с репеллентом, который прикидывался в магазинах натуральным, изображалась острая мелкая травка – цитронелла. Мы добавили еще мелиссу: кровососущие, по наблюдениям Брай, от нее шарахались. По пучку травок я посадила в горшки и выставила на окно, кроме того, мы сварили из них остро пахнущую лимоном жидковатую мазь. Помогало теперь, по словам Брай, варившей средство каждое лето, в разы лучше.
Так к моим заначенным пяти фунтам добавилась мелочь. Брай не гнушалась заработать на беде ближнего и драла с монахинь и учениц по пять пенсов за пузырек. С каждого проданного один пенс шел мне как участнице производства. Ну, и мы с Хилли пользовались бальзамом бесплатно, понятное дело.
В общую кучку я их не прикапывала. Вообще старалась мимо приснопамятного бывшего женьшеня не ходить, а если и проходила мимо – в ту сторону не смотрела. Обыски у меня все еще регулярно проводились. Так что, недолго думая, я завернула монеты в старую майку и положила на полку в белье. Пусть найдут. Не думаю, что монахини позарятся на горсть меди.
Через пару недель я убедилась, что так и есть. Их интересовала добыча поувесистей. Мои пенсы явно перетряхнули и пересчитали, но положили на место.
Зато мой стол, и Хилли заодно, теперь разнообразился еще больше.
За несколько пенни в неделю кухарка начала подкладывать в известный угол не только подпорченную, но и нормальную еду, оставшуюся от трапез. Понятное дело, немного. Женщине и самой не хватало, – дома трое детей по лавкам – но пара-тройка лишних пирожков в день были совсем не лишними.
С одеждой в шкафу тоже стало повеселее. Брай поделилась парой платьев из тех, что на нее маловаты. На меня они сели с песнями, даже ушить пришлось местами. Фигурой меня местный бог обделил, ну так оно и понятно – на том питании, что предлагалось в пансионе, не зажируешь.
Платья, конечно, были такие же выцветшие и застиранные, как и остальная одежда травницы, но на фоне нашей формы – просто писк моды. Да и удобнее гораздо. Кроме того, с моим новым увлечением я не успевала стирать форму, а она не успевала сохнуть, поскольку комплектов было всего два. Теперь хоть можно было чередовать и одевать форму на занятия, а в нормальной одежде копать корешки.
Брай, последив за мной какое-то время и решив, что мне можно доверять, начала понемногу отпускать меня от себя подальше. Например посылала за ветками ивы, пока сама собирала травы или дубовую кору.
Одна я ходить любила больше всего. Не нужно было подлаживаться под чужой размашистый шаг и ковылять вприпрыжку, можно было иногда присесть, передохнуть, ну и поживиться чем: лес был сравнительно нехоженый, – до ближайшей деревни несколько миль – так что ягоды и дикие фрукты никто не трогал, кроме зверья и насекомых.
На одной из таких прогулок я наткнулась на крохотного серого птенца. Пушистый комочек лежал прямо на тропинке и жалобно пищал. Я повертела головой, надеясь отыскать его родителей. Ну вот и они, перепархивают с ветки на ветку. Не приближаются, меня, наверное, боятся. Что-то крутилось в голове насчет того, что если взять детеныша на руки – на нем останется мой запах, и родные от него откажутся.
Я сделала шаг назад.
Птенец запищал еще жалобнее и заковылял следом за мной, вывернув одно крыло. По тому, как оно неловко волоклось по молодой траве и прошлогодним листьям, я поняла, что с беднягой что-то случилось.
Неудачное приземление? По времени года как раз пора учиться летать, и кажется, урок не задался. Ну, тогда хуже не будет.
Я присела и бережно подняла страдальца с земли, сложив ладони лодочкой.
Крыло, похоже, перебито.
Птенец доверчиво заглянул мне в лицо, вывернув шею под странным углом, как сова. Тельце расслабилось в моих ладонях, позволяя себя ощупывать. Бедолага только иногда подергивался от боли, когда я задевала поврежденный участок крыла.
Пара взрослых особей устроились на ветках прямо над моей головой и в открытую обсуждали происходящее. Вот наглость – на врача наезжать!
Я хмыкнула. Какой из меня врач, конечно. Ветеринар, по крайней мере, точно никакой.
Может, шину наложить? Но оставлять его тут в любом случае нельзя, придется брать с собой в пансион. Матушка животных не разрешает держать категорически. Значит, надо прятать. Где? На птичнике сразу заклюют. Может, в коровник? Там вроде было пустое стойло. Как бы не вылез и не попал под копыта…
Размышляя, я машинально поглаживала пушистые нежные перышки. Как-то сами собой пальцы перебрались на поврежденное крылышко. Я трогала его нежно, едва касаясь, и птенец даже не трепыхнулся, хотя, по идее, каждое прикосновение должно было причинять ему боль.
Я настолько ушла в себя, что не сразу поняла, что мои руки светятся.
Густой золотистый туман окутал сначала мои ладони, потом перекинулся на серого малыша, сконцентрировавшись в районе повреждения. Голова у меня закружилась – то ли от нереальности происходящего, то ли от странного и резкого упадка сил. Боясь уронить беднягу, я опустила руки на колени.
Свечение потихоньку спадало, впитываясь куда-то под перья.
