К счастью, за мое непристойное поведение за завтраком меня отправили на кухню мыть посуду.
Меня подташнивало от омерзения, но я впихивала в себя остатки еды на чужих тарелках, физически ощущая, как мне становится все легче.
Срочно в библиотеку!
Сразу, к сожалению, попасть туда не получилось. После отработки пришлось еще помучиться на занятиях танцами, где я, прихрамывая, изображала престарелого партнера для Хилли. Сестра Деми, сухонькая чопорная монахиня сильно преклонного возраста, давно отчаялась увидеть от меня движения, достойные леди, так что я в основном изображала недостающих партнеров, когда они требовались по рисунку танца. В остальное время отсиживалась в углу.
Спустя час издевательств нас отпустили, но учеба на сегодня еще не закончилась. Утренние занятия математикой я пропустила, так что пришлось наверстывать. Все-таки хорошо, что принцесса правша. Хоть писать я могла нормально. Быстро заполнив столбик ответами: котангенсов и интегралов от нас не требовали даже в выпускном классе, все сложности ограничивались умножением до ста и делением. В пределах тысяч, не больше. Попадались довольно сложные для местных математические действия, со скобками, и даже три уравнения с одной переменной.
Сестра Марайна слегка удивилась, когда получила от меня исписанный лист через полчаса. Обычно у девочек на такое объемное задание уходило больше двух часов. Не поверив, похоже, что я все сама – но как бы я списала, интересно, и у кого? – она дотошно выспросила меня по каждому примеру.
Наконец пытка завершилась, и я поспешила в библиотеку.
Магическому резерву посвящалась целая полка разнокалиберных талмудов – от старинных рукописных изданий до новейших учебников по медитации. Вот последний-то я и захватила с собой в комнату. Читать нам не воспрещалось и никак не контролировалось – в конце концов, любовных романов в монастырской библиотеке не держали, а широта кругозора и разнообразие знаний у будущих учительниц только поощрялись. Даже библиотекаря не было. Некоторых учениц в качестве отработки периодически отправляли расставлять тома по порядку, и пару раз в месяц в библиотеку заглядывала лично настоятельница – проверяла ее состояние. Если, по ее мнению, состояние оказывалось не очень, какую-нибудь одну группу срочно снимали с занятий и запускали наводить порядок. Так что сами ученицы старались всегда ставить книги на место: проводить целый день в пыльном помещении не хотелось никому.
Изучить талмуд я смогла только вечером. После ужина нам выделялся час свободного времени. Можно было посплетничать с подружками, погулять в саду, ну или в моем случае – почитать.
Увы, оказалось, что мой резерв магии после излечения птицы практически пуст. А на восстановление требуется куда больше времени, чем пара часов.
Выяснилось, что магия не бралась из воздуха. У каждого мага был запас. Где он располагался, не уточнялось, но называлось это вместилище – резерв. И у всех он был разный. Сильные маги с большим резервом могли накрывать заклинанием огромные площади и колдовать несколько раз подряд. Судя по тому, что меня после излечения летающей мелюзги так накрыло, я пришла к неутешительному выводу, что резерв у меня крохотный. По таблице, прилагавшейся к учебнику, мой запас магии тянул от силы на единицу. И то не факт.
Грустно. Я-то надеялась, что, как и положено попаданкам, сейчас как колдану – и стану магом уровня «богиня». Не тут-то было. Что ж, придется работать с тем, что есть.
Главное, не уйти в минус. Тогда маг начинал черпать из собственных жизненных сил. Сначала энергию, – отсюда мой жор утром – а потом и, собственно, запасы организма, так что продолжительность жизни сокращалась на несколько лет. Спасибо, не надо. Больше так делать не буду.
Зато в учебнике нашлось несколько полезных упражнений, ускоряющих накопление магии в резерве. Некая дыхательная гимнастика, перевела я себе на привычные понятия. Практически йога. На вдохе предлагалось представить, что где-то в районе солнечного сплетения внутри меня горит шар – это и есть моя магия – и в него вместе с воздухом поступает новая энергия извне.
Интересно, как она оказывается на кончиках пальцев? По кровотоку?
Пометив себе обдумать этот вопрос как следует на досуге, я приступила к упражнениям. Шарик мой по ощущениям еле тлел – да, я и в самом деле его чувствовала, но едва-едва.
Дышать мне на него и дышать еще.
Через неделю я попробовала снова. Начала опять со сканирования головы. Вроде все сосуды оказались в порядке. Наверное, тромб какой был, нагадил и рассосался.
Ну, будем разгребать последствия. Для начала я решила заняться рукой. Скрюченная и чаще всего прижатая к животу под грудью, она меня слушалась, но с превеликим трудом. Держать, например, полную чашку я бы ею не рискнула. Но пустая хотя бы не вываливалась.
Я прогнала волну диагностики через руку. Ага, тут нужно с сухожилием поработать, здесь несколько мышц коротковаты, недоразвились. Ну и сустав разработать. Да и общий тонус мышц снять нужно – перенапряжение чувствуется.
На этом, увы, мой резерв закончился. Пришлось ждать еще три дня. Что меня радовало, я восстанавливалась все быстрее. Учебник по медитации обещал, что через несколько лет регулярной магической практики мой резерв может чуть увеличиться. Насколько существенно это «чуть», не уточнялось, но в моем случае каждая капля драгоценна.
Надеюсь, я когда-нибудь смогу хоть два полноценных заклинания подряд произнести.
Кстати, под заклинанием подразумевалась целая сложная схема. Тут и пассы нужны были – так вот зачем надо мной-принцессой тогда лекари руками водили, это стандартный жест диагностики! – и слова кодовые, которые можно как проговорить про себя, так и пробубнить. Это скорее набор букв, который настраивал магический поток на определенное действие. Эдакая магическая клавиатура. Сказал одно слово – срастил кости, сказал другое – вызвал понос. И векторы, то есть направление движения магии тоже учитывать нужно было. В одну сторону – заживление, в другую – рассечение плоти, например. Операции тут уже проводили. Базовые, правда.
Я утащила у травницы методички с медицинского курса и вызубрила их практически наизусть.
Кроме тех трех брошюрок, больше ничего подходящего во всем пансионе не нашлось. Медитацию я уже освоила, а лечение монахини, похоже, сочли неподходящим для изучения девочками, потому что ни одной книги по медицине, анатомии или хоть чему-то по теме я не обнаружила. Из схожего по тематике в библиотеке, кроме той полки с резервом, было еще две полки по бытовой магии, но мне сие ни к чему. Мне и на лечение-то еле резерва хватает, куда еще пыль собирать? Мы лучше по старинке, тряпочкой…
Методички содержали только краткие выжимки из теории, но и таких базовых знаний мне хватило, чтобы представить, на каком уровне здесь медицина. Не зачаточном, конечно, но и не современном точно. Может, конечно, они что-то более продвинутое на старших курсах проходят, но чтобы вообще инвазивной хирургии не было в программе?..
Разрезы здесь применялись, чтобы вытащить застрявшее оружие, например, или вскрыть нарыв. Полостных операций не проводили вообще, от слова совсем.
От аппендицита и внематочной беременности умирали. Магия могла восстановить тело до здорового состояния, то есть снять воспаление, но причину воспаления – скопление отходов в кишечнике или зародыш не в том месте – убрать почему-то не могла. Или не знали как? В общем, воспаление начиналось по новой и в итоге убивало носителя.
Про стоматологов и гинекологов вообще слыхом не слыхивали. Это я уже узнала от травницы. Брай вообще меня неплохо просветила насчет местных нравов и обычаев. Ее не удивляли мои странные вопросы: для девочки, которая провела за стенами пансиона большую часть жизни, это были вполне логичные вопросы. Ее, конечно, удивляла сфера моих интересов, но она и сама занималась не совсем положенным женщине занятием.
– Какие-такие врачи для женщин, о чем ты говоришь, милая? – хмыкнула она, передавая мне миску с сухой мелиссой и пестик: траву требовалось перетолочь в порошок.
Так вот, о местной гинекологии.
– Повитухи же есть, – пожала она плечами, когда я поинтересовалась, как женщины рожают без врачей. – Бабы – они завсегда родят. А обмыть ребенка и роженицу, принять послед и прочее повитухи смогут.
– А если ребенок не так лежит? Или не рождается долго? Тогда как?
Брай испытующе глянула на меня, недоумевая, откуда я знаю столько о рождении детей.
– Я вот, например, долго рождалась. Потому у меня и проблемы, – поспешно пояснила я, помахав скрюченными пальцами левой руки. Травница кивнула.
– Вот так и рождаются. Или помирают, болезные.
– Это же лечить можно! А маги на что? Лекари? – изумилась я. Да одно сканирование меня уже впечатлило, это же никакого МРТ не нужно. И при таких возможностях не делать кесарево? Не проверять плод в утробе? Да хоть сердцебиение!
Брай только отмахнулась:
– Кому мы, женщины, нужны, лечить нас еще… Беременность – не болезнь, так ведь говорят. Все рожают – и мы родим. Или помрем. Так, опять же, все помирают, рано или поздно.
– Лучше поздно, – пробормотала я, пораженная таким подходом к лечению. Ничего себе отношение к женщинам!
Что это лишь верхушка айсберга, я поняла чуть позже.
А пока штудировала книги и готовилась исправлять данное мне природой.
К самолечению приступила поздно вечером. Легла на жесткий тюфяк, расслабилась, вдохнула, проверила резерв – полнехонек: светится, родимый.
Первая же попытка поправить магией слишком короткую локтевую мышцу заставила меня взвыть от боли и вцепиться зубами в подушку, чтобы не перебудить весь этаж. Такое чувство, что меня начали оперировать тупым инструментом без анестезии.
Ну, в каком-то смысле так оно и было. Я пыталась сделать магией поперечный надрез. Кто же знал, что при магической хирургии тоже нужно обезболивать?
Отдышавшись, я полезла за заветными брошюрками.
Я их хранила весьма банально – под кроватью. Не знаю уж, для красоты ли оно так было сделано или с какой функциональной целью, – я не мебельщик – но изнутри около ножек в бортах кровати были зазоры. В них прекрасно вставились книги корешками, будто на полку. Торчали они, конечно, и, если матрас снять полностью, были прекрасно видны, но лучшего тайника в комнате я не нашла. Ну да я ненадолго, на пару дней. Разберусь с заклинаниями и техниками, отнесу обратно к травнице. У нее сохраннее будут.
Перелистав их одну за другой, – помню же, попадалось что-то подходящее – я наконец обнаружила искомое.
Заклинание анестезии из методички для второго курса медицинского факультета подействовало. Да так здорово, что проспала я до самого обеда.
Когда я, наконец, приоткрыла глаза, солнце лупило прямо мне в лицо. В голове шумело, во рту пересохло, как с хорошей попойки. Отдача от опустошения резерва и магической анестезии налицо. На всякий случай я проверила шарик в солнечном сплетении – еле тлеет. Опять.
Срочно обедать!
– Я тебя звала-звала, а ты никак, – прошептала мне Хилли за столом, пододвигая миску с овощным рагу. Она берегла мою порцию, потому что в нашем серпентарии клювом не щелкают, мигом доедят и свое, и чужое. С тех пор, как мы подружились, девочка осмелела и уже не боялась давать отпор, особенно когда посягали на что-то мое. Свое она по-прежнему стеснялась защищать. Такой вот выверт психики.
– Устала вчера в лесу, – отговорилась я. Ну очень удачно я все же Брай встретила: все что угодно на нее свалить можно.
Врать Хилли было противно, но рассказывать о своей новоприобретенной магии я была не готова. Даже самой близкой подруге. Я еще сама толком не приняла тот факт, что я какая-никакая, а целительница. Вот сначала разберусь, какой у меня уровень и стоит ли он вообще упоминания, научусь им управлять, тогда и расскажу. Может быть.
Другая мысль, мелькавшая иногда, только укрепляла мое решение молчать.
А как отреагирует Хилли? Как добрая душа, она, конечно, за меня порадуется. Поначалу. А потом неизбежно задастся вопросом – а почему не она? Почему мне повезло, а она как была пустышка, так и осталась? Магия в этом мире приравнивается к благословению, то есть все владеющие ею – некие избранные свыше. Так переживет ли наша дружба такое испытание? За себя я была спокойна – не тот менталитет: мне было глубоко чхать на все эти одаренности-обделенности. Но каково будет выросшей в этой строгой иерархии Хилли?
Лучше, в общем, не проверять.
Чопорная сестра Аннора, отвечавшая за наши манеры, пребывала в глубоком шоке. Черствые лепешки, лежавшие обычно на столе в качестве декорации, – на них никто не покушался в силу их крепости – сегодня подверглись нападению с моей стороны. Вылизывать тарелку я не стала, но вот подливу подобрать сухарики вполне сгодились.
Так я осталась без завтрака, зато с отработкой в курятнике. Проспать считалось довольно тяжелым прегрешением. Не до коровника, конечно, но покопаться в курином помете пришлось. Пахла я после этого соответствующе. Хорошо хоть сначала пустили поесть, потому что меня даже не мутило от запаха. Нечем было. Организм моментально все усвоил и громко орал желудком, требуя добавки. Его всякие тонкости вроде вони не интересовали.
Пока я перебрала и перестелила всю солому, наполнила кормушки и поменяла воду, день склонился к вечеру.
Полдник в пансионе существовал исключительно для преподавательского звена. Монахини чинно попивали свой пятичасовой чаек, в то время как девочки должны были в поте лица заниматься рукоделием.
Но какая вышивка с такими руладами! Я была готова рискнуть новым наказанием, но вместо меня туда уже сбегала Хилли. Она пробралась на кухню и принесла мне в комнату целый кулек с пирожками с вишней. Мышкой, туда и обратно. Повезло, не заметили.
Кухарка после нескольких подношений стала куда щедрее. Надо не забыть еще вознаградить – силы мне понадобятся теперь вдвойне.
– С тобой все в порядке? – Хилли испуганно наблюдала, как я поглощаю выпечку. Моего благородства хватило поделиться с ней целыми двумя, остальное я заглотила практически не жуя. – Ты какая-то бледная. То есть бледнее обычного.
Ну да, я в норме выгляжу чуть румянее зомби, а после того, как опустошу резерв, так еще краше. Я проверила – еле тлеет опять. Убойное снотворное попалось. На себе с таким оперировать невозможно. Тут либо операция, либо спатеньки.
Но лечиться-то как-то надо! Я же от боли сосредоточиться не могу, а мне нужно следить, куда я магию направляю и в каком количестве, чтобы снова с пустым резервом не остаться.
– Все хорошо, Хилли. Спасибо за заботу, – мягко улыбнулась я единственной подруге. – Я, наверное, до ужина к Брай сбегаю. Хочу у нее укрепляющий отвар попросить.
Девочка ожидаемо надулась. Она явно ревновала меня к травнице: я все больше времени проводила в лесу и хижине и все меньше с Хилли.
– Опять ты к этой ведьме, – пробурчала она. – Не доведет она тебя до добра. Может, ты и бледная такая, потому что она из тебя силы тянет? Ты бы поостереглась.
Я пересела к ней поближе по кровати и приобняла за худенькие плечи.
– Ты моя самая лучшая подруга, и никакие травницы твое место не займут. Мне просто нужны знания, Хилли. Считай ее просто еще одной монашкой-наставницей.
– Ты с ней проводишь почти все время, что мы не на уроках. Я тебя вообще не вижу больше, – девочка все еще дулась. Я вздохнула. Она была права: все свободное время я проводила в домике Брай или в лесу. Хилли она брать с собой отказывалась, объясняя это тем, что присматривать за двумя детьми сразу не сможет. Да и сама подруга не горела желанием посещать ведьму на регулярной основе.
– Давай так: я сегодня сбегаю к травнице, а потом всю следующую неделю к ней не пойду. Договорились?
Все растения, цветки или свежие побеги, которые нам были нужны, уже либо отцветали, либо вымахали, как кусты, и в отвары уже не годились. Так что в лес в ближайшее время мы если и пойдем, то за ягодами или корнями. Это может недельку подождать. А подруг не бросают.
Хилли закивала, ощутимо повеселев. Я обняла ее еще раз и поспешила к домику травницы, пока не подошло время вечерней молитвы и трапезы.
Обезболивающее мы приготовили быстро.
Я попросила Брай помочь мне, не вдаваясь в подробности. Соврала, что болят суставы – не могу нормально спать. Она нашла самый сильнодействующий рецепт, в порошке, но строго предупредила о побочном эффекте: при передозировке я рисковала не проснуться вообще.
Учту.
Глава 4
Дозу я рассчитывала долго: недоберешь – не подействует, сыпанешь многовато – опять просплю до обеда. Главное, не слишком много. Не проснуться совсем мне не хотелось. Наконец, опытным путем я нашла идеальное соотношение, при котором ощущения тела тупели, а мозг оставался активен.
Теперь можно и оперировать.
Проводить надрезы на самой себе оказалось неожиданно удобно. Боль ушла, осталось только ощущение легкой заморозки, как в стоматологии. Вроде все чувствуешь: и как плоть поддается, и как волокна мышечные раздвигаются, а в голове – спокойствие и какая-то пустота. Но пустота правильная, холодная. А где-то в глубине голос нашего завкафедрой командует:
– Ниже, ниже подрезай. Тут тоненько – порвешь и не заметишь. Теперь натяни, чтоб видно было, где следующий делать. Разгибай руку, разгибай.
И почему мое подсознание выбрало именно строгого, но очень умного бородача для руководства операцией, понятия не имею. Было сюрреалистично, но временами даже весело.
Ничего этого в методичках не было даже близко. На самом деле, все, что в них содержалось, – теория. Принцип построения заклинания, несколько примеров, среди них то самое, убойное обезболивание, и магический сканер, почти МРТ. Все остальное я придумала сама, буквально на коленке: просто представляла, что должно произойти, вливала силу и называла как-нибудь. Вроде «стежок» или «разрез». Я практически уверена, что приличные маги-целители лечат как-то по-другому, и мое желание попасть в академию увеличивалось с каждым днем.
Как я поняла из местных газет, академия была одна на всю столицу, и обучали там всему, просто на разных факультетах. В отделения бытовой магии и искусства даже принимали женщин! Из тона статьи можно было догадаться, что молоденькие аристократки отправлялись в академию из трех соображений: это модно, это повышало престиж семьи и там можно было найти мужа. Причем последнее перевешивало все прочие.
Следующие две недели прошли как всегда. Я потихоньку разрабатывала руку и ногу. Решила начать выздоровление все же с ноги. Раз я не могу ходить в лес из-за обещания, проведу неделю с пользой. Несколько дней я лежала практически все время, только спускалась поесть и на занятия, хромая пуще прежнего. Бинты было сделать не из чего, как и гипс, а болели надрезанные мышцы знатно. Наконец я дождалась, пока заживет прооперированная нога, и начала гулять с пользой в компании Хилли, по территории пансиона, а затем и с Брай в лесу.
Все это время я ела как не в себя, стараясь при этом еще и не нарушать этикет и приличия. На кухне меня и так ждал десерт, подруга приносила под передником регулярно прямо в комнату то сдобу, то фрукты-овощи. Хилли радовалась добавке как сущий ребенок, кем она, собственно, и была: что такое шестнадцать лет? Мы вместе уминали перекус, а потом читали что=нибудь интересное, но не очень полезное, вроде «Модного Вестника». Девушку очень интересовала одежда, она неплохо шила, и я уже начала прикидывать, во сколько нам обойдется открыть ателье в столице. С меня – идеи-инновации, с Хилли – адаптация под местные вкусы и проработка деталей. Шить вместе можем поначалу, потом еще работниц наймем.
Будущее рисовалось не таким уж и мрачным. Главное, чтобы меня все же из пансиона выпустили, а не постригли насильно. Но если что, всегда сбежать можно. Пути рядом, я проверила. На перегоне поезд всегда притормаживает – залезть зайцем вполне реально.
На очередное занятие танцами я попала уже полностью излечившись. Прошлое пропустила, потому что даже у стенки стоять было больно, не то что с Хилли танцевать. Сказалась больной, покашляла – сестра Деми хоть и строга, но справедлива, разрешила не заражать окружающих.
Все было как первый раз. Ноги ступали сами, наконец-то я не заваливалась на сторону и не заплеталась в конечностях. Подхватив оторопевшую Хилли, я кружила ее в вальсе с профессионализмом умудренного годами опыта танцовщика.
Увлекшись, я не сразу поняла, что музыка стихла. Скрипачки и пианистка из старших девочек с полным обалдением на лицах следили за нашим полетом по паркету.
Редкие, четко выверенные хлопки нарушили мою эйфорию. Сестра Деми аплодировала, внимательно глядя на мои движения и одобрительно качая головой. Девицы сгрудились в стороне и горячо перешептывались.
Мы с Хилли отступили друг от друга и переглянулись, не особо понимая, что теперь делать. Меня кольнуло предчувствие больших неприятностей.
Зря я вылезла, ой зря. Только осознала я это поздновато: когда матушка Ригна, срочно вызванная в бальный зал, обвела меня взглядом, особое внимание уделяя свободное висящей вдоль тела руке, и расплылась в довольной улыбке.
– Это настоящее чудо, – настоятельница набожно сложила руки на груди, глядя, как я осторожно приседаю в приветственном реверансе. Нога слушалась прекрасно, но я подсознательно продолжала ее беречь, не доверяя полностью собственному телу. Мне еще тренироваться и тренироваться, до полного выздоровления. – Я просто обязана отписать твоим родителям! Такое редкостное событие! Воистину, Всевышний благословил наш пансион!
При чем тут целый пансион, я не совсем поняла, но настоятельнице виднее.
Ухватив меня за локоть, женщина оттащила меня в сторонку, и понизила голос.
– Просто невероятно! Как тебе удалось? Я должна немедленно написать об этом его величеству! – матушка Ригна мелко закивала сама себе в подтверждение. – Такая радостная новость!
– Нет-нет! – поспешно вскинулась я. Только этого мне не хватало! Я еще не до конца вылечилась, и магия только развивается, да и вообще – во дворец мне не хотелось категорически. В памяти еще были свежи сцены с участием второй принцессы, где я никто и место мое где-нибудь вне поля зрения красотки, дабы не оскорбить ее тонкий вкус своею скособоченностью.
