Отступаю. Внутри меня все выжжено. Бесконечными попытками достучаться, объяснить ей свои чувства. И вроде бы логично. Мы не истинная пара, и у меня в любой момент может появиться волчица.
Но я не хочу в это верить! Мы с Марьяшей единое целое. Осталось лишь закрепить это меткой. Но, блядь, ее нет! Порой мне хочется кожу содрать, чтобы не видеть это чистое тело.
Марья кладет на пол матрас.
– Прости, есть только такой.
Молчу. Я знаю, что должен защитить ее. Потому что состояние Марьи ухудшается. Сегодня я спас ее, а завтра она кинется под автобус. Не по своей воле.
– Внутри меня тьма, – вдруг говорит девушка, когда я тушу свет и плюхаюсь на жесткий матрас, – я чувствую ее, Драган. Она оттесняет свет. И мне очень страшно. Прости за мои слова. Но я напугана…
– Ничего не бойся, я с тобой…
– Ты всегда рядом, – тихо говорит она, я чувствую на себе теплый взгляд, – и я очень благодарна. Драган… я поняла кое-что о нас с тобой.
Не нравятся мне эти ее измышления.
– Что ты поняла? – вздыхаю.
– Если у тебя появится пара, я… не смогу больше ни с кем… ну… завести отношения.
В груди жжет от одной мысли, что она может о таком размышлять. Боги, любимая девушка так близко! Стоит протянуть руку и я коснусь ее мягких волос.
– Марьяш… – начинаю, но слышу размеренное глубокое дыхание.
Уснула…
И тут раздается тихий стук в дверь.
Глава 4
Драган
– Вы меня напугали, – усмехаюсь, когда спустя пару минут мы с матерью Марьяши сидим на кухне, – что случилось?
– Вы так кричали, – она вздыхает, – что чуть не перебудили весь дом.
– Простите.
– Сколько раз просила называть меня на «ты». Драган, ты как родной нам.
Вздыхаю. Кручу в руках пустую кружку. Маша забирает ее. Мать Марьи выглядит очень молодо для своего возраста. Ей около сорока, а на вид больше двадцати не дашь.
– Как я поняла из диалога, метки нет, а моя доченька не хочет становиться твоей? – усмехается она.
– Угу. Я понимаю. Но ведь…
– Ты любишь ее с самого детства, я знаю. Ваши отношения просто чудесны! Вы как в первый раз друг друга увидели, так не разлей вода стали. Мы были уверены, что метка проявится, как только вы достигнете зрелости.
– Но вот нам уже двадцать, а ее все нет.
Как же я жалок! Сижу в доме любимой и жалуюсь ее матери.
– Она будет, – тихо, но твердо говорит Маша, – просто нужно дождаться. Богиня знает лучше.
– Думаешь, мы не готовы?
– Всему свое время. Только прошу: не дави на нее. Марье непросто. Ее сила, сны… лунатизм. И предназначение. Это все очень на нее давит. Твоя мать бывает жестока в своем обучении.
– Знаю. И поддерживаю Марью.
– Как думаешь, кому из вас тяжелее? Тебе, сгорающему от любви, или ей, любящей и еще несущей такую ответственность, которая нам и не снилась? Ты нужен ей, Драган. И я доверяю тебе свою дочь. Знаю, что ты поступишь правильно.
Мы пьем травяной чай. Я обдумываю слова Маши. Марьяше тяжело. Но я ведь просто хочу немного облегчить ее ношу. Встать рядом и взять часть на себя.
Но если мама моей девочки верит, что мы истинные, то и я буду. И подожду еще. Пока Луна наконец-то не смилостивится.
– Спасибо, – мою чашки, – уже светает. Пойду немного посплю.
– Охраняй ее сон, Драган, – улыбается Маша.
Мы расходимся. Я тихонько захожу в спальню своей ведьмочки. Она мирно посапывает. Я снимаю одежду и превращаюсь в волка. Укладываюсь на свой матрас, и теперь он кажется мне самой мягкой периной. Ведь я с ней рядом.
И ее аромат ласкает мой нюх.
А просыпаюсь…
– АЙ! – слышу девичий визг, распахиваю глаза.
БАМ!
Спросонья чувствую сладкий запах Марьяши. А затем на меня заваливается мягкое тело.
– Ррр! – удивленно рычу, когда Марья начинает барахтаться и хватать меня за шерсть.
– Я забыла, что ты тут! – она снова взвизгивает, затем скатывается с моего тела. – Больно? Наступила на тебя, прости!
Она садится напротив, я потягиваюсь. Любуюсь своей ведьмой. Такая красивая. Растрепанная и сонная.
– Ты так спал? – улыбается, зарывается пальчиками в мою шерсть.
– Ррр, – прикрываю глаза, довольно скалюсь.
Люблю, когда она меня трогает. Я бы, конечно, желал ощутить ее пальцы в другом… кхм… месте. Но не в этом облике.
– Прости меня за вчерашнее, – она ложится рядом, заглядывает мне в глаза, – ты просто замечательный. Знаешь, сколько девушек в университете хотят с тобой встречаться?
Фыркаю.
– Особенно сейчас, когда Егор официально женился на Насте?
Закатываю глаза.
– Ну не надо, Драган. Ты в их понимании красавчик-мажор. И свободный.
Я занят навсегда.
Раздается стук в дверь.
– Войдите, – рассеянно произносит Марья, продолжая меня тискать.
– Оу! – в ее спальню вваливается огромная фигура Гордея. – Постыдились бы в родительском-то доме этсамое!
– Ты чего хотел? – спрашивает Марья. – Если ничего, то иди давай. Там тебя Поля в соцсетях заждалась.
Юный медведь густо краснеет.
– Мама сказала, что завтрак готов!
Её брат уходит.
– Я пойду в душ, а ты пока обращайся и одевайся. Сегодня у нас большой день. Волхв приезжает, Мара сказала нам всем быть у нее после занятий.
Волхв…
Наиль Арзанов – темный шаман и посредник между нашим миром и миром мертвых, месяц назад исчез. Его мертвая стая была перебита, а враг всего живого, заточенный в ледяной гроб, тоже пропал.
В общем, что-то в потустороннем мире меняется. И это не есть хорошо. Мы одеваемся и спускаемся к завтраку. Там Денис Громов, его сын Гордей и Маша.
Садимся за стол. Перед нами хозяйка ставит две миски с ароматной кашей. Слюнки текут!
– Каша в медвежьем доме, очень символично, – хмыкаю, но тут же ловлю на себе грозный взгляд отца семейства.
– Ешь, – командует Денис, – где твоя машина, Драган?
– Забыл в лесу. Найду по навигатору, не впервой, – хмыкаю.
– В университет тогда поедете на нашей. Заодно Гордея в школу закиньте.
– Па, я на мотике хочу! – канючит брат Марьи. – Что я с сеструхой поеду? Да меня пацаны засмеют!
– Драган там тоже будет, – ухмыляется Дэн, – маловат ты для мотоцикла.
– Да я больше тебя, па! – обиженно дует губы детина.
– Вот об этом я и говорю, Гордей, – произносит медведь-папаша, – физически вырос, а мозги еще не сформировались. Вот как повзрослеешь, так сразу купим тебе свой мотоцикл. А пока будешь ездить с сестрой или с нами. И радуйся, что не запихиваю тебя в детское кресло.
– Милый, – голос его жены обманчиво мягок, – прекрати.
– Понял, – сразу тушуется Громов, – молчу.
Но Гордей уже забыл о своей обиде, переключившись на сообщения в телефоне.
– Это твоя медведица все пишет? – спрашиваю с улыбкой.
– Да, они с Полиной хорошо ладят, – улыбается Марья, – она в следующем году переедет сюда, будет готовиться к поступлению в университет. А через два года станет студенткой.
– Она классная! Мы на одной волне, – бормочет мелкий, и снова что-то печатает в телефоне.
– Любовь прекрасна, – мечтательно тянет Марья, – ну что, поехали?
– Да… большое спасибо за гостеприимство, – благодарю родителей Марьяши.
Мы выходим, садимся в огромный внедорожник Громова. Мы с Гордеем спереди, а Марьяша сзади.
Нет никакого желания ехать в универ. Потому что меня терзает неприятное предчувствие…
Глава 5
Марья
– Ты чего такой напряженный с самого утра? – спрашиваю, когда мы выходим из машины папы. – Случилось чего?
У Драгана непростые отношения с моим отцом. По какой-то причине он недолюбливает моего друга. Причем это произошло примерно год назад. Или даже позже.
Просто в один момент мой папа стал рычать на Драгана. Оба молчат. Мы с мамой не понимаем, в чем проблема.
– Предчувствие, – хмыкает Драган, – не бери в голову.
Хочу коснуться его руки и сказать, что ничего плохого не случится. Я ведьма, в конце концов, и моя интуиция сейчас молчит. Значит, бояться нечего. Хоть в этом от меня есть толк.
– Привет! – нас нагоняют Егор и Настя.
Влюбленные, счастливые, истинные.
– Доброе утро, – улыбаюсь им, – как семейная жизнь?
Мы за этот месяц немного отдалились. Естественно, как только эти двое обрели метку, их не оттащишь друг от друга. И я им завидую. По-хорошему. Надеюсь, у нас с Драганом тоже однажды будет так.
– Прекрасно, – бурчит наш альфа, – спал на диване…
Настя фыркает. Она совсем недавно поступила в наш университет. Девушка с непростой судьбой и сильной волей. Теперь она волчица. Сама Луна сделала ее оборотнем.
Правда, у нее есть некоторые проблемы с обращением в зверя. Порой Настя превращается, как бы помягче, частично.
Они с Егором ждут пополнения.
И снова укол ревности.
