Эти медведи точно жрут анаболики…
Шум воды в душевой Марьи меня успокаивает. Я подхожу к ее столу. Бумаги и документы свалены в кучу. Странно, обычно моя ведьмочка все держит в порядке.
Беру листок с нарисованным на нем черным домом. Такое чувство, что его накалякал маленький ребенок. По центру дома белое окно. А внизу надписи рваным почерком…
Аз есмь…
Аз есмь…
Аз есмь…
– Я есть? Хм… – задумываюсь, не заметив, что шум воды прекратился.
Резко разворачиваюсь. Сердце делает кульбит в груди, а в паху становится тесно и больно. Слегка расставляю ноги. Гляжу на Марьяшу в одном полотенце. Ее мокрые белые волосы ниспадают на плечи.
По коже стекают хрустальные капельки. По тонкой длинной шейке, ниже к груди и скрываются под полотенцем. Сглатываю.
– И что ты думаешь об этом? – она откидывает волосы, подходит ко мне.
Веду носом, улавливаю сладкий клубничный аромат. Блядь! Нужно было уехать! Свалить, чтобы не терзать себя…
– Версий нет, – отрезаю, кладу рисунок обратно на стол.
Ухожу к кровати, чтобы не чувствовать этот, сводящий с ума, запах. После душа очищенная кожа человека обычно пахнет мылом, гелем для душа или вообще ничем.
Но с каждой секундой она напитывается своим собственным ароматом.
Против ягодного геля Марьи я могу бороться. Но против аромата ее кожи – нет. Это моя слабость.
– Ты осматриваешь себя? – вдруг спрашиваю, поднимая взгляд. – На предмет метки?
– Драган…
– Я вот каждый день. Утром после душа, – зарываюсь пальцами в волосы, – потом вечером перед сном. Я жду ее, Марьяш… ты не представляешь, как сильно.
– Я тоже, – тихо произносит.
Воздух становится гуще. Наполняется сильным желанием, невысказанными словами. Я ведь люблю ее…
– Марьяш…
– Пора спать, Драган. Тебе постелить на полу? – она прячет взгляд, отчаянно боится говорить о наших чувствах.
– Почему ты отвергаешь меня? – рычу, делаю шаг к ней.
Беру за плечи. Марья поджимает губы.
– Я не отвергаю. Просто сейчас сложное время и…
– Оно всегда сложное, – ловлю ее взгляд, пытаюсь увидеть там хотя бы проблеск нежных чувств, – Марьяш…
Но она всегда умела хорошо маскировать свои эмоции. Этому ее научила моя мать. Волчья ведьма должна быть беспристрастной. И жесткой.
Но моя Марья не такая. Сколько я спорил с матерью! Ругался! Чтобы она оставила в покое мою девочку…
– Давай станем парой, – повторяю в сотый раз свое предложение, – это не помешает тебе стать волчьей ведьмой!
– А если мы не истинные?! Ты пробовал думать не только о себе, Драган?! – в ее голубых глазах вспыхивает злость. – Ты оборотень! Тебя потянет к истинной и ты меня забудешь!
– Я НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ ТЕБЯ! – рычу. – ТЫ ЧЕГО?!
– Знаешь, как мне больно будет?! Я не смогу так… мы и так зашли слишком далеко, – девушка отталкивает меня и обнимает себя руками.
– Я хочу тебя, – снова хватаю Марьяшу, тыкаюсь в ее лоб своим, – до безумия хочу… и люблю…
– Если бы все было так просто… если бы было…
Отступаю. Внутри меня все выжжено. Бесконечными попытками достучаться, объяснить ей свои чувства. И вроде бы логично. Мы не истинная пара, и у меня в любой момент может появиться волчица.
Но я не хочу в это верить! Мы с Марьяшей единое целое. Осталось лишь закрепить это меткой. Но, блядь, ее нет! Порой мне хочется кожу содрать, чтобы не видеть это чистое тело.
Марья кладет на пол матрас.
– Прости, есть только такой.
Молчу. Я знаю, что должен защитить ее. Потому что состояние Марьи ухудшается. Сегодня я спас ее, а завтра она кинется под автобус. Не по своей воле.
– Внутри меня тьма, – вдруг говорит девушка, когда я тушу свет и плюхаюсь на жесткий матрас, – я чувствую ее, Драган. Она оттесняет свет. И мне очень страшно. Прости за мои слова. Но я напугана…
– Ничего не бойся, я с тобой…
– Ты всегда рядом, – тихо говорит она, я чувствую на себе теплый взгляд, – и я очень благодарна. Драган… я поняла кое-что о нас с тобой.
Не нравятся мне эти ее измышления.
– Что ты поняла? – вздыхаю.
– Если у тебя появится пара, я… не смогу больше ни с кем… ну… завести отношения.
В груди жжет от одной мысли, что она может о таком размышлять. Боги, любимая девушка так близко! Стоит протянуть руку и я коснусь ее мягких волос.
– Марьяш… – начинаю, но слышу размеренное глубокое дыхание.
Уснула…
И тут раздается тихий стук в дверь.
Глава 4
Драган
– Вы меня напугали, – усмехаюсь, когда спустя пару минут мы с матерью Марьяши сидим на кухне, – что случилось?
– Вы так кричали, – она вздыхает, – что чуть не перебудили весь дом.
– Простите.
– Сколько раз просила называть меня на «ты». Драган, ты как родной нам.
Вздыхаю. Кручу в руках пустую кружку. Маша забирает ее. Мать Марьи выглядит очень молодо для своего возраста. Ей около сорока, а на вид больше двадцати не дашь.
– Как я поняла из диалога, метки нет, а моя доченька не хочет становиться твоей? – усмехается она.
– Угу. Я понимаю. Но ведь…
– Ты любишь ее с самого детства, я знаю. Ваши отношения просто чудесны! Вы как в первый раз друг друга увидели, так не разлей вода стали. Мы были уверены, что метка проявится, как только вы достигнете зрелости.
– Но вот нам уже двадцать, а ее все нет.
Как же я жалок! Сижу в доме любимой и жалуюсь ее матери.
– Она будет, – тихо, но твердо говорит Маша, – просто нужно дождаться. Богиня знает лучше.
– Думаешь, мы не готовы?
– Всему свое время. Только прошу: не дави на нее. Марье непросто. Ее сила, сны… лунатизм. И предназначение. Это все очень на нее давит. Твоя мать бывает жестока в своем обучении.
– Знаю. И поддерживаю Марью.
– Как думаешь, кому из вас тяжелее? Тебе, сгорающему от любви, или ей, любящей и еще несущей такую ответственность, которая нам и не снилась? Ты нужен ей, Драган. И я доверяю тебе свою дочь. Знаю, что ты поступишь правильно.
Мы пьем травяной чай. Я обдумываю слова Маши. Марьяше тяжело. Но я ведь просто хочу немного облегчить ее ношу. Встать рядом и взять часть на себя.
Но если мама моей девочки верит, что мы истинные, то и я буду. И подожду еще. Пока Луна наконец-то не смилостивится.
– Спасибо, – мою чашки, – уже светает. Пойду немного посплю.
– Охраняй ее сон, Драган, – улыбается Маша.
Мы расходимся. Я тихонько захожу в спальню своей ведьмочки. Она мирно посапывает. Я снимаю одежду и превращаюсь в волка. Укладываюсь на свой матрас, и теперь он кажется мне самой мягкой периной. Ведь я с ней рядом.
И ее аромат ласкает мой нюх.
А просыпаюсь…
– АЙ! – слышу девичий визг, распахиваю глаза.
БАМ!
Спросонья чувствую сладкий запах Марьяши. А затем на меня заваливается мягкое тело.
– Ррр! – удивленно рычу, когда Марья начинает барахтаться и хватать меня за шерсть.
– Я забыла, что ты тут! – она снова взвизгивает, затем скатывается с моего тела. – Больно? Наступила на тебя, прости!
Она садится напротив, я потягиваюсь. Любуюсь своей ведьмой. Такая красивая. Растрепанная и сонная.
– Ты так спал? – улыбается, зарывается пальчиками в мою шерсть.
– Ррр, – прикрываю глаза, довольно скалюсь.
Люблю, когда она меня трогает. Я бы, конечно, желал ощутить ее пальцы в другом… кхм… месте. Но не в этом облике.
– Прости меня за вчерашнее, – она ложится рядом, заглядывает мне в глаза, – ты просто замечательный. Знаешь, сколько девушек в университете хотят с тобой встречаться?
Фыркаю.
– Особенно сейчас, когда Егор официально женился на Насте?
Закатываю глаза.
– Ну не надо, Драган. Ты в их понимании красавчик-мажор. И свободный.
Я занят навсегда.
Раздается стук в дверь.
– Войдите, – рассеянно произносит Марья, продолжая меня тискать.
– Оу! – в ее спальню вваливается огромная фигура Гордея. – Постыдились бы в родительском-то доме этсамое!
– Ты чего хотел? – спрашивает Марья. – Если ничего, то иди давай. Там тебя Поля в соцсетях заждалась.
Юный медведь густо краснеет.
– Мама сказала, что завтрак готов!
Её брат уходит.
– Я пойду в душ, а ты пока обращайся и одевайся. Сегодня у нас большой день. Волхв приезжает, Мара сказала нам всем быть у нее после занятий.
Волхв…
Наиль Арзанов – темный шаман и посредник между нашим миром и миром мертвых, месяц назад исчез. Его мертвая стая была перебита, а враг всего живого, заточенный в ледяной гроб, тоже пропал.
