Губы сделались сухие, и она их облизала.
– Когда его убили? – вышел из-за ее спины Павел. – Как?
– Вы кто? – молодой полицейский изо всех сил старался быть строгим.
– Павел Сергеевич Бурков, – нетерпеливо представился Павел. – Глеб Проскурин работал в моей фирме. Вчера со счета фирмы пропала крупная сумма.
* * *
День выдался не из легких. Вторая операция оказалась тяжелой, но Герман справился. Молодые интерны смотрели на него с восхищением.
Припарковав машину около дома, он по привычке посмотрел на окна. Слава богу, окна светились. Он терпеть не мог приходить в пустую квартиру.
Приходить в пустую квартиру приходилось часто, Кира нередко ездила по каким-то объектам и иногда являлась совсем поздно.
Жена выбежала к нему, едва он успел отпереть дверь, прижалась к холодной куртке.
Рядом с ней усталость прошла сразу, мгновенно, и он успел слабо удивиться, что только что смертельно хотел спать.
– Простудишься, – он ласково отодвинул жену. – Давно пришла?
– Глеба убили. – Кира обняла себя за плечи.
В теплой вязаной кофте она едва ли могла мерзнуть, в квартире было тепло.
– Какого Глеба? – глупо спросил Герман.
Единственный Глеб, которого они знали, был студент, снимавший в соседней квартире комнату.
Кира кивнула в сторону соседской квартиры.
– Ничего себе! – Он повесил куртку на вешалку, переобулся.
Жена укоризненно на него посмотрела. Наверное, отреагировать требовалось как-то по-другому. Но он врач, он к смертям привык.
– Глеб не пришел ночевать. Любовь Ивановна жутко волновалась…
Соседке постоянно казалось, что она вот-вот скончается, и она постоянно дергала Германа. На самом деле бабка была здоровее многих молодых, о чем он нередко честно ей говорил. Как ни странно, старушка не обижалась.
– А потом пришли из полиции. Глеба обнаружили у нас в парке, в сугробе около забора. Случайные прохожие обнаружили. Мог бы до весны под снегом пролежать.
Зима в этом году была ненормально теплая. Снег стремительно начал таять сразу после Нового года.
Кира продолжала обнимать себя за плечи.
– Тебя что, знобит? – спросил Герман.
Соседского парнишку было жаль, но не настолько, чтобы из-за его смерти долго и искренне печалиться.
Кира сердито дернула головой. Она не любила, когда он при ней начинал быть доктором.
– Глеб работал в фирме Павла, моего бывшего мужа. Вчера там со счета пропали деньги. Павел считает, что Глеб как-то к этому причастен.
– Ты с ним встречаешься? – Во рту стало противно, Герман поморщился.
– Я с ним встретилась сегодня в подъезде. Впервые за много лет. – Кира заглянула ему в глаза. – Герман! Ты моя жизнь и мое счастье! Пожалуйста, не придумывай глупостей!
Она совсем не умела улыбаться, когда сняла квартиру по соседству с ним. Тогда у нее было упрямое и скорбное лицо Мадонны, и ему почему-то было больно смотреть на несчастное лицо. Обычно он вообще не смотрел на соседей.
Герман ее отодвинул, пошел мыть руки. Жена из коридора смотрела на него в зеркало.
– Ты устроила Глеба в фирму мужа? – спросил он у зеркала.
– У меня один муж – ты! – отрезала Кира. – Глеб искал подработку, и я посоветовала ему отправить резюме Павлу. Послушай! Его фирма пишет для нашей конторы софт. Я не могла о ней не знать! Фирма считается хорошей. И устроиться в частную фирму на подработку лучше, там не требуется отсиживать положенные часы.
– Павел женат?
– Понятия не имею! Герман, перестань! Ну не мучай ты ни себя, ни меня!
Лицо у жены было несчастное.
Герман вытер руки.
Кира прижалась к его локтю.
– Если Павел прав… Глеб не похож на воришку! И на идиота не похож, он не мог не понимать, что кража вскроется.
– Ты много видела воришек в своей жизни? – усмехнулся Герман.
– Я их вообще не видела, но… Если Павел прав… Не представляю, как можно было заставить Глеба пойти на преступление… Его как-то обманули! Деньги ушли на зарубежный счет.
Герман вздохнул, прошел в спальню.
– У меня сегодня была сложная операция, – сказал он, переодеваясь.
– Ты гениальный хирург! – подхалимски похвалила Кира. – Я тобой горжусь!
– Вот и гордись! – проворчал он.
– Пельмени будешь?
– Буду.
Жена заспешила к плите, он прошел следом, сел за стол.
Эту квартиру они купили три года назад. Герман продал свою однушку, добавил денег. Кира с упоением занималась новым жилищем, контролировала рабочих, с удовольствием заказывала мебель.
Жена новую квартиру любила. Дома всегда были чистота и порядок, даже когда она приезжала с работы поздно.
– Как его убили? – неожиданно спросил Герман.
Когда они сюда переехали, Глеб уже жил в соседней квартире, и Герман долго считал его внуком старой соседки. Когда узнал, что парень жилье снимает, поразился. Характер у старушки был тот еще, Герман ее дольше трех часов бы не выдержал.
– Застрелили. Труп оттащили под деревья, в сугроб. – Жена поставила перед ним полную тарелку, села напротив. – Полиция считает, что это произошло ночью, в темноте.
– А ты почему не ешь?
– Не хочу.
– Ну хоть чаю выпей! – поморщился Герман. – Сидишь как официантка!
– Официанты не сидят. – Кира все-таки встала, включила чайник.
Ему нравилось, когда она его слушалась.
– Глеб нормальный парень, он не стал бы ломать себе жизнь ни за какую сумму. Ясно же, что кража обнаружится! – Кира прислонилась к рабочей столешнице. – Я не верю, что его можно было заставить пойти на это чем-то даже очень серьезным. Его каким-то образом обманули!
У жены были хрупкая точеная фигурка и нежное лицо, обрамленное густыми русыми волосами. Нужно быть идиотом, чтобы поменять ее на какую-то другую бабу.
– Или этот кто-то сам перевел деньги, а Глеба убил, чтобы отвести след. – Герман не собирался включаться в рассуждения об убийстве соседа, само получилось.
В этих рассуждениях было что-то бабье, от Агаты Кристи, и Герман на себя разозлился.
* * *
Милы дома еще не было. Павел заглянул в стоявшую на плите сковородку, включил под ней газ. В сковороде были кусочки курицы с картошкой. Курицу ему не хотелось, но искать что-то другое он не стал.
Дверной замок зашуршал, когда он, поковыряв курицу, принялся за чай. Павел отодвинул кружку с чаем, вышел в прихожую встретить жену.
Мила успела сбросить шубку. Шуб у нее было несколько, и, по мнению Павла, одна нелепее другой. Эта, которая сейчас свисала со стула, была розовой с грязными разводами. Шуба напоминала ему шкуру облезлой кошки, хотя сшита была из искусственного меха, а кошки не бывают розовыми.
Жена подставила ему пухлые губки, он послушно их чмокнул.
– Как успехи? – спросил Павел.
– Отлично! – жена засмеялась, глядя на себя в зеркало. – Егор очень доволен.
Егор был кем-то вроде ее продюсера и казался Павлу постаревшим подростком. У него были длинные седые волосы, руки в татуировках и серьга в ухе. Но при этом продюсер был не глуп и ухитрялся держать группу на плаву.
– Мила, у нас неприятности, – вздохнул Павел.
Говорить об этом не хотелось, но тянуть не имело смысла.
Мила медленно к нему повернулась. Раскосые карие глаза смотрели с напряженным вниманием.
– Кто-то умыкнул со счета фирмы все деньги.
Уточнять, что это произошло с зарубежным счетом, не стал. Это картины не меняло. Официальный счет фирмы в данный момент был почти пуст.
– Как это? – жена с изумлением застыла.
– Вчера вечером деньги со счета исчезли.
– Ты заявил в полицию? – Она отвернулась, приблизила лицо к зеркалу.
Не похоже, что известие ее сильно расстроило.
– Ну конечно! – не стал вдаваться в подробности Павел. – Но полиция нам не поможет, деньги были переведены на зарубежный счет, и не думаю, что они там задержались.
Жена, обойдя его, прошла в комнату, села в кресло, подтянув к груди колени. Короткое сценическое платье в блестках обнажило круглые бедра. В последнее время она начала полнеть.
Павел молча прислонился к книжной стенке.
– Что теперь будет? – Пухлые губы внезапно перестали казаться пухлыми. Павел слабо этому удивился.
– Какое-то время нам придется сильно сократить расходы, – терпеливо объяснил он. – Потом, я надеюсь, положение выправится.
Заключенные договоры на текущий год у фирмы были, по ним придут авансы. Продержаться нужно только пару месяцев.
Если договоров не прибавится, придется сократить персонал, без этого не обойтись.
– Что значит сократить расходы? Ты считаешь, что я швыряюсь деньгами? – Она не возмущалась, она искренне не понимала.
– Нет, я так не считаю.
– Так что значит сократить расходы? Перестать есть?
– Например, не ехать на Мальдивы, – вздохнул Павел.
На Мальдивы они летали зимой много лет подряд. Это стало почти традицией.
– Мы не можем позволить себе двухнедельный отпуск? – Мила спрашивала беззлобно, почти весело.
– Пока не можем! – отрезал он.
На самом деле отказ от привычного двухнедельного отдыха их не спасет. Но и ехать отдыхать, когда сотрудникам нечем платить зарплату, Павел считал недопустимым.
Жена покусала губы, облизала их языком. Губы снова сделались нормальными, пухленькими.
– Павел, все выправится!
Он думал, что успокаивать придется ее, а получилось, что это она его успокаивает.
– Я буду все для этого делать, – заверил он.
Ничего другого ему не оставалось.
Жена подвинулась к краю кресла, похлопала по сиденью – сядь сюда. Павел послушно примостился рядом с ней.
