Причем для того, чтобы качать было сподручно, Неждан поставил всю эту конструкцию у дерева с подходящей веткой и веревкой из лыка, сладив все под ногу.
Наступил на палку, что выступала рычагом. Верхняя корчага опустилась под весом человека, выдувая воздух и сгибая немного ветку.
Убрал ногу. Ветка, к которой была подвязана корчага, распрямилась и подняла верхнюю корчагу, засасывая воздух в ящичные меха.
Просто и удобно.
Стой себе да как педалькой автомобильного насоса работай.
Эти же меха использовали и потом, в импровизированном горне, сооруженном на месте развалившейся сыродутной печи. Ну а что? Вещь-то хорошая – и работала, и сразу не развалилась, и особо не утомляла, и работать с ней оказалось удобно.
Вернидуб смотрел на все, что делал Неждан, во все глаза, стараясь запомнить каждое движение. Мысля, как потом пояснил, что любой жест может иметь значение. Явно желая это повторить позже уже у себя.
Ну и расспрашивал.
Куда без этого?
Горя при этом глазами, полными живого любопытства.
А уж когда удалось изготовить кривой-косой, но топор – вообще переполнился восторгами. Тем более что и тут парень поступил необычно – на якутский манер. Выковал. А потом обмазал глиной да несколько часов держал в костре. Положив при этом под глину на левой стороне клинка угольную пыль. Что позволило насытить ее там углеродом и закалить.
Такое себе решение.
Однако оно позволяло обойти технологически сложную процедуру кузнечной сварки. Ведь в топор кромку лезвия в те годы вваривали, делая ее из хорошего металла, как правило, цементной стали[31]. Покушаться на такую процедуру с каменным молотком Неждан даже и пытаться не стал. Вот и пошел таким необычным путем, в очередной раз удивив седого.
– Как же это все нудно и утомительно… – тяжело вздохнув, произнес парень, продолжая на камне формировать спуск и заточку.
– Хочешь, давай я буду его точить, – пожав плечами, произнес седой.
– Да нет. Я о другом. Сколько мы с тобой мучались с крицей? Разогрел. Посыпал песочком[32]. Осторожно постучал. Снова разогрел. И так по кругу. Сколько сил и времени на это ушло? А угля? Мы же сожгли целую прорву угля! Куда такое годится? Как мне кажется, это совершенно нетерпимо и того не стоит.
– Ты что! – взвился Вернидуб. – Ты хоть представляешь, какое сокровище сделал?!
– Это?! Сокровище?! – скривился Неждан. – Дрова можно рубить и ладно.
– В том-то и дело! – подался вперед Вернидуб. – И дрова. И не только дрова. Любой род с руками оторвет такой топор. Видишь, какой он у тебя тяжелый получился. Вон и топорище ему большое приладить собираешься. Таким лес рубить – песня. А лес ладный всем и всегда надобен. Али жилье ставить, али еще чего. Столько с этим мучений!
– А надо, надо, – с нажимом произнес Неждан, – чтобы в каждой семье топор был. А лучше два – большой и малый. И нож большой, а не эта малютка. Да и серпы. Ты видел эти серпы? Они для детей? А косы? Где косы? Я о них только слышал. Да и рало надобно оковывать, чтобы добро пахало. Боже-боже… – покачал головой парень. – Столько всего нужно, чтобы вырваться из этой нищеты…
– Соль, – серьезно произнес Вернидуб.
– Что соль?
– Без своей соли все одно мы будем почти что весь урожай сбывать за бесценок. Только где ее взять?
– Вон там. Пожалуйста. От трехсот до пятисот миллиграмм на литр, – произнес Неждан, махнув рукой в сторону реки. – Но если выпаривать ее как есть, можно все леса извести.
– Из обычной воды? – удивился седой.
– Да. Только ее там мало. Всего на самом кончике ножа, – показал он пальцем, – если большую корчагу выпарить. Сам понимаешь – бессмыслица. Мы замучаемся и весь лес в округе изведем.
Вернидуб покивал. Нарисованная картина ему не понравилась совершенно…
Глава 8
166 год, июль, 30
– Совсем себя не бережешь, – с некой досадой произнес Вернидуб, глядючи на то, как парень разминает спину, затекшую от работы в сгорбленном состоянии.
Неждан хотел отшутиться фразой «На том свете отдохнем», но осекся, так и не открыв рот. Ведь он сам, получается, был уже на том свете. Умер? Умер. Куда-то попал? Попал. А каждому по вере его. Или как там было?
Понятно, юродство. Однако он вечерами, когда Вернидуб уже засыпал, порою думал над этой проблемой. Безрезультатно. Из-за острого недостатка сведений.
Вот и сейчас он замер.
Несколько секунд постоял в каком-то зависшем состоянии. После чего повернулся к седому и выдал первое, что смог подобрать:
– Винтер из каминг. Ой. Тьфу ты. Зима близко.
– А это было сейчас на каком языке?
– Да кто его знает? – пожал плечами Неждан, заметив, впрочем, что седой ему не поверил. Тот вообще иначе стал относиться к парню после того, как он сделал железный топор. И не из-за того, что Неждан умел добывать металл. Нет. Это, без всякого сомнения, было важно, однако время от времени встречалось в здешних местах. Зацепило его то, что парень ясно понимал то, что делает. И мог объяснить. Более того, на ходу импровизировал, подтверждая свое знание. Свое ведание.
Хуже того.
Вернидуб начал все серьезнее и серьезнее относился ко всему тому, что парню показалось или привиделось. Это выглядело странным и заставляло Неждана следить за своим поведением и стараться фильтровать речь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
