13 демон Асмодея. Том 5 — книга №5 серии «13-й демон»

Картина была знакомая, я точно нечто похожее уже видел, причём именно как демон перекрёстка, а не как Денис Давыдов. Как Денис я такое вижу впервые.

– А что это за пятна такие? – Мазгамон удивительно быстро очухался, взял себя в руки и начал действовать более рационально. Он бубнил уже за перегородкой, я даже не заметил, как демон туда зашёл. – Да не рвись ты, мешаешь. О, и на ногах тоже. Денис, а эти пятна не заразные?

– Какие пятна? – я встрепенулся и бросился к нему. – Что ты здесь де…

Не договорив, я замер, глядя на склонившегося над пациентом Мазгамона. Этот придурок сильно наклонился, что-то разглядывая на животе совсем молодого парня, бьющегося в своих мягких оковах. Похоже, жизнь этого кретина ничему и никогда не учит.

– Вот пятна, – Мазгамон выпрямился и указал на живот, а потом на ноги. На коже действительно было много слившихся геморрагических пятен. Голень одной ноги была уже просто красной, и эта гиперемия напоминала рожу, во всяком случае, очень была схожа с языками пламени.

– Вот чёрт, – я побежал к растерянному федьдшеру. – Помоги мне, – и принялся закатывать на ногах «моего» пациента штанину. – Почему ты о них ничего не сказал? – рявкнул я на сержанта.

– Их не было, – он уставился на геморрагии как баран на новые ворота. – Правда, не было, клянусь!

– Что происходит? – ко мне подошёл майор, наблюдавший за нами в отдалении. – Вы знаете, что с ними? Это инфекция?

– Нет, я уже говорил, что это не инфекция, – ответив, я закрыл глаза и прошептал. – Огонь святого Антония.

После этого провалился в воспоминания из той, прежней жизни. Демона вызывал молоденький священник в монастыре одного из миров. Это было очень необычно и очень хорошо поощрялось. Всё-таки святоши – лакомая добыча для любого демона перекрёстка. Мне повезло, я принял вызов первым.

В монастыре полыхала эпидемия, все монахи были похожи на одержимых, но экзорцизмы не помогали. Вдобавок ко всему на телах заболевших монахов начали появляться пятна, потом их начинали бить судороги, у некоторых открывались кишечные кровотечения. Смерть была настолько мучительной, что священник не выдержал и вызвал демона. Он готов был рискнуть своей бессмертной душой, чтобы избавить братьев от мучений.

Эта сделка меня тогда очень хорошо подняла по карьерной лестнице, ну а потом случился тот случай, когда Асмодей собственноручно отправил меня в реанимацию… В общем, неважно. А важно было другое: эти пятна называли «огнём святого Антония». Я знаю, что здесь произошло, но нужно было убедиться.

– Давыдов! – я резко открыл глаза. Передо мной стоял майор, и недоумённо хлопающий глазами Мазгамон. Фельдшера видно не было. – Что с моими людьми?

– Господин майор, вы хлеб сами печёте? – спросил я, тряхнув головой, прогоняя воспоминания, вызвавшие во мне непонятное отторжение.

– Нет, – Васильев даже растерялся от этого вопроса. – В деревне соседней закупаем, а что?

– Покажите мне его, – твёрдо сказал я, и тут к нам подбежал фельдшер.

– У них, у всех такие пятна появились, – выпалил он. – Что это? Какое-то кровотечение?

– Да, почти, – я кивнул своим мыслям. – Но больше всё-таки мозг страдает. Покажите мне хлеб, – почти по слогам повторил я.

– Денис, ты есть, что ли, захотел? – нахмурившись, спросил Мазгамон.

– Заткнись, – бросил я ему, вопросительно посмотрев на майора.

– Идём, – немного подумав, ответил Васильев и направился из палаты.

Я пошёл за ним, а за мной почти бежал Мазгамон. Шли мы недалеко. Кухня располагалась за соседней дверью. Двое парней в огромных поварских колпаках варили что-то в огромных кастрюлях. Пахло, кстати, вполне съедобно.

– Кирьянов, покажи курсантам хлеб, – распорядился майор.

– Какой? – тут же отозвался один из поваров и, в ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил: – Хлеб мы закупаем, но я бездрожжевые лепёшки пеку. Некоторым они больше нравятся.

– Муку где берёшь? – деловито спросил я, подходя к столу и беря протянутую булку. Бросив её на доску, принялся резать, чтобы внимательно рассмотреть, что у неё находится внутри.

– Из гарнизона с остальными продуктами привозят, – вместо повара ответил Васильев.

– Это хорошо, – пробормотал я, внимательно разглядывая нарезанные куски. – Есть! – воскликнув, я жестом подозвал к себе Васильева и Мазгамона, показывая им чёрно-красные вкрапления, отчётливо видимые в белом мякише.

– Что это? – Васильев хмуро разглядывал эти вкрапления, и на его лице застыло брезгливое выражение.

– Это спорынья, – я бросил заражённый хлеб обратно на доску. Почему-то сильно захотелось помыть руки, несмотря на то, что я всё ещё был в перчатках. – Болезнь называется эрготизм. Ваших людей отравили, господин майор. Вы, скорее всего, предпочитаете лепёшки, которые печёт ваш повар, как и все, кто остался на ногах.

– Вы уверены, Давыдов? – майор смотрел на меня, не мигая.

– К сожалению, да, – я посмотрел на него сочувственно.

– Кирьянов, проверь, – глухо произнёс майор. – Хлеб сегодня на стол не ставить! Лепёшек побольше напеки. Вы сможете их вылечить?

– Я не знаю, – я стиснул зубы. – Противоядия не существует. Будем пытаться, что нам ещё остаётся. Но при таком поражении нервной системы их нежелательно перевозить. Дорога слишком дальняя и плохая. Я свяжусь с полковником Былиным и попрошу прислать ещё хотя бы пару фельдшеров и побольше лекарств с реанимационным оборудованием, просто на всякий случай.

– Да, хорошо, – майор потёр переносицу. – А я, пожалуй, навещу эту проклятую деревню. Проблема в том, Давыдов, что мы находимся фактически на вражеской территории, так что всякое возможно. Но просто так я этого точно не оставлю! – и он ударил кулаком по ладони.

– Не наделайте глупостей, господин майор, – я смотрел ему прямо в глаза. – Нужно сначала выяснить, был ли это злой умысел, и только потом предпринимать что-то радикальное.

– И как это выяснить? – спросил Васильев язвительно. – Вряд ли пекарь, у которого мы хлеб закупаем, сразу же сознается.

– Очень просто, нужно выяснить, заболел кто-то из местных или нет, – снова встрял Мазгамон. – Если заражённое зерно перемололи в муку по ошибке, то таким вот хлебушком со странной начинкой кормили всех, и своих тоже. Ну а если ни одного «одержимого» в деревне нет, то тут даже спрашивать не о чем.

– Ты иногда говоришь удивительно здравые вещи, – сообщил я Мазгамону, удивлённо глядя на него. – Может, тебя почаще душить нужно? Недостаток кислорода, похоже, неплохо стимулирует твою мозговую деятельность.

– Я не тупой, что бы ты обо мне ни думал, – огрызнулся демон.

– Вы же поможете мне разобраться? – немного подумав, принял решение майор. – Поедете со мной в деревню и посмотрите на больных, если нам кого-то попытаются подсунуть?

– Ну-у, – протянул я. Ехать и кого-то разоблачать не хотелось, а с другой стороны, если они действительно не знают, что мука заражена спорыньёй? – Если не получим другой приказ, – наконец, сказал я. – А пока мы с курсантом Довлатовым начнём лечить наших парней и свяжемся с полковником Былиным.

– Я сам с ним свяжусь, – Васильев направился к выходу из кухни. – Если что-то будет непонятно, тогда вы присоединитесь.

– Может, сделку заключим? – зашептал Мазгамон, когда мы уже шли по коридору к палате. – Ну, Фурсамион, ну что тебе стоит? Раз – и все здоровы, это же круто!

– Ни слова о сделках, могущих повлиять на исход заболеваний, ты меня понял? Ни с каждым отравившимся по отдельности, ни с командиром. Если узнаю, не обижайся, – улыбнувшись демону улыбкой голодной акулы, я стремительно вошёл в палату, стараясь не прислушиваться к бормотанию про то, что я козёл, и что сам даже с Велиалом умудрился договорчик подписать, а бедному демону перекрёстка всё время по рукам бью.

Ладно, не до задетых нежных чувств Мазгамона сейчас. Надо все нейролептики, какие есть, собрать и растворы. Дальше тянуть уже нельзя. И я, отловив носящегося по палате фельдшера, начал скороговоркой надиктовывать ему назначения.

***

Велиал открыл глаза, осматривая уставшим взглядом Мёртвую Пустошь. Хорошо, что аномалию им удалось убрать без особых проблем, и теперь можно было перемещаться в пространстве, используя свои способности. На небольшие расстояния, правда. Но и короткими прыжками добираться до места явно было проще, чем пилить на обычном транспорте этого мира.

Вокруг царила подозрительная тишина, и нигде, вплоть до горизонта, не было видно ни одного движения. Лишь несколько раскатов грома и сгущающиеся над Пустошью тучи навевали на Падшего непонятную тревогу.

– Ну и где они? – сквозь зубы процедил Велиал, стараясь сконцентрироваться и почувствовать сущности двух архангелов, которых он оставил здесь на какие-то несколько часов.

Ничего! Лишь лёгкий остаточный фон их аур царил вокруг. Приложив руку ко лбу, Падший выругался сквозь зубы и присел на корточки, рассматривая следы, отпечатанные в пыли и прахе этих проклятых несколько веков назад земель. Судя по всему, братья не стали его слушать и пошли к стоявшему в отдалении от места их появления замку.

– И чего вам не стоялось-то на одном месте? – прорычал Велиал, поднялся и чуть ли не бегом двинулся в сторону замка, куда вели следы его взбалмошных младших братьев. – Михаил! Люцифер! – он остановился возле ворот и, усилив голос, позвал архангелов.

Звук его голоса разнёсся по Пустоши, вспугнув стаю изменённых ворон, больше похожих на раскормленных летающих телят, по крайней мере, размерами. В небе сверкнула молния, и начал идти мелкий, противный дождь. Усилившийся ветер, сформировался в небольшие смерчи, быстро затерев все следы, по которым Падший мог хоть немного ориентироватьс.

– Да что б вас всех! – саданул он кулаком по воротам замка. Их окутало приятное голубоватое свечение, и Велиала отбросило назад на приличное расстояние прямо в центр одного из вихрей. Выбравшись из него, выплёвывая изо рта пыль, Падший сжал кулаки, усмиряя вырывающееся из него раздражение, чтобы ненароком не уничтожить здесь всё живое. – Фурсамион! Я уже ненавижу этого мелкого демона, – процедил Велиал, почувствовав знакомую ауру от активизирующейся на его прикосновения защиты.

Внезапно он ощутил чужое присутствие. Неприятное, липкое и такое знакомое. Подняв голову, он всмотрелся в тучи и усмехнулся, призывая свой лук и беря его в руку.

– Покажитесь, – тихо и требовательно произнёс он, расправляя свою ауру на всю мощь. Тень от крыльев накрыла Пустошь, захватывая большую часть Петровки.

– Велиал, – прямо в воздухе, высоко в небе, начали проявляться силуэты четырёх всадников, лица которых были скрыты глубокими капюшонами. Молнии начали бить чаще, а от участившихся раскатов грома дрожала земля.

– Что вы здесь забыли? Вас сюда никто не звал, – тихо и твёрдо проговорил Падший, и в его глазах начали пробегать красные молнии. Ещё только этой четвёрки здесь не хватало.

– Двое братьев здесь, вместе на этой земле. Каждая их встреча приводит к одному и тому же финалу, и никто не в силах изменить это, – прогремел голос одного из всадников. Спускаться вниз, как и приближаться к плохо контролирующему себя архангелу, никто из них пока не спешил.

– Вам нечего здесь делать. Они здесь не для этого. Этот мир не будет разрушен, – как можно уверенней проговорил Велиал. Ему бы тоже хотелось в это верить, но пропажа оставшихся наедине братьев не внушала оптимизма.

– Не говори ерунды, – рассмеялся ещё один, облачённый во всё чёрное.

– Убирайтесь отсюда, – стиснул зубы Падший, не понимая, почему он должен был разбираться с этим неприятным явлением, каким являлись всадники.

– Ты не вправе нам приказывать. Что ты делаешь? – сбавил тон тот, кто был облачён во всё красное, увидев, как Падший накладывает на тетиву сразу четыре стрелы. – Ты где его нашёл? Он же считался утерянным! И вообще, ты нас убить не можешь, мы творения…

– Проверим? – ласково улыбнулся Падший, натягивая тетиву. Воздух вокруг Велиала начал сгущаться, а фигуру юноши окутало приятное, успокаивающее сияние.

– Мы будем жаловаться! – прокричал всадник, восседающий на белом коне, и, развернувшись, пришпорил скакуна, уносясь куда-то ввысь первым.

– Да-да, считай, что докладная на тебя обеспечена! Больше мы не станем отвечать за опоздание, если эти агрессивные братья набросятся друг на друга. Ты никогда, Велиал, не смотрел на всю картину целиком, за это ты и поплатился.

В очередном раскате грома и яркой вспышке молний все четыре всадника исчезли, а над Пустошью засветило яркое солнце, выглянувшее из-за рассеивающихся туч.

– Дела, – Велиал убрал лук и в очередной раз прикрыл глаза. – Они только своим появлением здесь дел наворотить смогли. Ну кто их просил лезть-то? Так, вернёмся к нашим баранам. Где мне их искать? Ладно, если бы их кто-нибудь приговорил из Петровки, я бы это точно смог почувствовать. Мурмур! – неожиданно воскликнул Падший, вспоминая, что где-то здесь вместе с братьями он оставлял павшего в немилость герцога. Велиал щёлкнул пальцами, вкладывая в призыв немного силы.

Раздался хлопок, и прямо возле его ног появился непрезентабельного вида мужчина, возраст которого Падший вот так сразу назвать бы и не смог. Он пристально посмотрел на Велиала блуждающим стеклянным взглядом и, громко икнув, завалился на землю.

– Мурмур, – властным голосом произнёс Велиал, наклоняясь к мужчине, сразу почувствовал сильный запах алкоголя и уже сформировавшегося перегара. – Ты что, пьян?! – удивлённо воскликнул он, переворачивая на спину захрапевшее тело.

– Я… нет… немного, – еле ворочая языком простонало тело и открыло мутные глаза. – Они такие милые все. Мы это… просвещались, вот! – он вытянул перед собой руку, рассматривая на ней пальцы.

– Да быть того не может, – выдохнул Падший и приложил руку ко лбу герцога Ада, очищая тело его вместилища от губительного действия спиртного. Из Юрчика сразу же начал выходить дурно пахнущий туман, поглотивший закашлявшегося Велиала, не спеша рассеиваться.

– Как голова болит, – простонал Юрчик и сфокусировал взгляд на Падшем, когда облако этого странного пара наконец-то смогло рассеяться. – А ты кто такой? – внятно произнёс он, схватившись за голову.

– Мурмур! – Велиал не сразу понял, что происходит, но, когда до него дошло, он вновь приложил ладонь ко лбу старающегося отстраниться от него Юрчика. Прошло несколько секунд, и герцог наконец смог взять контроль над телом смертного.

– Велиал, это не я! То есть я, но не совсем, – затараторил он, вскакивая на ноги. – Он смог подавить меня и вышвырнуть на задворки сознания, когда те мужики предложили ему вместе с ним выпить и подлечиться. Это такой позор, только никому об этом не говори, хорошо?

– Где они? – раздражённо повёл плечами Падший.

– Мужики? Так там они, в Петровке…

– Братья где?! – не выдержал и рявкнул Велиал, сжимая кулаки.

– В деревне. Я видел, как их в дом к какой-то бабульке завели, чуть ли не под конвоем, – протянул Мурмур.

– Идём, покажешь, где видел их в последний раз. И расскажешь, что с тобой произошло. Может, зря я всадников выгнал с этой земли, и лучше стереть её с лица Вселенной? Ну а что: нет земли, нет проблем, – бормотал Падший, шагая за постоянно оглядывающимся Мурмуром по землям Мёртвой пустоши.

Глава 4

Я подошёл к постели того бойца, который чуть не придушил Мазгамона в день нашего приезда на заставу.

– Ну что, рядовой Сомов, будешь ещё на кого-то нападать? – спросил я, подтягивая стул к кровати и снимая с шеи фонендоскоп.

– Если только на врагов, – ответил сидящий в кровати парень. Он уже третий день не проявлял агрессии, отвечал на вопросы, в общем, вёл себя довольно хорошо, и я принял решение снять с него путы.

– Это хорошо, – я начал слушать его лёгкие, потом пальпировать живот. – Как самочувствие?

– Тошнит немного, но в общем терпимо, – Сомов слабо улыбнулся. – А правда, что мы все заболели из-за хлеба?

– Да, правда, в муку попала спорынья, а это очень неполезная для организма штука, – я поднялся на ноги, чтобы перейти к следующему пациенту, но тут из-за перегородки раздался вопль.

– Ай, зараза! Как ты вырваться сумел! Не трогай меня! – вопил Мазгамон.

– Твою мать, ну как он умудряется приключения на ровном месте найти на свою задницу? – ругнулся я и бросился к этому недоумку на помощь.

Отдёрнув занавеску, я ворвался в этот отгороженный закуток, где Мазгамон должен был, по идее, осматривать пациента. Вот только бойцу удалось высвободить руки из удерживающих его мягких пут, он схватил демона за руку и… укусил его?

– Вот, смотри, что он наделал! – ко мне подскочил Мазгамон, суя под нос руку. На предплечье виднелись глубокие раны – следы зубов. – Он мне чуть руку не отгрыз!

Извивающегося бойца в это время завалили на кровать два дюжих санитара и снова привязали к ней.

– Почему он такой возбуждённый? – нахмурившись, спросил я, осматривая рвущегося и рычащего больного. – Мы им конские дозы нейролептиков колем, он вялым должен быть, полусонным.

– Денис, ты собираешься меня перевязывать? – Мазгамон снова сунул мне под нос руку. Перевязка нужна ему была, чтобы никто не видел, как он под бинтами залечит рану. Уж что-что, а терпеть боль и какие-то неудобства демон точно не станет.

– Да погоди, – я отмахнулся от него. – Ларина сюда, быстро! – отдал я распоряжение санитару, и тот побежал за фельдшером, старшим сержантом Лариным, встретившим нас в этом подобии полевого госпиталя.

– Слушаюсь, – и санитар побежал за фельдшером, а я потянулся за листом назначений, находящимся в специальной ячейке на спинке кровати.

Всё правильно, конкретно этому бойцу я нейролептики не отменял. Он был очень плох, симптоматика никак не хотела уходить, и я всё больше склонялся к мысли, что парень не выживет. Но пытался вытащить, или хотя бы облегчить его уход. Так почему прекратили действовать лекарства?

– Денис Викторович, – ко мне подскочил бледный Ларин. – Что случилось?

– Почему рядовой Рябинин укусил курсанта Довлатова? – прямо спросил я фельдшера, глядя ему прямо в глаза.

– Я не…

– Кто позволил себе отменить мои назначения? – мой голос приобрёл вкрадчивость демона перекрёстка. – Почему ты не ввёл Рябинину нейролептики?