Остается последняя надежда: дозвониться, наконец, до Пети и понять, что происходит…
Надежда все еще теплится в груди, что ошибка произошла, и хоть разумом я понимаю, что это не так, но мне отчаянно не хочется думать, что брат меня так подставил, что из-за него я лишусь самого ценного, что имею.
И вопрос даже не в том, что это квартира. Нет, в первую очередь это память о моей бабушке, которая меня практически вырастила, так как родители у меня работали всю жизнь вахтовым методом, и я оставалась с бабушкой.
До сих пор помню, как мы вместе пироги пекли… а еще пончики и пирожки… с капустой отменно получались у нас, и всему, что знаю, меня бабуля моя научила.
Я ее рецепты выучила назубок… а теперь… кто-то отнимет у меня самое дорогое…
И всему виной моя глупая доверчивость. Хотя… Петя мне же родной. Кто бы мог подумать, что близкий человек может так поступить…
– Влада Владимировна, – врезается в мои мысли голос босса.
Я отрываю взгляд от своих пальцев и смотрю на босса, который закончил разговор и теперь внимательно изучает меня, при этом делая глоток.
Ароматный запах дорогого кофе витает в кабинете, а меня отчего-то тошнить начинает. Возможно, потому, что у меня во рту ни крошки не было со вчерашнего дня, или, может быть, из-за нервного потрясения, которое и не думает заканчиваться.
– Да, Максим Юрьевич? – отвечаю вопросительно.
Босс вновь хмурится, окидывает меня опять этим пронзительным взглядом, который уже начинает бесить.
Не знаю. Вообще-то, неприлично так людей рассматривать, но Невзорову явно плевать на приличия. Здесь он царь и бог, сам решает, как быть и что делать.
Хотя Невзоров по жизни победитель, а их, как известно, не судят.
Поэтому мое дело – просто отвечать на вопросы, которые явно собирается мне предъявлять мой босс.
– Вы не хотите мне ничего рассказать, Влада Владимировна?! – наконец нарушает он долгую паузу и отставляет чашку. Фарфор стукает об стол, и этот звук отчего-то мне кажется оглушительно громким.
Вздрагиваю и вновь смотрю на Невзорова, а сама даже сейчас думаю о том, какой же это импозантный мужчина.
Правда, эта красота опасная и губительная. Такой красотой обладает ядовитая тварь, которая заставляет замереть в восхищении, оцепенеть, понимая, что один укус, одно прикосновение ядовитого жала – и ты погибнешь.
Очередной вопрос Невзорова выбивает из колеи и заставляет уже не просто нервничать, а злиться. Уже не знаю, как и сказать, что я его проклятый разговор случайно услышала!
– Я уже все сказала. Произошла случайность. Мне более нечего пояснять.
– Вопрос сейчас не про сегодняшний инцидент, – совершенно ровно и спокойно поясняет Невзоров.
А у меня душа в пятки уходит.
Про что он говорит?!
В чем хочет, чтобы я призналась?!
Мне кажется, что я уже ничему не удивлюсь, а еще бабушка говорила, что бог троицу любит. И этот день у меня начался с чехарды. Сначала с банком. Потом с боссом. А теперь… что еще осталось?!
В какие еще неприятности мне грозит влипнуть?!
А может…
Может, меня не просто так взяли на место помощницы Невзорова?! Ведь Максим Юрьевич начал кадровые перестановки неспроста. Был недоволен работой, но… у нас девчонки шептались, что он поймал на афере кого-то в руководящем звене и очень сильно наказал…
А что, если меня подставили? И сейчас босс обвинит меня в каком-нибудь промышленном шпионаже?!
По мере того как одна шальная мысль сменяется другой, меня бросает из жара в холод.
– Я не понимаю, о чем вы, – наконец выдавливаю из себя ответ, а сама пальцы с силой сжимаю.
– Поясню, – холодно отвечает босс, а затем будто выстреливает в меня обвинением: – Влада Владимировна, поясните, какое отношение вы имеете к кредитным махинациям?
Глава 6
Вопрос босс задает предельно уверенно и смотрит на меня так, что на мгновение я дышать перестаю.
Мне кажется, что не просто тучи сгущаются надо моей головой, а происходит что-то предельно страшное и непонятное.
Еще вчера я нарадоваться не могла, что стала помощницей такого человека, как Максим Невзоров. Бегала, окрыленная новыми перспективами, которые передо мной открываются.
Уже придумывала, что могу потратить деньги на подарки родителям, и вообще хотела накопить и сделать ремонт в старенькой бабушкиной квартирке, обновить стены, заказать кухню как на картинке.
Словом, устроить свое гнездышко, сохранив старые воспоминания, которые греют душу, но и подарить бабушкиной квартире новую атмосферу…
А сейчас… у меня хотят отнять дом, а босс, кроме того, что обвиняет меня в том, что я услышала его разговор с любовницей, еще и предъявляет какие-то страшные обвинения.
Наконец дар речи возвращается ко мне, и я задаю ошарашенный вопрос:
– К-кредитным м-махинациям?! – повторяю в шоке.
Невзоров кивает.
– Я ясно выразился, – поясняет скупо.
– Каким таким махинациям?! Вы меня в чем-то подозреваете?!
В глазах щипать начинает, и мне становится до безумия страшно.
– Я пока говорю только про то, что вы, Влада Владимировна, внесены в черные списки всех банков. А не про промышленный шпионаж. Хотя… От махинаций по кредитам до продажи тайной информации моим конкурентам – один шаг, учитывая долг, который на вас висит.
Невзоров проговаривает все на одной ноте, абсолютно ровным и глубоким, бархатистым голосом, который в любом другом случае вызвал бы чувственные мурашки у каждой женщины, а у меня сейчас – только ледяной озноб и испарину.
Я вроде и понимаю, что именно он говорит, но до меня просто не доходит. Ну никак не доходит смысл сказанного!
Я хлопаю глазами, прикусываю губу по своей дурацкой привычке! Всегда так делаю, когда жутко волнуюсь. Сжимаю пальцы и буквально прирастаю к креслу, пытаясь понять суть сказанного.
А потом… заторможенность и шок как рукой снимает, и я выдыхаю в ужасе:
– Вы… вы меня обвиняете в промышленном шпионаже?!
Удается хоть как-то сформировать мысль в вопрос, и я замираю. Босс же медленно поднимается из своего роскошного кожаного кресла, и я… я смотрю на этого дикого хищника, который весьма грациозно обходит стол и, коротким движением поправив брюки, слегка облокачивается на него.
Вроде и обычные движения, жесты, но… я в этом чувствую угрозу. Босс нарушает мое личное пространство, и я буквально спиной упираюсь в спинку кресла.
– Я пока ничего не считаю, – отвечает босс спокойно.
Но это спокойствие Невзорова очень напоминает хладнокровие змеи, которая выслеживает добычу, чтобы в нужный момент нанести убийственный удар.
– Я хочу услышать вашу версию, Влада Владимировна…
– Я ничего не понимаю…
Меня ужас берет. Неужели Невзоров уже знает о моей задолженности перед банком?!
То есть ему хватило буквально нескольких минут, чтобы узнать обо мне все то, что я сама узнала только этим утром?!
На мой обескураженный выпад босс растягивает губы в своей коронной ухмылке и проговаривает еще более спокойно:
– Мы можем играть в непонималки еще долго. Но я ценю свое время, поэтому предлагаю не ходить вокруг да около, а перейти прямо к сути.
Вновь делает паузу и окидывает меня настолько ледяным взглядом, что мне кажется, кто-то прямо сейчас затянул удавку вокруг моей шеи, еще чуть-чуть – и затянет. Лишит возможности дышать и жить…
– Я пока просто спрашиваю. Не советую пренебрегать моим желанием выяснить все. От этого зависит формат нашего дальнейшего разговора, Влада Владимировна, а возможно, и ваша судьба…
Чуть не присвистываю. Невзоров скалой нависает надо мной. Нарушает мое личное пространство.
Слишком близко ко мне расположены его длинные ноги, и мне хочется сжаться в комочек, но вместо этого я заставляю себя выпрямить спину.
В голове у меня проскальзывает очень много мыслей, и я хочу хоть как-то разобраться в том, что именно сейчас происходит, потому что в словах Невзорова определенно считывается угроза.
– Я так понимаю, вы думаете, что то, что я сегодня услышала… м-м-м… что могу воспользоваться этой информацией во вред вам?! – отвечаю вопросом на вопрос.
Максим Юрьевич цокает языком.
– Ближе к делу. Я пока ни о чем не думаю. Хочу разобраться в ситуации.
Не верю я Невзорову. Он не разобраться хочет, а наоборот, ставит меня перед фактом и давит, о чем и говорю.
– Вы не разбираетесь. Вы запугиваете меня прямо сейчас.
Вновь улыбка проскальзывает на чувственных губах мужчины.
– Уверяю вас, Влада Владимировна, я всего лишь пока разговариваю, пытаясь из вас вытянуть информацию.
Мне настолько от слов босса страшно становится, что сердце сжимается в груди, и я все же решаюсь выложить факты.
– Я не занимаюсь никакими махинациями, – мой голос срывается на писк, горло сжимается, и слезы все-таки соскальзывают по щекам, – честно… ик…
Я начинаю плакать. Не справляюсь с напряжением. И буквально реву.
Невзоров прищуривается, разворачивается, вытягивает из дорогой серебристой коробочки, которая лежит у него на столе, салфетку и протягивает мне.
Забираю и сморкаюсь достаточно громко, слишком по-детски, на что босс реагирует странной гримасой, которая проскальзывает по его лицу.
– А теперь, Влада Владимировна, четко и по существу. Без слез и истерики. Что, черт его возьми, с вами не так?!
Глава 7
Босс наклоняется вперед. Ставит свои крупные ладони на подлокотники кресла, буквально загоняя меня в угол.
Я чувствую себя тем самым мышонком, которого настиг большой и сытый кот. Смотрю в глаза собственного босса и чувствую, как мой пульс просто с ума сходит.
Замечаю даже малюсенький шрам над бровью Невзорова. Росчерк, который безумно идет этому холодному властному боссу. При всем ужасе ситуации меня так и тянет поднять руку и прикоснуться к этому шраму.
Надо же, какие мысли со страху в голову лезут!
– Имейте в виду, Влада Владимировна. Я не терплю женских соплей и истерик.
– Я понимаю, – отвечаю едва слышно.
– Скажу более, – продолжает Максим Юрьевич, – меня таким макаром не разжалобить. А учитывая сложившуюся ситуацию, советую рассказать все самой.
Ощущаю угрозу, которая буквально волнами исходит от мужчины, и до меня доходит, что Невзоров не шутит. Чудо вообще, что он со мной разговаривает до сих пор, а не увольняет без слов или чего похуже.
– Вы, Влада Владимировна, с недавних пор приближенная ко мне личность.
На этих словах у меня мурашки величиной со слона бежать начинают по коже, потому что даже тембр голоса у Невзорова меняется на какой-то интимный, личный. Мне дурно становится, потому что босс слегка наклоняется, а я, наоборот, вжимаюсь в спинку кресла, желая с ней слиться.
– Поэтому настоятельно рекомендую самой все рассказать как есть.
«Босс уже все знает», – щелкает в моей голове. Хотя… и немудрено. С его службой безопасности… Небось всю мою подноготную прошерстили, и, вероятнее всего, Невзоров сейчас действительно дает мне шанс.
– Максим Юрьевич. Я сегодня была в банке. У меня очень большая задолженность по кредиту. Банк отберет у меня квартиру… если я не погашу всю сумму сразу, да еще и пени… – выпаливаю я как на духу.
Босс прищуривается, вновь окидывает меня взглядом и выпрямляется, а у меня остается четкое понимание: Невзоров знает. Абсолютно все знает…
Наивная дурочка! Неужели я могла подумать, что служба безопасности олигарха такую информацию пропустит…
– Я так понимаю, что денег на погашение задолженности у вас, Влада Владимировна, нет, – ровно произносит босс и выпрямляется, вновь смотрит на меня с высоты своего роста, препарируя взглядом, словно амебу.
– Нет… у меня таких денег нет… – выдыхаю с какой-то болью и чувствую, как горло вновь спазмом сводит и слезы приближаются.
Усилием воли я сдерживаюсь и не плачу, так как не собираюсь выглядеть еще более глупо перед собственным боссом.
Максим Юрьевич смотрит на меня абсолютно холодно. Бизнесмену явно параллельно на проблемы его персонала. Это логично и понятно, а еще я понимаю, что таким людям проблемные неопытные помощницы не нужны.
Я вообще не понимаю, каким чудом меня взяли, учитывая жесточайшие требования, которые обычно предъявляют к этой вакансии. И пусть у меня красный диплом, но… нет достаточного стажа и опыта работы с руководящим звеном. Правда, мое исследование в сфере ИТ-технологий, оно же моя дипломная работа, было напечатано в научном журнале, мне прочили премию, но… в итоге мой преподаватель быстренько подсуетился – и вскоре мои разработки были приписаны Генриху Витальевичу, а я… я осталась не у дел…
Но это был урок. Довольно жесткий. И рана осталась до сих пор.
