А дальше Ленка замолкает, но даже сквозь молчание я слышу надсадное дыхание. Недовольное и, видимо, злое. А всё потому, что я не бросаюсь исполнять её хотелки.
— Виточка, пожалуйста, сделай видео. — Интонация становится мягче. — Мне это очень нужно.
— Ладно, — нехотя соглашаюсь, но тут же добавляю: — Сниму только то, что получится. Вообще-то, я в чужой квартире и рыскать по углам не могу. Кстати, а тебя не интересует, почему я здесь?
— Потому что Капибарчик заболел и нуждается в уходе.
— Интересно, а почему не ты в роли сиделки?
— Потому что мы скрываем наши отношения. — Ну да, как я могла забыть, что Ленка — «великая тайна» Маркова. — И вообще, не горю желанием обслуживать немощного мужчину.
— То есть? Напоминаю, ты замуж за него собралась. Люди иногда болеют.
— Это без меня. Во-первых, кто сказал, что обязана заботиться о больном человеке. Во-вторых, я не хочу заразиться.
Отрываю телефон, чтобы убедиться — я точно разговариваю с Ленкой. До сегодняшнего дня я даже не предполагала, что подруга так категорична.
— А твоя мама тоже не заботится об отце, когда он болеет?
— Да. Она просто уезжает к бабушке и ждёт, когда он выздоровеет.
С Ленкиными родителями я знакома много лет. Их брак всегда мне казался образцовым со всех сторон, но я даже предположить не могла, что в семье имеются некоторые «нюансы». Но, как говорится, «в каждой избушке свои погремушки», и не мне судить.
— Ладно, проехали. Сниму что смогу. Пока.
— Буду ждать, когда…
Отключаю звонок, потому что дверь кладовой, в которую я забралась в поисках укромного места, распахивается, а на пороге стоит Марков.
— Вам удобно?
— Искала тихое место, чтобы поговорить. С мужем.
— Надеюсь, я не стал причиной ссоры?
— Нет, — отвечаю молниеносно. — Он понимает, что я только-только начала работать и нужно заслужить право оказаться в основном штате.
— Я пока не понял, какой вы работник, но уже понял, какая из вас сиделка. — Марков делает паузу, а я с трепетом жду вердикт. — Хорошая. Будете отличной, когда я поем.
— А? Ага… — открываю приложение, в котором высвечивается, что курьер прибудет через минуту. — Через минуту. — Марков вопросительно вздёргивает бровь. — Поедите через минуту.
В этот момент домофон оповещает, что пища босса скоро окажется в его желудке. Поднимаюсь и уверенно иду к двери, чтобы немного потоптаться на пороге и забрать пакет, из которого разносятся аппетитные запахи.
— Я могу принести наверх. Если вам неудобно сидеть.
Разбираю контейнеры, параллельно истекая слюной. Мой организм оповещает о голоде громкими звуками, которые не остаются не замеченными боссом.
— На ужин моих сил хватит.
Марков устраивается во главе стола, а когда я собираюсь переложить еду в тарелки, отмахивается и ест из контейнеров. Следую его примеру и наконец-то поглощаю еду в полной тишине.
— Вы сегодня останетесь?
Вилка зависает в воздухе, так и не добравшись до моего рта, потому что я не знаю правильный ответ на этот вопрос.
— А нужно? — Шанс, что Марков ответит отрицательно, мал, но не исключён. — Я бы хотела принять душ и сменить одежду.
Хотя бы трусы — проскакивает мысль. А вообще, не так приятно спать на чужой кровати и не иметь возможности полноценно отдохнуть.
— Этот вопрос вполне решаем. — Босс водит пальцем по экрану телефона, а уже через несколько секунд говорит с водителем. — Игорь, жду тебя через сорок минут у себя. Отвезёшь Виталину домой, подождёшь, привезёшь обратно.
— А…
— Утром заедешь, отвезёшь её в офис.
— Но…
— А потом ко мне.
— Александр…
— Всё, жду.
Мои возражения растворились в уверенном тоне босса, который решил, что может распоряжаться моим временем, а заодно и жизнью. Интересно, те, кто работал до меня, тоже периодически жили по графику Маркова? Ну ладно, надеюсь, «ухаживания» трансформируются в плюс на трудовом поприще.
— Вы против?
— Ч-что?
— Знаете, скоро мне не придётся ждать вашего ответа, потому что всё написано на вашем лице. Не переживайте, уже завтра вы из офиса отправитесь домой. К мужу.
И последнее Марков произносит с недовольной интонацией. Но это ведь его условие: секретарь должен быть замужем. Что не так?
— Простите, Александр Алексеевич, постараюсь думать более сдержанно.
— Как хотите, но, как по мне, это обворожительный нюанс, выделяющий вас среди других людей.
Это что сейчас было? Комплимент? Смотрю на мужчину, в глазах которого пляшут смешинки, делающие его уютным и даже немного родным. Мгновенно себя одёргиваю, напоминая, что наши отношения формата босс-подчинённая дружественных мотивов не предполагают.
— Спасибо, — наконец, выдавливаю из себя, — «обворожительной» мою активную мыслительную деятельность ещё никто не называл.
— А как называли?
— Странностью или неприятной особенностью. Чаще первое.
— А бывший начальник как реагировал?
— В моменты, когда моё лицо проявляло активность, Владимир Олегович всегда говорил: «Моя Вита думает». Это звучало по-доброму, даже с гордостью.
— Вы тепло о нём отзываетесь, да и вообще о предыдущем месте работе. Неужели не было негативных моментов?
— Были, — пожимаю плечами, устремив взгляд в окно, за которым ночной город переливается многочисленными яркими огнями. — Но все они растворялись в дружном коллективе, тёплом общении и приятной работе.
— А со мной работать приятно?
— Я пока не поняла. — Видимо, ответ босса не устраивает, поэтому приходится продолжить: — То есть о плюсах я сказать уже могу: вы спокойный, рассудительный, серьёзный, кстати, — указываю на него вилкой, — приятно пахнете…
— Не понял.
— В тот день, когда пришла к вам на собеседование, побывала на ещё одном и… В общем, человек, который мог бы стать моим боссом, источал такой аромат, что вряд ли я смогла бы проработать с ним больше часа. Не говоря уже о более длительном периоде. — В этот момент вспоминаю о костюме, который лежит на балконе и ждёт, когда я избавлю его от последствий собеседования.
— И на скольких собеседованиях вы побывали?
— На двух. У вас и у… — подбираю слово, которое отказывается подбираться. — В общем, в двух местах. И если во втором случае меня готовы были принять сию же секунду, то ответа от вас я вообще не ждала.
— Почему?
— Слишком много соискателей на одно место. Была уверена, что вы выберете кого-то более… — на языке крутится «длинноного», но я вовремя произношу: — Достойного.
— Вы и оказались самой достойной.
— И по каким параметрам вы определили?
Непонятная реакция Маркова на простой вопрос напрягает. Он отводит взгляд и поджимает губы.
— Приятного аппетита.
Что ж, так откровенно никто ещё на моей памяти от ответа не уходил. Босс вообще имеет право со мной не разговаривать и ужином не кормить. Поэтому утыкаюсь в тарелку и продолжаю трапезу.
Молчаливое поглощение пищи совершенно не напрягает. Я помню, как неуютно мне было находиться с Марковым в одной машине, и это при условии присутствия третьего человека, но сейчас неловкости не чувствуется. Или же так сказался факт кормления мужчины с ложечки?
— О чём думаете? — Медленно поворачиваю голову, удивлённая, что его вообще интересуют мои мысли, но тут же вспоминаю: мои молчаливые диалоги отражаются на лице.
— Обо всём понемногу.
— Вы улыбались.
— Простите… — вырывается неожиданно для самой себя, потому что, по моим наблюдениям, улыбка на лице Маркова редкость. Может, и подчинённым нельзя особо радоваться? — Я пока не поняла, что можно и нельзя делать в вашем присутствии.
Минута для того, чтобы до босса дошёл смысл сказанного, а после он и сам проявляет подобие радости.
— Вы не так поняли, — поднимает руки, тем самым извиняясь, — вы можете проявлять любые эмоции, присущие нормальному человеку.
— А вы? — Явный вопрос в глазах Маркова. — Да, я не так долго с вами работаю, но успела отметить, что вы редко улыбаетесь.
— Последние месяцы были непростыми в… рабочем и эмоциональном плане. А теперь и здоровье пошатнулось.
— Александр Алексеевич, вы меня простите, но я услышала кусочек вашего разговора с доктором. Он сказал «а не как твой отец». С ним что-то случилось?
— Что-то, — запускает пальцы в волосы, активно взъерошивая. — Он создал компанию: работал, активно вкладывался морально, курировал и отвечал за несколько проектов сразу. Инсульт в пятьдесят два года стал неожиданностью для всех. Организм просто не выдержал, в какой-то момент дав сбой. Непростая и длительная реабилитация как сигнал: второго шанса не будет. Мама настояла, чтобы он оставил компанию, передав дело кому-то молодому и сильному.
— То есть вам?
— Мне и сестре. «Марал Групп» — это группа компаний, работающих в одной сфере, но немного в разных направлениях. Мне досталось основное, сестре — побочные. Вы с ней познакомитесь. Иногда она заглядывает в мой офис.
— Вы дружны?
— Да, — отвечает без раздумий. — Между нами два года разницы, так что росли в тесном контакте. — И снова не сходится: Лена заявила, что у родственников непростые взаимоотношения. Или это версия исключительно для любовницы? — Почему вы спрашиваете?
— Хорошо, когда ты не один в семье. Знаешь, что есть родной человек, готовый поддержать. Я одна. Да, есть лучшая подруга и много знакомых, но это всё равно не то.
— И муж.
— Что?
— У вас есть муж. Разве он не поддерживает?
Снова муж, о котором я напрочь забыла… На секунду представляю, что Вадим действительно приходится мне супругом: был бы он для меня опорой и поддержкой? Картинка смывается, а точного ответа нет, потому что мы застряли между «между нами что-то серьёзное» и «давай попробуем жить вместе».
— Поддерживает, конечно. Но по-своему. Он у меня не особо эмоциональный.
— Ясно.
И вновь тишина. Такое впечатление, что мы с Марковым прощупываем друг друга, выявляя границы дозволенного, то есть те, которые можно затронуть и получить ответ.
— Вам пора, — оповещает босс. — Игорь ждёт внизу.
Уже через секунду я надеваю пальто и ботинки. Хватаю сумку, телефон и собираюсь выйти из квартиры, когда вдогонку прилетает:
— Я дверь закрою. Буду наверху. Откроете своим ключом.
Чёрт! Вот он, момент, когда придётся признаться.
— Александр Алексеевич, тут такое дело… — мнусь, понуро опустив голову. — Я ключи потеряла. Я не знаю, как и где. Я, вообще-то, человек ответственный и серьёзно отношусь к таким вещам… Даже не знаю, как так вышло, — прикладываю ладонь к груди, состряпав страдальческое лицо. — Искала везде, но их нет. Простите меня, пожалуйста…
Марков внимательно смотрит, принимая мою длинную извинительную речь, а затем подходит к уже знакомому комоду, открывает второй ящик и достаёт ещё один комплект.
— Со всеми бывает. — Кладёт на мою ладонь связку. — Идите. — Планирую ускориться, чтобы не задерживать водителя. — Вита, — негромко зовёт босс, — вы же вернётесь?
Во взгляде неуверенность в сумме с мольбой. Что это: желание, чтобы о нём позаботились или проверка?
— Обязательно.
Спускаюсь, увидев уже знакомый автомобиль, и, как только оказываюсь на заднем сиденье, называю водителю адрес. Игорь, молчаливо кивнув, едет в указанном направлении.
— Я правильно понял: жду и отвожу тебя обратно? — А затем неприятная ухмылка, свидетельствующая о том, что он прикинул лишь одну причину моего возвращения в квартиру Маркова.
Но меня не волнуют его умозаключения и грязные мысли. Человек думает в меру своей распущенности и в его случае, вероятно, исключительно в одном направлении.
