– Я сейчас тебя убью. А потом по офицерски… Лягу с тобой рядом. Потом моей жене будешь во снах являться и говорить, что это ты меня ухайдокал. Хотя нет. Зачем? Я Дароеву позвоню и скажу «Фас». А потом…
– Ну ты ведь так не сделаешь, – хмыкаю я. Пашка хватается за телефон. Неужели и вправду скурвился?
– Лидуся. У тебя Крылов сегодня расписывался? Никто не являлся еще проверять ваши записи? Нет? Да, ничего страшного. Аннулировать брак… Нет возможности, уже все прошло по базам. А развод? Черт. Ладно. Так и сделаем. Да нет, ну что ты. Ничего страшного. Просто любая инфа про моих сотрудников должна быть засекречена. Вот и умничка, с меня конфетки вкусненькие. Ага, и аперолька. И никому, да? Да моя ж ты рыба. Целую ручки. И документики пришли мне. Ага. Я тебе подошлю человечка.
Пашка лысину свою платком уже так натер, что она у него аж светится в лучах тусклого, заходящего солнца. Пробивающихся сквозь щели в жалюзи.
– Какое-то время, Крылов, у тебя будет, чтобы со своим косяком разгрестись. Напишешь заявление, которое тебе скажут, – выдыхает генерал. – Не уверен, что эта выдра Лидка будет язык держать за зубами долго. Дароевы умеют быть убедительными. Смотайся, забери ксивы. И сиди тихо. Отпуск у тебя с сегодняшнего дня. Не отсвечивай. Я попробую замять все.
– Но… За что…? Паш, умоляю, е заставляй меня сидеть дома с…
– Женой? – Ехидно интересуется поганец Пашка. – А чего так? Медовый месяц… Жена молодка. Иди, Тимоша, – голос сейчас у генерала сладкий до тошноты. Значит зреет буря. Значит… – Иди сам раз…расчикивайся. У меня и без тебя вагон говна на разгрузке. Нет, это надо? Женился она. На ком? Я как теперь тебя с таким тестем протащу к себе? Ты человек косяк Крылов. Ты…
Я закрываю за собой кабинетную дверь, в котрую тут же что-то с грохотом врезается. Сто пудово дырокол.
В одном мой дружбан прав. Хуже, чем сейчас, ситуацию, придумать практически нереально.
Хотя…
Черный дым я вижу издалека. Красивые клубы такие. И почти уверен, что знаю, где сейчас филиал ада.
Зоя
Как приготовить яичницу? Телефон мой остался у папы, когда я в туалет пошла. Странное я существо. Телефон отцу отдала, а паспорт с собой прихватила. Будто он мог мне зачем-то понадобиться в клозете. Лучше бы я оставила документ папуле. Тогда, может быть, не стояла бы сейчас посреди полуразрушенной мной кухни, не зная, что делать.
Яичница.
В нашем доме никогда на завтрак не подавали яичницу. Мама считала ее едой бедняков и заставляла повара Анри готовить яйца «Бенедикт» под соусом из трюфелей. Он всегда выкладывал яркие куриные зародыши на прожаренный крутон и украшал блюдо ложечкой черной икры.
Боже, как я проголодалась. Рот наполняется слюной настолько, что, кажется она скоро потечет по моему подбородку. Живот урчит. Оказывается я ужасно голодна. Просто как волчище серый хвостище.
Холодильник. Мечусь взглядом по кухоньке, пытаясь выхватить рефрижератор. Ничего похожего на серебристые шкафы, которые стоят в кухне отцова дома. Крошечный белый холодильный шкаф не замечаю даже сразу.
Так… Из чего я должна сделать ужин? На полке пол батона колбасы, ужасного качества, судя по цвету среза. Пять яиц. Кусочек заветренного сливочного масла, завернутый в фольгу. Фирма-производитель какая-то непонятная. Хотя, мне они все непонятны. Я никогда в жизни не видела продукты неприготовленными. Но вот эта колбаса… Похожа на мортаделлу, но… Черт.
– Не боги горшки обжигают, – жизнерадостно гаркнула я в дурацкий крошечный холодильник. Схватила с полочки все, что нашла и бодро затрусила к кухонному столу, покрытому кокетливой клееночкой в подсолнух.
Так, теперь что? Я уставилась на натюрморт, даже примерно не представляя, что делать дальше. Точно, когда я металась по квартире в поисках кладовки, я видела ноутбук на столе в комнате. Там можно найти рецепт. Ну, наверное. Надеюсь великан не убьет меня, когда узнает, что я пользовалась его компом.
Хоть бы у него он не запаролен был. Хоть бы, хоть бы.
Рецепт я нашла сразу и воодушевилась. Ерунда. Я умею на сноуборде кататься с трассы повышенной сложности, знаю три языка. Неужели не справлюсь с готовкой? Пфффф. Плевое дело. Забабахаю такую яичницу, злобный гоблин этот обалдеет. Да что там яичницу…? Хотя нет, начну все таки с глазуньи. Фартучек болтается на крючочке в форме ромашки, кокетливый такой. Хихикаю. Представив моего брутального мужа в этом передничке. Хотя… Это, наверняка фартук противной Лены, которую я не знаю и знать не желаю. Кто она? Приходящая бабенка. А я… Я ЖЕНА. О, да. Есть чем гордиться. Я жена злобного вепря, которого не знаю совсем. Чертов фартучек. Проклятая квартира.
Плиту я обнаружила сразу. Уставилась на странные, приподнятые конфорки и призадумалась. Дома у нас панели варочные были плоские и почти не нагревались. Я повернула ручку, раздалось шипение. Закручивать обратно ее я не решилась. Пошла опять к компьютеру. Черт, плита то газовая. Вот я дура. Метнулась обратно, судорожно соображая, что же мне делать. Газ – это опасно. Господи, как же он живет тут, мой муж нестерпимый? Это же квест, а не квартира. Родители меня никогда в жизни не подпускали к кухне. В пищеблоке особняка я была от силы три раза и то набегами и коротенько, когда передавала отцовы распоряжения относительно званых ужинов.
Снова повернула ручку. Шипеть перестало. Теперь нужен огонь, чтобы поджечь это чудовищное приспособление.
Спички я не нашла. Зато нашла дешманскую зажигалку, валяющуюся в ящике у мойки вместе со свечами для торта в виде розовых единорожек. Надо же, а великану не чуждо человеческое. Наверняка дочке покупал ко дню рождения.
Я снова повернула ручку на плите. Чиркнула колесиком огнива, но кроме искр выжать из проклятой штуковины мне удалось лишь крошечный огонек. Так можно все руки обжечь. Взяла одну из свечек, подпалила фитилек, который тут же занялся веселым пламенем. От радости немного сплясала, поднесла свечку к плите. Полыхнуло страшно, от того, что я пока металась в попытках поджечь конфорку, забыла выключить газ. От неожиданности я выпустила из рук зажигалку. Она свалилась прямо на пылающую конфорку.
Грохнуло так, что с меня чуть не сорвало корону.
– Мамочки, – пискнула я, глядя как по легкой занавесочке заплясали огненные языки. Бросилась к окну. Сорвала чертову тряпку, бросила ее на пол. Метнулась к раковине за водой. Обернулась через минуту буквально и чуть не заорала. Пламенем занялась ножка уродского стола. От жара оплавилась подсолнуховая клеенка. Я метнулась к месту трагедии, запнулась…
– Караул, – тонко пропищала я, свалилась на полыхающую на полу занавеску.
Короче, когда я наконец смогла подняться, то спасать было уже нечего. Точнее не так. Обугленный стол вонял как пепелище похоронного кургана. Из сорванного мной, видимо, смесителя, хлестала вода. Это с одной стороны было неплохо, с другой…
– Зато яйца, наверное запеклись, – уныло подумала я. Как раз в этот момент одно из яиц подскочило на черной оплавленной столешнице и, с ужасным звуком, взорвалось, забрызгав все вокруг чертовыми яичными «соплями». Я метнулась к окну. Распахнула его настежь.
В дверь заколотили. Боже, великан меня не успеет растерзать. Это сделают несчастные его соседи.
– Откройте, полиция, – раздался из-за двери властный голос – предтеча аутодафе.
Придется сдаваться. О, нет Меня же узнают и вернут отцу и Артуру. Это просто катастрофа. Просто…
– Вы там живы? Я вызываю слесаря. Будем вскрывать замок. Так, свидетели…
Черт, а я ведь не могу открыть дверь. Этот сатрап запер меня. А если бы я сгорела? А если бы… Вот же гад. Скот просто. Да я его…
Не успела я додумать, что сделаю с мужем. Дверь с треском распахнулась. О, боже. Судя по звериному рыку, очень знакомому, меня сейчас будут убивать. Мамочки!
Глава 4
Тимофей Крылов
Дверь с петель я снес сам, абсолютно забыв про ключи которые держал в руке. Не обратив внимание на тощего мальчишку участкового и злых, как стая степных шакалов, соседей.
Про меня и так в доме, что только не говорят. Теперь, наверное. Вообще стану местной легендой с психиатрическим диагнозом. Ярлыки навешиваются быстро.
Обозрел пейзаж. Особенно мне понравился розовый тапок с помпоном, красиво плывущий по прихожей в струях грязной, почти черной воды. Шикарный перфоманс завершило появление мелкого чумазого черта в короне. Женщиной существо, разрушившее мою квартиру и мой мир в целом, язык не повернулся у меня назвать. Я зашел в квартиру прямо в парадно выходных туфлях, сразу намок по щиколотку, ухватил тапок, от чего-то страшно меня забавляющий. Выглядел, сейчас, наверняка, абсолютно дико и безумно.
– Вы хозяин квартиры? – испуганно поинтересовался мой коллега по цеху. Господи, откуда такие приходят работать на участки? После школы, наверное. Я посмотрел на парня. Нет, не такой уж и молодой. Просто типаж «Маленькая собачка до старости щенок».
– Я, – хмыкнул я, переведя взгляд на чертову девку, выглядывающую из-за кухонного косяка. Треснуть бы ее тапкой по заду, обтянутому мокрым трикотажем.
– А это кто? – ткнул некультурно пальцем в ходячую катастрофу участковый.
– В первый раз вижу, – дергаю плечом. Черт, на эту овцу ориентировки везде разосланы. Сейчас этот ретивый сержант, вроде, да, точно сержант, ее опознает. И проблем у меня станет еще больше. Я не боюсь никого, но сейчас мне абсолютно не нужны разборки с бандосами.
– Как это? – подала голос чертова Зоя. – Не слушайте его. Я его жена. Тимофей, скажи же? Ну скажи. Мы сегодня расписались.
Закатываю глаза. Я ее ненавижу. Ненавижу ее и всю ее не святую семейку. Они мое проклятие. Господи, ну за что?
– Вот гражданочка утверждает, что она ваша супруга. Документы мне предъявите, и ваши и дамочки, – насупился околоточный.
– Слышь, сержант… Шел бы ты. Мы сами разберемся, – почти рычу я. Обычно я себе не позволяю подобнлгл. Но сегодня день у меня совсем ненормальный. Жена, блин. Она мелкий противный бес в юбке. Точнее в моей футболке. Репей чертополошный она.
– Старший сержант, вообще-то. Документы я сказал. И без глупостей. А то мне придется применить силу. Понятые вон подтвердят факт сопротивления. Силу? Боже, куда катится моя жизнь. Наверное в адскую бездну, из которой выползло мелкое исчадье, блестящее своими зелеными глазами из-за косяка. Меня пытается напугать ушастый кузнечик в форме. Меня? Да у меня наград за безупречную службу столько, что можно елку украсить. Да я бы мог стать генералом… Мог бы, мать ее, если бы женился не так «успешно».
Молча достаю «корочки». Ни на споры, ни на разговоры у меня нет ни сил, ни желания. Еще немного и я начну убивать. И первым делом запущу проклятый раскисший тапок в коронованную башку закопченной принцессы. – Ну хорошо, сержант, – ухмыляюсь, глядя, как вытягивается лицо участкового. И сам он вытягивается по струнке. – Не побоишься силу применять?
– Но я…
– Головка от буя, – я уже рычу. Осколок в груди крутится как ненормальный. – Свободен. Дальше мы сами разберемся.
– А ваша…
– Моя жена ненормальная. Я ее из дурки забрал утром. Крышу снесло у бабы, стала себя королевой считать. Императрицей, мля, шальной. Вот ее и держали на галоперидоле.
– Эй, ты вообще что ли? – зло зашипела из своего укрытия мелкая чумазая гадюка. – Сам ты Бармалей чокнутый. Товарищ лейтенант, он, между прочим, насильно меня заставил за него замуж идти. Ага. Гад он. Вяжите его. А я, между прочим, знаете кто…? Да мой папа… Да он всех вас…
– С соседями нехорошо… – прошептал сержант, когда я его активно начал толкать в спину в сторону разломанной двери. Не хватало еще, чтобы эта дурища начала хвастаться своим папашей подонком.
– Я все возмещу. Расходимся все. Концерт окончен, – рявкнул я в коридор. Довольно проследил, как быстро рассосались присутствующие и…
Она накинулась на меня со спины, как дикая кошка. Только кошка воняла, как кочегар и шипела. Я завертелся на месте, пытаясь стряхнуть с себя фурию. Мелкая девка оказалась страшно цепкой.
– Значит я чокнутая, да? Ах, ты гад. Ну ты и…
– А ну отцепись? Выдра, – прохрипел я. – Понятно, почему твой женишок на сторону пошел. От такой-то любой бы сбежал не оглядываясь. Слушай, а может вернуть тебя красавчику? Еще и вознаграждение получу. Как раз хватит, чтобы покрыть ущерб. И останется на успокоительные.
– Дурак, – всхлипнула бесовка, ослабила хватку и я, наконец, смог ее стряхнуть.
Прошелся по квартире. Жить в ней нельзя. Как за два часа можно так было ухайдокать мою нору? Даже у Ленки не вышло ни разу. А эта… Не женщина – тайфун. Она уселась прямо в лужу, посреди прихожей. И теперь сидела и всхлипывала, подрагивая тонкими плечиками. Рыжая – бесстыжая. Ноги длинные, хотя сама вся, как дюймовочка. Футболка задралась, открывая моему взору белые бедра, покрытые мелкими веснушками. Она страшнее черта. Она…
– Собирайся. У меня в шкафу найди что-нибудь приличное, – вздохнул я.
– Выгоняешь? – уперлась в меня сердитыми глазищами дочь моего врага.
– Хотел бы. Да не могу. Мы ж теперь семья, – ощерился я. Боже. Что я несу? Ведь сейчас самый подходящий момент, чтобы избавиться от этого ходячего геморроя. Дать пинка под круглый зад и «Вася в пинжачке». – Поедем в гости. Ну, что смотришь? Шементом. Пока я не передумал и не отвез тебя обратно в ЗАГС. Слушай, интересно, там возврат нельзя оформить? Нкак за брак та, или за то, что купил ненудное и передумал. Или… Я могу вернуть тебя домой.
– Нет, – слишком резко взвизгнула Зоя. – Только не это. Я ни за что не хочу стать женой изменщика. Он с моей…
– Избавь меня от подробностей бандитских моральных падений, – морщусь. – У тебя пять минут.
– Мой жених не бандит.
– Точно. Цветочек василечек, ни разу не динь-динь. Иди уже.
Она исчезла за дверью спальни со скоростью болида, сопя как еж. Я вздохнул и принялся прилаживать на место выбитую дверь.
– Я готова, – раздалось за моей изодранной спиной тихое покашливание. Счет времени я потерял, но кажется, она переодевалась бесконечно долго. Точно не пять минут. – Тут это, воду бы собрать.
– Ты мне предлагаешь?
– Вызови клининг, – в голосе разрушительныцы квартир несчастных оперов снова появилась властная сталь.
– Ага, еще может вертолет тебе заказать с охраной? Детка, я обычный опер. Так что привыкай, твой муж совсем не рокфеллер.
– Ничего. Ты же забрал паспорта? Завтра поедем в банк. У меня счет есть. И на ремонт снимем, и на шмотки. И еще мне нужен новый маникюр, и…
– Слушай меня внимательно, – прорычал я, борясь с головокружением, – никаких счетов, поняла? И еще… Ты права. Тряпку в зубы и вперед. Вода сама себя не соберет. Будем лечить повышенные запросы ударным трудом.
– Я? – снова этот взгляд. Ошалевше презрительный.
– Ну, ты же девочка. Маникюр поправишь заодно.
– А ты что будешь делать?
– Наслаждаться процессом, – гаркнул я, обвалившись на покореженный стул. – Тряпка и ведро в кладовке. Ты же ее нашла, принцесса?
– Гад и скот, – оскалила белые зубки женушка. – Ненавижу тебя.
– Поверь, нашит чувства взаимны.
Вышли мы из квартиры через часм. Второй раз Зоя переодевалась дольше. Воду она собрала из рук вон плохо. Пришлось мне заканчивать уборку, пока она не видит. Жилье для проживание не пригодно.
– Это… – просипел я, уставившись на «жену», одетую в мои форменные брюки, завязанные на груди поясом от махрового халата, и подвернутые до самых щиколоток. Сверу импровизированного комбинезона принцесса накинула мою парадно выходную белую рубаху, узлом ее затянув на пузе. Умыться она не озадацчилась, да и негде было, я перекрыл воду. Корона съехала на бок.
– Я готова ехать в гости, – просияла ведьма. Взгляд ее мне не понравился. Но я списал эти ощущения на стресс.
* * *
Артур Дароев был в ярости. Девка словно испарилась. Провалилась сквозь землю. Его люди перетрясли весь ЗАГС, прочесали город, только что песчинки не просеяли. Невестушка утекла, словно вода сквозь пальцы.
– Похитили? Ты понимаешь, что говоришь? – ощерился Артур, прищурившись посмотрел на своего несостоявшегося тестя. – Кто посмел? Никто в этом городе просто не способен на такое безбашенное самоубийство. – А что же по твоему случилось? – хмыкнул Морев. Он себя корил за то что отпустил дочь от себя. Но, в то же время радовался, что свадьба не состоялась. Дочь Морев не любил никогда. Она ему с рождения была не нужна. Но… Чертово, но. В глубине души он понимал, что брак с Дароевым стал бы для него убийством. Но и отказаться от этой сделки уже не мог. – Куда могла испариться Зоя по пути в туалет? Или, может, она что-то увидела и сбежала?
– Или… – как волк ощерился Дароев. – Она узнала что-то интересное. Кто-то ей рассказал. Ты не думал, Дмитрий Валерьевич? Кто-то очень осведомленный. Подумай хорошенько, кто мог? Может ты сам?
– Абсолютно исключено, – дернул шеей Морев. – Все, кто мог что-то знать, давно похоронены. А я… Я старый, но из ума пока не выжил. Не там ты роешь, Артурчик.
– Смотри, Митя. Ты же понимаешь, что ты нам интересен до определенного момента.
– Ты меня пугаешь? – поморщился Дмитрий Валерьевич. Он все прекрасно осознавал. И сейчас нервничал до сердечного приступа. Но страх показывать этому сопляку не желал. Знать мог только человек, который не оставлял его в покое долгие годы, рыл прод него. Мент поганый, которого он так и не сумел приструнить. Но похищать его дочь… Абсурд. Это кто-то свой. Особо приближенный. И он разберется с крысой в ближайшее время. И если это все же Крылов, ответ будет симметричным. У мусора тоже есть дочура, которая его делает слабым. Он разберется. А потом…
– Предупреждаю, тесть дорогой. – расплылся в улыбке Артур, но Морев слишком хорошо знал цену этим дружеским жестам. Стоили они баснословно дорого, особенно на выходе. – Ты не думал про врага твоего кровного? – словно прочел его мысли молодой зверь. Ноздри раздул, будто пытаясь вынюхать эмоции собеседника.
– Нет. Он не станет рисковать так открыто, – бросил на стол зажигалку, которую вертел в руках, отец Зои.
– Но проверить стои? Как думаешь?
– Делай, что хочешь, – спокойно сказал Дмитрий, поднялся со своего места и пошел к выходу из шикарного кабинета Дароева. На пороге он обернулся. Артур провожал гостя тяжелым взглядом, в котором клубилась тьма. – Она объявится. Проголодается, соскучится по безбедной жизни и приползет в банк заденьгами. Выдели людей. Пусть контролируют отделения банков для ВИП клиентов. Карту она забыла дома. Так что пойдет снимать деньги со счетов. И еще…
– Митя, мы с тобой в одной связке сейчас. На кону почти все. Скозлишь, прости, не посмотрю, что мы почти родня.
– Да не почти, дорогой, – криво ухмыльнулся старый волк, больше не оглядываясь вышел из кабинета. Совсем не почти.
