Я молчу. Обсуждать Лизу с ним совершенно точно не стану. Нет. Пока не разберусь, что там между ней и Маштаковым, не стоит.
– Ясно, – многозначительно протягивает брат. – Подкинь до метро, брат. Дальше я сам.
– Обиделся, что ли?
– Неа, – довольно усмехается тот. – Просто по делам надо.
Не спорю – парень взрослый. Контролировать его у меня получается плоховато. И, честно говоря, за этот час с ним я реально чувствую себя отдохнувшим. Поэтому решаю пока не нагнетать. Попрошу ребят по-тихому приглядеть за пацаном. Пусть будет.
– Надеюсь, ночевать-то придешь?
– Как пойдет, – жмет плечами, а я едва сдерживаюсь, чтобы не возмутиться.
Оставшись один в машине, смотрю, как Костик спускается в метро, и ловлю себя на мысли, что мне бы и самому чертовски хотелось, чтобы он оказался прав насчет ребенка.
Однако я предпочитаю прояснять все до конца. А значит, поеду и снова поговорю с Лизой. Тест – значит, тест.
– 12 Лиза -
Когда на пороге моей квартиры появляются дуболомы Грановского, я уже готова сражаться до последнего. Однако они со своими невозмутимыми лицами просто возвращают нашу с Матвеем коляску, пробурчав что-то вроде “ босс приказал”.
Теперь у меня целых две коляски, но пользуюсь я в итоге той, что купил Марк. Наверное, правильнее было бы отдать ему вещь. Скорее всего, можно было бы вернуть за нее хоть часть денег, но я впервые позволяю себе дать слабину.
Бекетов, к слову, звонит каждый вечер. Мы болтаем ни о чем – о погоде, о его командировке, которая затягивается. Пару раз я почти решаюсь спросить у него про Давида и его обвинения, но в итоге просто трушу. Не хочется возвращаться к этому вопросу, и я малодушно надеюсь, что больше Грановский не станет меня преследовать.
А вот пятница преподносит сюрприз – с самого утра Матвейка начинает капризничать, и все идет кувырком. Ближе к обеду становится только хуже, и, только измерив сыну температуру, понимаю, что причина в этом. Малыш заболел…
Как и любая мать, я, конечно, нервничаю и волнуюсь. Врач из поликлиники обещает прийти в течение нескольких часов, а я судорожно ищу жаропонижающие. Да только, как назло, ничего подобного в аптечке не осталось. В этот момент очень некстати раздается звонок в дверь. А ведь Матвей только-только заснул, и я дергаюсь, заранее злясь на того, кто заявился.
Когда открываю, то понимаю, что сегодня самый невезучий мой день – за дверью оказывается Давид.
– Лиза, здравствуй, – произносит он таким официальным тоном, что мне становится не по себе. Только этого еще не хватало сейчас. – Нам надо поговорить.
– Опять будешь обвинять в шпионаже?
Он хмурится и недовольно качает головой.
– Будем обсуждать это на глазах у твоих соседей?
Обреченно вздыхаю и позволяю ему войти.
– Так что на этот раз? – нетерпеливо спрашиваю, прислушиваясь к тишине в спальне и заодно поглядывая на часы.
– Ты куда-то торопишься? – тут же реагирует Грановский.
– Тебя это не касается.
– Ошибаешься, – жестко возражает мужчина. – Меня многое касается. И приехал я к тебе, чтобы сказать, что я хочу сделать тест.
– Тест? Какой тест? – ошарашенно спрашиваю. И до меня не сразу-то доходит, что он имеет в виду. – Ты…
В этот момент Матвей начинает громко плакать, и я, наплевав на Грановского, бегу к сыну.
Тот заходится плачем даже на руках, и никакие мои попытки успокоить не помогают.
– Что с ним? – неожиданно раздается позади, и я резко оборачиваюсь. Оказывается, гость решил, что может просто взять и зайти к нам в комнату.
– Ничего. Тебе лучше уйти, – отвечаю максимально холодно.
Однако Давид не слушается, напротив, очень пристально смотрит на мальчика, а мне самой становится страшно в этот момент. Вдруг поймет? Ведь не зря же притащился с этим тестом.
– Лиза, что с ребенком?
– Он заболел. Поэтому ты очень не вовремя. Давай позже обсудим все твои новые… идеи.
Я очень надеюсь, что Грановский послушается и проявит хоть каплю человечности, что уйдет и оставит нас в покое. Но вместо этого он подходит еще ближе и пристальнее рассматривает Матвея.
– Что говорит врач?
– Он еще не приходил.
Прикасаюсь губами ко лбу малыша и понимаю, что он стал еще горячее. Видимо, паника отражается на моем лице.
– Лиза?!
– Температура растет, – испуганно отвечаю. – Нужно лекарство, а у меня закончилось…
Грановский больше не слушает меня – достает мобильный и куда-то звонит. По отрывистым приказам понимаю, что вопрос с врачом он решает по-своему. Можно встать в позу, но сейчас в приоритете здоровье сына. Так что наступаю на свою гордость и молчу.
– Скоро будет. Пятнадцать-двадцать минут – не страшно?
С удивлением замечаю в его взгляде волнение.
– Наверное, нет.
– У детей такое часто бывает?
– Без причины такого быть не должно.
Матвей снова хнычет, и до прихода врача я так и хожу с ним на руках, чтобы хоть как-то отвлечь малыша. Давид при этом находится рядом, чем сильно нервирует меня.
Когда раздается звонок в дверь, выдыхаю с облегчением. Пусть мы с бывшим не в добрых отношениях, и между нами сейчас есть острые вопросы, в данный момент я очень благодарна, что он вызывал врача так срочно.
– Я открою, – говорит Грановский и выходит из комнаты. Я выглядываю вслед за ним и вижу на пороге Бекетова.
Опять они сталкиваются лбами у меня дома…
– Что ты тут делаешь? – с наездом спрашивает отец моего сына, не давая тому войти.
– А я не к тебе, Давид. Привет, Лиз.
– Привет, – растерянно отвечаю, укачивая сына.
Грановский оборачивается ко мне и, прищурившись, сверлит недовольным взглядом.
– А ты как…
– Я же предупреждал, что заеду. Вот, освободился пораньше. Но ты, похоже, занята?
– Да, она занята! – рявкает Давид. – А у тебя, насколько я помню, командировка.
– Тебя мой рабочий график не касается совершенно, – спокойно парирует Марк. И снова смотрит на меня.
– Матвей заболел, – виновато смотрю на него. Представляю, как все выглядит со стороны, и мне очень неловко перед мужчиной. Хотя я ничего ему и не обещала, но Марк был ко мне добр и по-дружески очень поддерживал меня эти дни.
– Что-то серьезное?
– Без тебя разберемся, – влезает Грановский, но тут Матвей снова начинает плакать, и ему приходится сбавить оборот.
– Давид, это мой дом. И мне решать, кому и когда приходить, – твердо произношу, после чего ему приходится все же отступить в сторону.
Марк проходит и закрывает за собой дверь.
– Я тут мелкому кое-что привез в подарок. Но это, наверное, не сейчас, да?
Его будто и не смущает гость, который того и гляди подожжет его своим взглядом. И надо сказать, это восхищает. Такая выдержка… Я бы, наверное, не смогла. Слишком уж яркая злость исходит от Давида.
– Спасибо!
У Грановского звонит телефон, и он, чертыхнувшись, выходит из квартиры, а мы с Марком остаемся одни.
Он хмуро смотрит на меня, а мне становится не по себе. Вроде ни в чем не виновата, а все равно.
– Что с Матвеем? – наконец, спрашивает он.
– Температурит. Вызвала врача, но вот что-то никак не придет. Ты не подумай, что я его звала…
– Высокая температура? Еще что-то есть? Кашель, может? – перебивает меня Бекетов, будто и неважно ему, как тут оказался отец моего сына. Нет, он сосредоточен на конкретной, более важной в данный момент проблеме.
Сразу чувствуется, что у Бекетова есть опыт родительства. Его вопросы совершенно не такие, как у Давид. И я в который раз задаюсь вопросом, а сколько было его дочке?
– Ничего такого. А температура в последний раз была уже тридцать девять.
– Жаропонижающее давала?
– Нет, закончилось, а мне с ним не выйти ведь.
– Так что ж ты сразу не сказала? – расстраивается Марк. Он уже собирается пойти к двери, как вдруг разворачивается и спрашивает: – Ты сказала Давиду, что Матвей его сын?
А я не могу ни слова произнести. Потому что вижу, что дверь открыта, и там как раз стоит Грановский. Не один.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
