– Марк, ты ведь понимаешь, что мне нечем тебе отплатить за доброту? – в лоб спрашиваю то, что очень беспокоит меня.
Тот грустно усмехается и согласно кивает.
– Это он, да? Давид постарался? Ты поэтому так крепко держишь оборону?
Его вопрос застает меня врасплох. Я не готова вспоминать прошлое, снова возвращаться к тому, что так старательно училась забыть. Да и последний разговор оставил очень неприятный осадок.
К сожалению, Грановский останется частью моей жизни навсегда. Потому что он – отец Матвея. Потому что я ведь действительно любила его. Любила так, что отказывалась видеть реальность, придумала себе красивую сказку и жила в ней.
Пока мои розовые очки не разбили. Быстро и без сожалений. Но я сделаю все, чтобы об этой причастности Давид не узнал.
– Я просто хочу внести ясность.
– Хорошо. Я тебя услышал. Мне не нужна никакая плата. Если я могу тебе помочь, то сделаю это, – твердо произносит Бекетов. – Если вдруг Давид начнет снова тебя допекать – звони. Я постараюсь узнать, почему он вдруг решил, что ты можешь за кем-то шпионить.
– Ладно, – сдаюсь под его настойчивым взглядом. – Договорились.
Марк помогает занести коляску, прощается с Матвеем, который беззубо улыбается тому, а затем протягивает мне свой телефон.
– Набери свой номер.
Я не спорю. Сама же согласилась – чего теперь выпендриваться. Да и если говорить откровенно, защита вполне может мне понадобиться.
– Не скучайте, – подмигивает Бекетов, а затем уходит.
Смотрю на сына, который увлеченно трясет одной из игрушек. Возможно, это только моя паранойя, но мне в очередной раз кажется, что малыш просто копия своего отца. И мне несказанно повезло, что оба раза Давид был слишком поглощен своими мыслями, раз не заметил этого. Нужно сделать все, чтобы это так и оставалось.
Правда, наш с сыном покой буквально на следующий же день нарушают люди Грановского.
Опять.
– 11 Давид -
Казалось бы, какого, спрашивается, я сижу и смотрю, как эти двое направляются в сторону парка. Зачем мне это? Почему вместо того, чтобы вернуться в офис и заняться куда более важными делами, я все еще торчу здесь?
Но все равно сижу и до последнего, не отрываясь, слежу за Бекетовым и Лизой.
В себя прихожу, только когда звонит мобильный. Опять.
– Да! – отвечаю, даже не посмотрев, кто это.
– Трубку не бросай, – рявкает в ответ Минаев. – Проблемы у нас.
– Чего?
– А точнее – у младшего твоего.
– Что с Костей? – тут же реагирую.
– А ты угадай с трех раз, – раздраженно фыркает друг. – Мне тут позвонили знакомые по старой дружбе, предупредили.
– Ближе к делу, Коль. Что он опять натворил?
– Покатался. Немножко.
Мысленно костерю мелкого. Ну, вот как так? Договаривались же, чтобы не совался больше на гонки. А что теперь? Снова-здорово?
– Сколько? – спрашиваю, уже прикидывая, как вытряхну душу из брата.
– Боюсь, тут баблом не отделаешься, – ворчит друг.
– То есть как? Он что-то посерьезнее отколол?
Минаев молчит. Ну и, в общем, становится ясно, что вечер у меня будет весьма и весьма увлекательный.
– Адрес давай, – обреченно говорю. И уже через сорок минут оказываюсь в спальном районе, чтобы в отделении полиции разбираться, что еще устроил Костик.
Я и так зол и раздражен тем, что выяснилось про Лизу, так теперь еще и братишка решил подкинуть в печку дров. Неудивительно, что когда дежурный все же соизволил выяснить, где задержанный Константин Грановский, я уже на взводе.
– Привет, бро! – расхлябанно выдает мелкий засранец, когда его приводят ко мне. Опять же – не за бесплатно. – Быстро ты.
– Мы с тобой о чем договаривались? – тихо спрашиваю, чувствуя, что начинаю сатанеть от его тона.
– Дай-ка вспомнить? Может, о том, чтобы ты перестал лезть в мою жизнь?
Стискиваю зубы, призывая остатки сдержанности. Да, может, я и виноват в чем-то – в последнее время слишком занят работой, а ведь перед смертью дал отцу слово, что помогу брату, пригляжу за ним и не дам никуда вляпаться.
– Кость, ты назло это все? Чего добиваешься? Чтобы я просто ушел и забыл про тебя?
– А что изменится? – кривится тот. Вроде всего девятнадцать, пацан совсем. Когда ж успел стать таким? – Или погоди – тебя ведь волнует твоя репутация. Что скажут, если всплывет, что брат самого Грановского попал за решетку, да?
Мы все это проходили уже не раз, и он, и я знаем ответы и вопросы наперед. Вот только я понятия не имею, как перестать ходить по кругу.
– Хорошо. Давай поговорим нормально. Чего ты добиваешься? Внимания?
– Ты что, девка, чтобы я твое внимание привлекал? – дерзит мелкий. – Засунь мнение о себе так далеко, как можешь!
– Тогда что, Кость? Хочешь однажды не вытянуть поворот и превратиться в овощ?
– Это моя жизнь и мой выбор, понял? Хочу, и рискую! – снова хорохорится тот.
– Ладно, – сдаюсь. – Твой так твой. Делай как знаешь. Тебе с этим жить.
Брат недоверчиво смотрит на меня.
– И в чем подвох?
– Ни в чем. Устал я вбивать тебе в голову, что и как делать нельзя. Не хочешь слушать – не надо. Насильно мил не будешь, – развожу руками.
Усталость, и правда, адская. Эта новость про Лизу, потом информация от Илоны. Вдобавок контракт гребаный этот высасывает все силы.
Костя настороженно смотрит, но не торопится спорить или высказываться. А я вдруг понимаю, что мы с ним за последние пару месяцев-то и виделись всего раза три-четыре. Хотя живем в одном доме. Вроде как…
– У тебя что-то случилось? – наконец, спрашивает младший.
– Нет, но почти. Представляешь, вчера думал, что сын у меня есть, – неожиданно признаюсь ему.
Наверное, полицейский участок – не то место, чтобы вести задушевные разговоры, но… Что уж теперь.
– Сын? Да ты гонишь! – кривится брат. – От этой твоей кошелки?
Илону он всегда недолюбливал. А точнее, ненавидел. И, видать, ничего не изменилось.
– Нет. Но это и неважно. Похоже, липа это.
– Как это? Нет, ты уж расскажи! – пристает Костя. Любопытство – наше все.
– Да прислали анонимку, – сам не понимаю, для чего рассказываю ему это. Казалось бы, отношения между нами настолько испорчены, что дети – последняя тема, которая будет ему интересна. – Но, наверное, все же ерунда.
– То есть ты сделал тест ДНК? Ну, чтобы убедиться, что не твой?
– А ты откуда такой умный? – усмехаюсь в ответ.
– Бро, ты вроде взрослый мужик, а до сих пор не научился предохраняться, да? – насмешливо скалится Костик. – Ведь будь это так, даже не задумался бы о том, что это правда.
– Забудь, – пресекаю его попытки покуражиться. Наверное, потому что и сам поверил, пусть и ненадолго, что у нас с Лизой… Все-таки зацепила она меня тогда. И если бы не ее меркантильность… – Остаешься, или пойдем оформляться?
Брат хоть и кривится, но все же не спорит. Уже хорошо. Однако когда все формальности улажены, а причиненный ущерб компенсирован, мелкий все же снова начинает меня бесить:
– А твоя кошелка знает, что у тебя есть сын?
Вот ведь неугомонный.
– Нет, не знает.
– Вот нежданчик-то, да? – довольно скалится Костя, на что я лишь закатываю глаза.
– Илона вообще-то моя невеста. Побольше уважения.
– Да она уже мысленно на цепь тебя посадила и коробочку для твоих яиц приготовила, – нагло фыркает засранец. – Что, скажешь, я не прав?
Ну, положим, в чем-то его мысль была близка к реальности. Илона и правда регулярно делает попытки продавить меня. И это, откровенно говоря, бесит довольно сильно. Другое дело, что каждый раз она извиняется и на какое-то время успокаивается.
– Поосторожнее со словами, – предупреждаю брата. – И поуважительнее к моему выбору. Сам ведь просишь о том же.
Костя недовольно кривится, но тему не развивает.
– Так что с пацаном?
– Каким? – рассеянно спрашиваю, проглядывая список непринятых звонков и прикидывая, что и как разгребать завтра.
– Ребенком твоим, папаша. Тест будешь делать?
– Что ты привязался ко мне? Сказал же – не мой он. Там… По срокам не сходится.
Мелкий замолкает. Правда, ненадолго.
– А зачем тогда анонимка?
Вот умеет он домотаться. Вредитель мелкий. Впрочем, вопрос-то верный.
– Я не знаю, – раздражаюсь все сильнее. – Служба безопасности сейчас этим занимается. Может, провокация, может, хотят контракт сорвать. Вариантов масса.
– И как можно прервать контракт, рассказав, что у тебя есть сын?
Вообще брат у меня парень умный. Даже в университет поступил на престижный факультет сам. Без бабла, что называется. Это сейчас у него слегка крышняк поехал. Или, может, подростковый бунт припозднился.
– Я не знаю, Кость. Правда. Хватит мне мозг долбить. Есть кому этим заняться.
Пауза затягивается, и я уже надеюсь, что все, тема закрыта, но куда там!
– Я к чему веду-то… Моего друга так девочка тоже прокатила. Сказала, мол, не твой. Туда-сюда. Месяц скостила в сроках, ну, он и повелся. А потом, знаешь, выяснилось, что ребенок-то его. Мне плевать – твои гены уплывают, если что.
И смотрит так ехидно.
– Что это у тебя за друзья такие, что в девятнадцать уже детей заделывают? – сдержанно интересуюсь.
– Всякое бывает.
А вот тут я снова напрягаюсь. Потому что сказано это было так, со смыслом. Будто бы и он…
Первая мысль – схватить засранца и выпытать, что там у него бывает, и с кем он там связался. Я ж ведь про его личную жизнь как-то не интересовался. А может, стоило бы?
Вторая – вроде только успокоились и перестали гавкаться. Надавлю – снова уйдет в глухую оборону.
– Ладно. Я тебя услышал. Подумаю.
– Подумай-подумай. А то, может, у меня племянник есть, а я ни сном ни духом.
То, что он издевается, ясно, как божий день. Но что с него, балбеса, взять? Да и в чем-то он прав. Мало ли, что там Лиза наболтала. Вдруг ее ребенок – не только ее? При мысли, что с моим сыном рассекает Бекетов, внутри все восстает. Нет уж. Надо, и правда, до конца все прояснить. Потому что если он реально мой – хрен его Марк получит. Пусть найдет себе кого-то другого.
– Ладно, ты домой сейчас или..?
– А ты к своей этой?
– Еще я тебе отчитываться буду, – усмехаюсь, косясь на недовольное лицо брата.
– А кстати, мамаша-то кто? Ну, из того письма?
