– Отлично, – широко улыбаюсь, уже предвкушая завтрашний день. – Чем буду тебе обязана за такую услугу?
– Ты специально? Чего ты добиваешься, Арина? Не испытывай свой шанс, иначе… – он на секунду замолкает, оглядывая меня с ног до головы, а потом продолжает гораздо тише, с хрипотцой в голосе: – Иначе запру тебя в своей спальне и хрен ты оттуда выйдешь в ближайшие несколько дней.
– Несколько дней? – хмыкаю. – Классные у тебя мысли в голове, но… В принципе, я бы не против провести с тобой время. А уж в постели – тем более. Но ты не умеешь предохраняться. Еще не дай бог залечу, а ты меня опять на аборт пошлешь. Нет, мне действительно нужно уезжать. Чем дольше я тут, тем выше вероятность, что наш ужин закончится в твоей спальне.
Бестужев никак не реагирует на мои слова об аборте. Делает шаг ко мне и останавливается настолько плотно, что я чувствую исходящий от него жар. Он слишком резко обхватывает мою голову руками и притягивает к себе. Впивается в губы. Буквально жрет их, кусает, лапая мое тело со всех сторон. Прижимает к себе.
А я отвечаю.
Это безумие. Мы, словно два оголодавших зверя, набрасываемся друг на друга. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь еще плотнее к каменной груди. Чувствую! Я опять же чувствую его желание у себя на животе, невольно вздыхаю.
Черт! Да, я хочу остаться тут, с ним. Хочу провести эту ночь с Эмилем, но… И что же произойдет завтра? Хоть я и выгляжу совсем равнодушной и защищаю Эмиля везде и при всех, однако внутри меня есть обида. Деньги у Бестужева имеются давно. Это факт. Значит, мог появиться не спустя восемь лет, а гораздо раньше. Да только он этого не сделал. А сейчас, когда Глеб окончательно обанкротился, появляется и вновь врывается в мою жизнь.
– Эмиль…
– Ч-ш-ш-ш.
Его руки везде. На талии, спине и даже на груди.
– Эмиль, подожди. Мой телефон, – шепчу, слыша трель. – Эмиль!
В глазах Бестужева вспыхивает огонь. Но он отпускает меня, и я машинально делаю шаг назад.
– Да, – отвечаю на звонок.
– Мамуль, он приехал. Ко мне не пришел, но орет внизу и зовет тебя.
– Ты только не бойся. Я буду через пятнадцать, ну, максимум двадцать минут. Договорились?
– А я и не боюсь. Просто… Чтобы тебя предупредить.
– Хорошо, солнце. Целую.
Я отключаюсь и, не дожидаясь Эмиля, быстрыми шагами иду на выход.
– Что-то случилось? – встревоженно спрашивает Бестужев.
– Нет, но мне надо скорее домой. Иначе Глеб вверх дном все перевернет.
– То есть тебе не плевать на него? – останавливает у двери.
– Мне плевать на него. Но это не дает мне права всю ночь проводить с другим мужчиной, будучи еще в браке. С человеком, которому когда-то было до одного места, что со мной станет. Который отправил меня на аборт, даже не спросив, от кого я беременна. Так что… Отстань от меня и открой эту долбанную дверь, которая не поддается. Мне нужно ехать.
Глава 6
Щелчок – и дверь открывается. Эмиль не останавливает меня до тех пор, пока я не дохожу до машины. Но там уже задерживает и спрашивает таким тоном, что по коже бегут мурашки:
– Ты же сама сказала, что от него. Что не сможешь жить со мной. То есть с преступником. Ты же тогда…
– Я не говорила, что ношу под сердцем его ребенка. Да я вообще… Просто сбежала от разговора, толком ничего такого не произнесла. Я помню каждое свое слово, Эмиль. Интересно, почему же ты до сих пор не стал разбираться, в чем тогда была моя проблема? Да и вообще… Я так понимаю, ты вообще интересоваться даже не стал мной.
– Меня не было в стране много лет. А если даже приезжал, то на несколько дней чисто для рабочих встреч. Да, не интересовался. Было зачем? В конце концов, ты сама его выбрала.
– А сейчас тогда зачем появился? – эмоции захлестывают. Я перехожу на крик, не в силах контролировать себя.
– А затем, что я постепенно уничтожал все связи Салтыкова. Он потихоньку все терял, а неделю назад окончательно добился своего. Да, я для этого пахал днями и ночами. И был уверен, что ты от него уйдешь, останься он ни с чем.
– Я была о тебе лучшего мнения, Эмиль, – бью кулаком ему в грудь, горько усмехаясь. – То есть ты до сих пор думаешь, что я осталась с ним из-за его гребаных денег? Что я такая продажная? И что раз я такая, то и с тобой пересплю только потому, что ты не тот, каким был в прошлом? Ведь у тебя бабла выше горла. Я верно тебя поняла?
– Черт! – усмехаясь, Бестужев отворачивается, и я изучаю его широкую спину, по которой хочется стукнуть чем-нибудь тяжелым, чтобы он опомнился. Сукин сын! Стал таким же, как Глеб. – Почему же ты тогда пришла сегодня сюда? Я же ведь кретин. Бросил тебя восемь лет назад, обозвав не лучшими словами. Я же скотина… Я же тебя на аборт послал, но ты все равно узнала, что я хозяин компании, и это тебя ничуть не смутило. Мало того, что повела себя как ни в чем не бывало, так еще и на встречу согласилась. Почему, Арина? Почему?
Однако у меня внутри всего одна мысль: Эмиль специально выводит меня на эмоции, чтобы я выплюнула всю правду ему в лицо. Но я не скажу ничего. Раз такой крутой, так пусть все сам узнает, выясняет. Ведь, по его словам, деньги открывают любую дверь. Да только не мое сердце, где много лет только он.
– Вот воспользуйся своими связами и приходи ко мне с ответами на свои вопросы. Потому что я тебе ни хрена не расскажу, Эмиль. Но знай одно: будь я уверена, что ты не станешь вставлять палки в колеса, я бы ушла из той компании и нашла бы работу в другом месте. После твоих слов не вижу смысла оставаться с тобой.
– Да никуда ты не уйдешь. И да, ты права, тебя никуда не возьмут. Потому что я об этом позабочусь. Если будешь работать, то только со мной и только перед моими глазами.
– Сукин сын! – цежу сквозь зубы.
– Уж какой есть, – разводит он руками. – Не нравится? Зато за Глеба ты сразу замуж побежала, как только меня за решетку…
– Заткнись, а? – перебиваю я его. Открываю дверь машины и хочу уже сесть, как Эмиль дергает меня за руку и прижимает к себе. Впивается в мой рот с новой силой, всасывает мои губы, кусает их. – Отпусти! Сукин ты сын! Видеть тебя не хочу!
– Увы, – хрипло выдает он, крепко обнимая меня за талию. – Это невозможно. Куда бы ты ни шла, я буду преследовать тебя.
– Психопат! – вырывается из горла нервный смешок. – Отпусти, я сказала, мне домой ехать надо!
Прижавшись губами к венке на моей шее, Эмиль кусает кожу и не спеша отпускает.
– Завтра в десять будь в моем кабинете. Мне кажется, что тебе как воздух нужна эта работа. Ведь муж и отец тебя не смогут обеспечить.
– Я никогда не жила на их деньги, Бестужев! – рычу от злости. – Напомню, что ты не был миллионером, когда мы были с тобой в отношениях и жили под одной крышей. В одной постели спали! Но ты специально разговариваешь со мной так, будто я легкомысленная продажная баба. От меня ты уж точно ничего не добьешься. Ну и ладно. Сам будешь жалеть, только хрен я тебя к себе подпущу. Самодовольный мамонт, черт тебя дери!
Завожу двигатель и жму на газ. Нервы все себе растрепала. Вообще не изменился. Все такой же упертый баран, который считает, что только он прав во всем.
Руки трясутся. Я сжимаю ими руль и мысленно врезаю себе несколько пощечин, чтобы прийти в себя. Так меня даже Глеб не мог вывести на эмоции. Меня просто передергивает от слов Эмиля. Но больше меня злит не это. А то, как мое тело реагирует на его прикосновения. Не хочу я испытывать подобных чувств к нему.
Потому что поступай он так со мной каждый раз… Если везде будет прижимать к себе и целовать, рано или поздно я сдамся. Не могу я. Да, умею давать отпор, отталкивать, говорить колкие слова. Умею провоцировать, а еще лучше умею привязывать к себе человека и соблазнять. Как это сделала несколько лет назад и заставила сходить с ума Бестужева. Но все это мне сейчас не нужно. Единственное, чтобы Эмиль наконец открыл глаза и узнал всю правду. Мне не терпится познакомить его с дочерью. Уверена, Эмилия будет безумно рада знакомству и общению со своим отцом.
Телефон подает признаки жизни. Увидев на экране имя Глеба, я просто вырубаю звонок. Второй тоже от Салтыкова. Но третий от моей малышки.
– Родная, что случилось? – спрашиваю встревоженно.
– Ничего, мам. Просто ОН орет. У меня голова разболелась уже. Ты скоро?
– Да я уже в дороге. Через минут десять буду. Он на тебя орет?
– Нет, там дедушка внизу. И ЕГО отец. На них вроде бы. И тебя обзывает. Говорит, что ты к нему поехала. Кого он имел в виду – я не расслышала.
– Не бери в голову, малыш. И из комнаты не выходи. Хорошо, родная?
– Да, конечно, мам. И еще я хотела сказать, что твою одежду тоже сложила в чемодан. И коробочку, где ты хранишь документы, и самые важные для тебя вещи. Правда, у меня не получилось так аккауратно, как у тебя всегда выходит.
– Эмилия, – улыбаюсь, чувствуя растекающееся тепло по телу. – Умница ты моя. Хорошо сделала. Жди меня и ни в коем случае не спускайся вниз, даже если услышишь мой голос. Договорились?
– Хорошо, мам. Но…
– Никаких "но", родная. Все, давай.
Я, конечно же, знаю, что она имела в виду под «но». Дочка несколько раз была свидетелем того, как Глеб поднимал на меня руку. Однако я не могла ничего сделать. Просто терпела. Ради Эмилии. А сейчас… Слава богу… Судьба мне наконец-то улыбнулась.
Во двор не заезжаю. При любом раскладе я ночью свалю из этого дома. Разведусь с Глебом с помощью Эмиля. Точнее, с помощью его денег и связей. Надеюсь, этот процесс не будет тянуться долго.
Глеб сидит на диване с бутылкой в руке. А двое мужчин, то есть мой папаша и Салтыков-старший, расположились напротив. Господи, как же они жалко выглядят со стороны. Ненавижу эту троицу, в том числе и своего отца, всем сердцем и душой.
– А вот и объявилась наша су**а, – первым замечает меня Глеб. Так неудивительно слышать от него грязные слова в свой адрес. Я привыкла.
– Ты полегче со словами, дорогой, – бросаю как бы с издевательскими нотками. – Иначе можешь обжечься. Знаешь, я теперь не та Арина, которая боялась тебя. И да, я о-о-очень обнаглела. Потому что теперь за моей спиной стоит твой враг. Бестужев Эмиль собственной персоной, которого ты втоптал в грязь восемь лет назад. Он прямо жаждет расправиться с тобой по полной программе. Ну что, наигрался?
Ну да. Теперь выпендриваюсь я. А что, мне нельзя? Всю жизнь этот сукин сын мне сломал, угрожал. А теперь моя очередь.
Да, пусть всегда побеждает справедливость.
Глава 7
– Ты как с мужем разговариваешь, Арина? – пыхтит мой отец, довольно резко вставая с дивана. – Что за слова? Ты не то чтобы обнаглела. Ты просто с ума сошла!
– Папуль, тебя пугает что-то? А, стоп! Ты же дом продал, чтобы из дерьма свою шкуру вытащить, но получилось все с точностью до наоборот. Абсолютно все профукал. И теперь, соответственно, тебе жить негде…
– Прекратите! – рявкает Салтыков-старший. – Поднимайтесь в свою комнату и там решайте семейные проблемы. У нас и без вас их по горло, и они нуждаются в решении. Не мешайте нам! В кабинет, – говорит он моему отцу, ведя подбородком в сторону. – Но напоследок скажу кое-что, – он задерживает взгляд на мне. – Арина, ты сильно не надейся на Эмиля. Знаешь ли, с головой у него не все в порядке. Мне казалось, ты его хорошо узнала за то время, которое вы прожили вместе. Оказывается, я ошибся.
– Ой, прошу прощения, – нервно рассмеявшись, я закрываю рот ладонью и очень пытаюсь сдержать эмоции и крик души, которые вырываются наружу. – Да вы на своего сына посмотрите сначала. Ради справедливости, Эмиль может казаться немного странным, но он в адеквате. А не как ваш, – я киваю на Глеба.
Пусть он сидит молча и сверлит меня убивающим взглядом, это он рядом со своим отцом так себя ведет. Буквально через пару минут, когда мы окажемся с ним наедине, он взорвется как вулкан.
Я направляюсь к лестнице и не спеша поднимаюсь по ступенькам, кожей чувствуя, что Глеб идет за мной. Я готова к разговору, поэтому не спешу. Пусть орет в своей комнате, а в нашу с дочкой не лезет. Да и не хватало еще, чтобы он чемодан увидел.
– Сюда, – схватив меня за локоть, Глеб слишком резко тянет в сторону. Я оказываюсь в помещении, где воняет спиртным. Он, кажется, сначала пил здесь и только потом спустился. На столе несколько опустошенных бутылок. – У тебя шея красная. Ты с ним переспала? Да, Арина? Ты с ним тра…
– Не ори, придурок! – перебиваю. – Не ори! Ребенок спит в соседней комнате. Какого черта ты вообще творишь? Почему я должна перед тобой отчитываться? Не ты ли каждый проклятый день к своим бабам идешь? Не ты ли с ними…
Мне не хочется говорить лишних слов. Потому что толку от них не будет. Глеб привык орать, а сегодня он повышает голос сильнее, что ожидаемо. Ведь самая большая его проблема – это Бестужев. Салтыков так упорно пытался от него отделаться… И, казалось бы, у него получилось. Однако в последний момент все обернулось против Глеба – и он просрал все, что у них было с отцом. Так еще и мой папа свое имущество продал, лишь бы помочь Салтыковым. Да только…
Господи, мне так хочется смеяться. Громко, чтобы весь мир услышал. Чтобы все узнали, как я сегодня счастлива. Я всю жизнь мечтала, чтобы эта троица получила по заслугам. И вот. Принцип бумеранга не нужно забывать.
– Что ты хочешь от меня услышать, Глеб? Мне подтвердить твои догадки? Разве на моем лице огромными буквами не написано, как я довольна? М-м-м… Этот день я никогда не забуду!
Щеку обжигает пощечина. Салтыков снова притягивает меня к себе и начинает лапать.
– Я тебе сейчас покажу… – он рвет на мне одежду.
– Отойди! Психопат! Отойди от меня, я сказала!
Ищу глазами хоть что-то, во что я могу вцепиться и чем врезать этому придурку по его тупой голове. И первым я замечаю ночник.
– Сука ты, Арина. Никогда не позволяла трогать тебя, но сегодня…
Я не позволяю ему договорить – врезаю коленом между его ног и, как только хватка на моем плече ослабевает, отскакиваю назад, схватившись за ночник, бью им по голове Глеба. Не сильно. Так, чтобы он отрубился.
Салтыков падает на пол. Ничего с ним не случится. Сукин сын! Я бы не против, чтобы он сдох, но терять еще несколько лет своей жизни из-за этого морального урода…
Он того не стоит.
– Эмилия, – тяну за ручку двери. – Малыш, открой.
Дочка открывает и испуганно разглядывает меня.
– Мам, что с твоим лицом? Что с одеждой?
– Без вопросов, родная. Где чемодан?
– Под кроватью, – шепчет дочка.
– Спускайся на цыпочках. А я за тобой. Уезжаем из этого проклятого дома раз и навсегда. Я только кофточку поменяю.
Переодеваюсь за считаные секунды и, достав второй чемодан, впихиваю туда абсолютно все, до чего рука дотягивается. Сюда я не вернусь. Уж за одеждой тем более. Все это я покупала на свои деньги. Не оставлю ни одного платья дочери здесь.
Через две-три минуты я уже спускаюсь. Дочь стоит у машины, оглядываясь по сторонам. Слава богу, из дома мы вышли незаметно, да и у ворот нет никого, кто мог бы донести хозяевам дома, что мы уезжаем. Положив чемоданы в багажник, я сажусь за руль. Эмилия терпеливо ждет меня в машине.
– Мамуль…
– Все в порядке, – отвечаю, уже догадываясь, о чем она спросит.
Больше она не задает мне вопросов. Мы заходим в квартиру, где будем жить ближайшие несколько месяцев. Потому что идти больше некуда.
Плюхаюсь на диван и потираю лицо рукой. Малышка садится рядом и, положив голову на мое плечо, бормочет что-то невнятное себе под нос.
– Эми, что случилось, родная? – аккуратно спрашиваю, гладя дочку по волосам. – Ты заболела? Плохо себя чувствуешь?
– Нет, – качает она головой. – Просто я думаю… Ты всегда говорила, что папа вернется. А его все нет и нет. Вот сейчас мы нуждаемся в нем очень сильно. Был бы у меня отец, не позволил бы тому уроду так с нами поступить. Он же ударил тебя? Одежду порвал…
Не позволил бы.
И ты, милая, не знаешь, на что способен тот самый урод. Он нам с твоим отцом жизнь сломал и тебя без папы оставил. Но все наладится. Со временем все сложится у нас прекрасно – и мы будем счастливой семьей.
– Все в порядке, малыш. Не бери в голову. Он всегда был таким грубым. А насчет отца… Он действительно скоро будет с нами.
Дочь поднимает на меня наполненные слезами глаза и смотрит недоверчивым взглядом.
