– У тебя телефон звонит, – говорит дочка и тянется к моей сумочке, лежащей на столе. Взяв мобильник, протягивает мне. Номер незнакомый.
– Алло, – отвечаю, хоть и постоянно игнорирую такие звонки.
– Адрес я тебе уже послал. А времени у тебя осталось еще меньше. В девять, напоминаю.
Я усмехаюсь и решаю не отвечать ему. Отключаю звонок и читаю сообщение.
– Малыш, – зову я дочь.
– Да, мамуль, – отвлекается она от фотографии.
– Мы сейчас поедем в особняк. Ты поешь и пойдешь в нашу комнату. Но дверь закрой на замок, чтобы в случае, если Глеб поднимется к тебе, не смог зайти. А то допрос устроит и будет расспрашивать, куда я уехала. Сложишь некоторые свои вещи в сумочку…
– Мы серьезно приедем сюда? – перебивает дочь радостным голосом. – Да я обязательно все вещи в сумочку соберу и буду с удовольствием ждать тебя. Люблю тебя, мамуль! Ну наконец-то! Наконец-то у нас будет свой дом. Без него!
Глава 3
Глеб – настоящий гад, и это не новость для нас с дочерью. Любит он орать, приказывать, качать свои права. Однако на Эмилию руку он не поднимал никогда, чего не скажу про себя.
Спорим мы с ним почти каждый прожитый вместе под одной крышей день. Или на работе, куда я идти вынуждена ради дочери. Чтобы обеспечить ее и не отказывать ни в чем. Благо, дочь у меня умная и всегда была довольна тем, что я для нее покупала. Она редко что-то просит, потому что знает: зарплата у мамы неплохая, но не настолько, чтобы хотеть все на свете. У Глеба я никогда не брала денег, а у своего отца тем более.
Дома мы пересекались с Салтыковым и опять же ссорились даже по пустякам. Терпеть его не могу. Больше всего – когда он пьян. Именно в такие времена он пристает и требует от меня близости. Мол, я не жена, а всего лишь содержанка. Интересное заявление, однако. Почему он так говорит – огромная для меня загадка.
Да ну его, этого Глеба. Он, будучи еще трезвым, не ведет себя адекватно. Чего же ждать от человека, у которого голова ватной становится и который почти ничего не соображает? Ничего хорошего.
– Ну что, малыш, я могу ехать?
– Конечно. Не переживай за меня, – Эмилия улыбается настолько широко, что не могу сдержать улыбку. Притягиваю дочку к себе и крепко ее обнимаю. – Слушай, мамуль, у тебя такое хорошее настроение, что я не могу не радоваться. Он всегда тебя злит и на твоих нервах играет. Но сегодня ведь что-то случилось, верно? Ты поэтому такая счастливая?
– Случилось, – подтверждаю слова Эмилии, все так же улыбаясь. – Обещаю, что все очень скоро тебе расскажу, но сейчас мне нужно бежать. Иначе опоздаю – и тогда мне а-та-та сделают.
– Хорошо, мамуль, – кивает дочь, отстраняясь.
– Люблю тебя, малыш, – чмокнув дочку в щеку, я выхожу из комнаты. Но останавливаюсь у двери, чтобы убедиться, что Эмилия меня услышала.
Щелчок – и, конечно же, она все сделала так, как я просила. Быстро спускаюсь по лестнице и бегу к своей машине. Нужно сваливать, пока Глеб не приехал. В комнату Эмилии он вряд ли зайдет, если дверь не поддастся. Ведь на замок ее закрывает лишь дочка, и Салтыков это прекрасно знает. Не станет лезть к Эмилии. Да даже если устроит ей допрос, все равно моя малышка ему ни слова не скажет. Сядет напротив, будет смотреть в глаза Глеба не моргая, но при этом рта не откроет. Такая вот упрямая и бойкая у меня дочка. Я ею горжусь.
Навигатор показывает, что я доехала до назначенного адреса. Беру телефон и уже набираю номер Бестужева, как огромные высокие ворота распахиваются, будто приглашая меня заехать во двор. Что я и делаю в следующий момент, равнодушно пожимая плечами.
Не буду я думать о прошлом. Просто поведу себя так, словно между нами никогда ничего не было. Чисто рабочая встреча, пусть и место для этой самой встречи выбрал Эмиль не самое подходящее. Но мне здесь больше нравится. Чем дальше мы от лишних глаз, тем лучше.
Эмиль стоит у двери огромного дома, сложив руки на груди и прислонившись к стене спиной. Наблюдает за мной. Я же выхожу из машины и иду к нему ровной походкой.
Спокойно, Арина. Это всего лишь Эмиль. Твой Эмиль, которого ты не видела целых восемь лет. Не нужно нервничать. Все будет замечательно.
Да только все эти слова – пустое место. Успокаивать себя я не умею. Вообще никак. Сердце все равно колотится в груди, а руки леденеют.
– Надеюсь, не заставила тебя долго ждать, – говорю с улыбкой, как только оказываюсь напротив Бестужева.
– Опоздала на пятнадцать минут. Но у меня хорошее настроение, и ворчать я точно не стану.
– Замечательно. Ненавижу ворчливых мужчин. Но заранее прошу прощения. Я очень старалась приехать вовремя, но что-то пошло не так.
– Муж не отпускал? – спрашивает, делая шаг ко мне. – Заходи, – ведет подбородком в сторону двери. – Холодновато немного. Простудишься еще.
Я усмехаюсь его словам. Но в дом захожу, не задумываясь. Потому что действительно холодно, а я пальто в машине оставила.
– Неплохо ты устроился, – замечаю, оглядываясь. – Я, конечно, не сомневалась, что ты достигнешь высот, но неожиданно так… Находиться в твоем доме… Спустя столько лет… Представления у меня были другие насчет нашей первой встречи через время.
– Что-то тебя удивляет, и мне очень интересно, что именно, – слышится совсем у уха, и я довольно резко оборачиваюсь. Мое лицо оказывается в нескольких сантиметрах от лица Эмиля. – А ты совсем не изменилась. Все такая же, с острым языком. Прямолинейная, без тормозов.
– Уж какая есть, – говорю сиплым шепотом, разводя руками. – Что-то тебе не нравится, и мне очень интересно, что именно.
Эмиль отстраняется от меня, услышав звук, который издает мой телефон. Слишком неуместно, слишком не вовремя. Мысленно матерюсь, достав из кармана мобильник и увидев на экране имя Глеба, не выдерживаю и бросаю пару крепких слов уже вслух:
– Сукин сын гребаный!
– Сильно помешал? – усмехается Бестужев, вопросительно выгибая бровь. – Или выруби, или же закинь его номер в черный список, если боишься, что кто-то важный не сможет до тебя дозвониться, Арина.
– Как прикажете, босс, – ворчу я, закатывая глаза.
Опять в моей жизни двое мужчин. Одного я ненавижу всем сердцем, убить готова собственными руками. Второго тоже ненавижу всем сердцем, но и люблю настолько же сильно. Черт! Когда я стала такой ненормальной? Такое ощущение, будто полную чушь несу.
Однако я делаю, как велит Эмиль. Номер Салтыкова теперь в черном списке. Я бросаю телефон на тумбочку и складываю руки на груди в ожидании следующих слов Бестужева. Но он молчит и при этом не сводит с меня своих синих глаз. Есть в них что-то… Что-то мне совсем непонятное. А еще есть тоска и боль. Кажется, даже разочарование.
– Столько лет… – хрипло выдает, приближаясь вплотную. – За столько лет ты ничуть не изменилась. Абсолютно. Неужели жизнь ничему не научила, Арина?
– Чему именно должна была научить меня жизнь, Эмиль? И почему ты считаешь, что я ничуть не изменилась? – горько усмехаюсь я, сглатывая ком в горле. – Я могу шутить и смеяться сколько угодно. Но ты не знаешь, что творится у меня внутри. Имей в виду, что прошлое я обсуждать не собираюсь. Давай ближе к делу. Зачем ты меня сюда позвал? Нравится, что я прибежала к тебе? Таким образом решил меня унизить? Чего ты добиваешься, Эмиль?
– Ко мне? – уголки губ Эмиля слегка приподнимаются. – Унизить? Да что ты знаешь об унижении? – прорычав, он хватает меня за волосы на затылке и тянет их назад, тем самым освобождая шею.
Глава 4
Если секунду назад мне казалось, что Эмиль набросится на мои губы, то я сильно ошибалась. Потому что ничего подобного не происходит. Он лишь смотрит мне в глаза. Зрачки у него расширены, и я вижу в них свое отражение. Вторая его рука на моей талии – он впивается пальцами в кожу через слой ткани.
– Не смей меня целовать, – первая отзываюсь я, чувствуя его желание у себя на животе. – Хотя… Можешь разочек, а потом катись к черту, Бестужев. Я не стану твоей подстилкой. А секретарем тем более. У меня есть своя должность. Или ты решил держать меня как можно ближе к себе? Выгоднее, чтобы я сидела рядом с твоим кабинетом двадцать четыре на семь? Хочешь, чтобы я каждый день заходила к тебе, садилась на стол и раздвигала ноги? М-м-м?
Мой голос еле слышен – он почти охрип. Рука Эмиля постепенно скользит вверх – к лопаткам, а потом обратно вниз – до ягодиц. Какие-то ощущения странные. Такие, какие я испытывала часто за те годы, которые жила без этого мужчины. Иногда хотела разорвать все контакты со всеми, кто постоянно был вокруг меня. Иногда хотелось наорать и сказать, что я живу и говорю то, что хочу. Иногда хотелось просто свалить из города, а лучше – вообще из страны. Хотелось просто орать, сказать, что я человек и что у меня есть свои желания и мечты. Но меня останавливал один факт: Салтыков подставил бы меня точно так же, как сделал это с Эмилем. Не упустил бы шанса насолить мне и долбить в самое больное место – дочь. И только из-за этого я проглатывала каждый его приказ, каждую выходку.
Вот сейчас аналогичные ощущения. Хочется всему миру прокричать, как мне сейчас хорошо. Как я счастлива, что этот мужчина вернулся в мою жизнь и стал независимым человеком. Но теперь меня держит совсем другое: как же отреагирует Эмиль, когда узнает о дочери? Где гарантии, что он не станет шантажировать меня? А если решит отнять дочь и тем самым отомстить мне за то, что я скрыла от него ее?
Черт, Арина!
Я усмехаюсь своим мыслям и, коснувшись кончиками пальцев кожи шеи Эмиля, скольжу вниз – к первой пуговице его рубашки.
– Что же ты за баба такая, Арина? Тебя бы придушить собственными руками. За то, что предала, ушла к нему. Но мне в постель тебя затащить хочется и наказать. До самого утра. Как я понимаю, тебя не устроил брак с Салтыковым? А теперь, когда у него нет денег, вообще стал ненужным тебе?
Больно. Очень больно. Ржавый гвоздь уже проник в мое сердце, крутится там. Крутится… Делает рану еще больше и глубже.
А ведь это неправда. Пусть он не в курсе, что на самом деле произошло в прошлом, все равно становится обидно. Аж до слез. Но я второй рукой цепляюсь за его плечо, приближаюсь еще плотнее.
– Как видишь… Не устроил. Но ты мне сейчас больше нравишься, ты прав. А насчет постели… – натянув на лицо обаятельную улыбку, я поднимаюсь на носочки и чуть ли не касаюсь губами его. – Обойдешься, босс, – сексуальным шепотом.
Выдержка у Эмиля отличная. Мы настолько близки, что его теплое дыхание касается моей кожи. По телу мгновенно бежит куча мурашек, каждый волосок на теле становится дыбом. Нереальные ощущения. Такого я не испытывала долгих восемь лет.
– Арина… – хрипло, со злобными нотками.
– Я самая, босс. Только вот я немного не поняла… Ты меня для чего к себе позвал? М? – специально не отхожу, а наоборот, как бы нечаянно касаюсь ладонью его шеи. Эмиль шумно втягивает носом воздух, наколоняет голову. – Что такое, Бестужев? Снова крышу сносит от моих прикосновений? Как тогда, много лет назад…
– Ты слишком высокого о себе мнения, Арина, – усмехается. – Я мужик. И у меня давно не было секса. Потому что невеста вынуждена была поехать в Штаты по делам. Захотел оторваться, воспользовавшись ее отсутствием. А рядом только ты, – последнее шепчет, прижимаясь ко мне всем телом.
– Невеста?! Решил воспользоваться ее отсутствием? – уточняю я. – Эмиль, если ты сейчас с женщиной в обнимку передо мной встанешь, то я все равно тебе не поверю. Буду считать, что ты просто хочешь насолить мне. Так что…
Освободившись от его хватки, я глубоко вздыхаю. Как же я хотела, чтобы он меня поцеловал, но ничего подобного не случилось. Ну и ладно.
Делаю пару шагов назад, поправляю волосы. Сердце как бешеное стучит в груди, а в горле пересохло до такой степени, будто туда песка насыпали.
Бестужев щурится, затем хитро ухмыляется. Мне бы врезать ему по голове, чтобы не выглядел настолько сексуально. У меня ведь не было мужчины. Я никого к себе не подпускала после него. А сейчас… Я хочу его. Целиком и полностью.
– Пойдем ужинать, – хрипло выдает он. – А потом я скажу тебе, зачем сюда позвал.
– Если ты будешь так себя вести при каждой нашей встрече… Поверь, все убедятся, что я уже с тобой сплю. Будь немного сдержаннее, Эмиль. Не пожирай меня взглядом, – самодовольно усмехаюсь я и опять же вижу в глазах Бестужева некое разочарование.
Неужели тоже хотел близости? Настолько сильно, как и я? Так почему хотя бы не поцеловал? А я ведь так жаждала.
– Мне абсолютно плевать, что будут думать другие, – говорит, и в его голосе чувствуются злобные нотки.
– Я еще замужем, если ты забыл.
– И сколько ты планируешь с ним оставаться? – Эмиль указывает рукой в сторону стола, мол, иди. – Даже слепой поймет, что у вас сплошные проблемы, а не семейная жизнь.
– Скоро разведусь, – честно признаюсь, рассматривая стол. – Это ты так готовился к моему приезду? – спрашиваю, не в силах оторвать взгляда от блюд. – Пахнет очень заманчиво. И я дико голодная. Будешь меня кормить сам, если я откажусь?
В глазах Эмиля пробегает грусть. Он становится темнее тучи. А я вспоминаю тот день, несколько лет назад, когда я категорически отказалась есть. Не помню, что между нами тогда произошло, но обиделась я на Бестужева сильно. А он в свою очередь даже не сообразил просто попросить прощения, а взял на руки, как маленькую девочку, и унес в кухню. Усадил на свои колени и кормил. Собственными руками. Да, это был такой заботливый, безумно приятный жест.
Я этого мужчину знаю, возможно, лучше, чем себя. Прожили мы вместе всего-то три или четыре месяца, зато по одному его взгляду могу понять, врет он или нет. Как сейчас насчет невесты. Нет у него никого – в этом я ни капли не сомневаюсь. Он не такой человек… Не изменит женщине, с которой он в отношениях.
– Сядь, – довольно строго произносит Эмиль. – Не заставляй меня…
– Что ты сделаешь, если заставлю? – перебиваю, но все-таки присаживаюсь. – Кстати, Эмиль, что тебе Глеб наговорил сегодня в твоем кабинете? Что-то мне стало неинтересно слушать, как он будет ворчать на тебя. Правда, при любом раскладе он уже проиграл.
– И ты рада его проигрышу… – то ли вопрос задает, то ли утверждает.
– Ну, конечно, – я без церемоний отправляю кусок мяса в рот. – И знаешь, я об этом мечтала много лет. Правда, понятия не имела, что ты так круто расправишься с ним. Так неожиданно… Но мне стало прямо о-о-очень приятно. Уиии! Да здравствует справедливость!
Возможно, со стороны выглядит глупо, но я не скрываю своего восхищения от Эмиля и радости от сложившейся ситуации. Да, я рада. Прямо в восторге! И мне абсолютно плевать, что подумает Бестужев. Он разглядывает меня каким-то загадочным и немного задумчивым взглядом. И да, я уверена, что у него в голове очень много вопросов, на которые он хочет получить ответы, однако я не готова к такому откровению. Точно не сегодня и не сейчас. Потому что, расскажи я ему все по порядку, мне придется вернуться в прошлое и вспоминать все до мельчайших деталей. А после этого я просто не смогу прийти в себя. Несколько дней буду злая и расстроенная.
– Ты же понимаешь, что, согласись ты работать со мной, подпишешь собственный приговор? Смертельный приговор… – подшучивает он.
– Я уже согласна, Эмиль, – тихо смеюсь в кулак, отправляя в рот очередную порцию мяса. – С тобой даже умирать не страшно. Я не жду от тебя подлости. Просто… Ну чуточку принуждения к сексу… А остальное – пустяки. Чего я только в этой жизни не видела.
– Принуждения? – даже умудряется удивиться. – Ты уверена, что сейчас обо мне говоришь?
– Ну да, – пожимаю плечами. Кладу вилку на стол и, наклонив голову набок, разглядываю Эмиля с улыбкой на лице. – Слушай, у тебя, кажется, зрачки потемнели. И расширились немного.
– Интересно, – Бестужев повторяет мои действия, игнорируя сказанные мной слова. – Когда ты, говоришь, разводишься?
Глава 5
А вот тут ответить нечего. Потому что я не знаю, когда именно разведусь. Но подам точно завтра же, поскольку я больше ни дня жить с Глебом под одной крышей не хочу. А официально быть его женой – втройне.
Взяв бокал с соком, я делаю несколько глотков и при этом не прерываю зрительного контакта с Эмилем. Он таким серьезным сейчас выглядит. Сосредоточенным… У меня складывается впечатление, что он хочет что-то сказать или же спросить, но тупо молчит.
– Если поможешь, то в течение недели бесспорно.
Да, пусть я манипулятор еще тот. Но, подай я на развод сейчас, Салтыков вряд ли согласится дать мне его. Зато деньги Эмиля могут многое решить. Например, избавить меня от мужа в течение нескольких дней. Я стану свободной женщиной и наконец вдохну полной грудью. Не боясь, что лишусь дочери. Без страха потерять самое драгоценное, что у меня есть – Эмилию.
– Ну, это без проблем. Главное, чтобы ты сама этого хотела.
– Вряд ли бы попросила у тебя помощи, если бы не хотела…
– Понял, понял, – перебивает Бестужев, выпивая стакан прозрачной жидкости залпом. – Закрываем эту тему. Но завтра снова откроем. Сейчас я не хочу об этом говорить…
Я снова пожимаю плечами. Мол, как хочешь. Не горю желанием обсуждать то, где мелькает Глеб.
Говорим мы о чем попало. Часто шутим, не вспоминаем прошлое. Ощущение, будто мы давние друзья и не виделись много лет, вот и решили поужинать, поболтать немного.
Настроение у меня хорошее. Набираю сообщение дочери и, получив от нее положительный ответ, снова концентрирую все свое внимание на Эмиле.
– Думаю, мне пора, – смотрю я на наручные часы, понимаю, что больше я здесь провести времени не смогу.
Глеб, походу, еще не вернулся домой. Отрывается со своей любовницей. Возможно, с тремя сразу. Это как раз в его стиле. Любит он так… Чтобы его ублажали со всех сторон.
– К нему? Зачем? – говорит Эмиль. Грубо и довольно резко.
– Почему ты думаешь, что именно к нему? У тебя случайно никаких проблем с головой нет? Я буквально двадцать минут назад тебе сказала, что разведусь с ним. А ты все о своем. Черт! И какого черта я отчитываюсь перед тобой?
Бестужев смеется. Я встаю, а он – следом за мной.
– Прекрасный вопрос. Не понимаешь, почему оправдываешься? Серьезно? Может, ты просто поняла, что многое теперь в твоей жизни зависит от меня?
– Не выпендривайся, Эмиль. Тебе это совсем не идет, – злобно бросаю ему в лицо. – Спасибо за ужин. Было приятно провести с тобой время, но мне действительно пора, иначе мы друг другу глотки порвем.
Мысленно подмечаю, что у Бестужева действительно сегодня замечательное настроение. Пусть он временами и выглядит грустным и задумчивым, но больше всего смеется. А еще исподлобья наблюдает за мной. За тем, как поправляю волосы, собираю их в высокий хвост. Что-то жарко стало.
– До завтра? – выгибаю вопросительно бровь.
– Утром я тебе позвоню. Дам некоторые контакты, свяжешься с нужными людьми. Они помогут тебе ускорить процесс. Я про развод.
