– Наконец-то! – проворчала я, уверенная в том, что родители сдались.
Как бы не так!
Из темноты выкатилась повозка, запряженная старым рыжим мерином, а в ней два солдата. Когда скрипучая телега поравнялась со мной, один из них чопорно сообщил;
– Подарок королевской четы. Колесница, чтобы быстрее добраться до нового жилища вместе с мужем.
– Да, сейчас. Размечтались, – огрызнулась я, устремившись к воротам, начавшим плавно закрываться.
Мне только проскочить внутрь, а дальше разберусь…
Однако меня не пустили. Один из воинов поймал и бесцеремонно потащил к телеге, с второй уже ждал наготове с веревками.
– Что творите, мерзавцы?! Я принцесса! Королевская дочь! Буду жаловаться королю! И королеве! Она вас…
– А мы здесь как раз по поручению короля, – бодро ответили мне.
В общем, меня связали по рукам и ногам, забросили в телегу, прямо в прелую солому, следом швырнули мешок с чахлыми пожитками и повезли прочь.
Я сначала орала, ругалась, грозила кровавой расправой и темницей, потом, когда в рот вставили кляп, продолжала гневно мычать, вращать глазами и дергаться, словно большая гусеница. В итоге кляп убрали, зато мешок на голову надели, чтобы не мешала.
Я поплакала, пострадала из-за своей несправедливой судьбы, а потом заснула, преисполненная решимости с утра пораньше на свежую голову придумать план побега.
Спрячусь в какой-нибудь деревне, так что никто и никогда не сможет найти. Вот тогда родители и попляшут! Пожалеют, что заставили меня выйти за этого урода. Будут рыдать, рвать волосы на голове, звать свою бедную доченьку.
И вот тогда, когда степень родительского отчаяния достигнет предела, я появлюсь из своего укрытия и милостиво приму их извинения.
– Подъем! – проскрипело над самым ухом, и мешок с головы сдернули самым бесцеремонным образом.
Я сонно морщилась, пытаясь понять что к чему. Почему воняет прелой соломой, солнце светит прямо в глаз, а кровать подо мной ходит ходуном.
Потом вспомнила. И про знакомство с женихом, и про молниеносную свадьбу, и про бесславный отъезд из отчего дома. Тут же распахнула глаза, попыталась сесть, но руки с ногами все так же были связаны.
– Да не дергайся ты, – прокряхтел муж, пытаясь развязать веревки.
Когда он закончил, я села, с трудом сдерживая стон, и огляделась.
Какая-то плохо укатанная дорога, слева и справа плотной стеной растет орешник да трава по пояс. Над головой хмурое небо со странным зеленоватым отливом, и никаких солдат моего отца. Только муж, хмуро озиравшийся по сторонам и почесывавший бок.
– Где мы? – спросила я и тут же закашлялась.
В горле настолько пересохло, что я не узнавала своего голоса.
– В Приграничье… Не на вашей стороне. – Таш протянул мне флягу, но я только глянула на нее брезгливо и отвернулась, хотя пить хотелось неимоверно. – Как хочешь.
Это что же получается?! Я проспала все на свете? И уже не у себя дома, а в чужой пограничной зоне? А как же побег?! Мне самой никогда не пройти границу. Вот растяпа! Ну как же так-то?! Что теперь делать?
Муж тем временем взял мерина под уздцы и повел дальше. Телегу затрясло по ухабам, меня тоже – пришлось ухватить за грубый бортик.
– Я хочу домой! – капризно простонала я.
– Скоро приедем.
– Я хочу домой к себе!
– Твой дом там, где мой. Забыла? Мы ж теперь муж и жена.
Забудешь тут, как же…
Спустя пару часов не прекращавшейся тряски мы добрались до большой, но ветхой домины с покосившимся крыльцом.
– Это что? – пискнула я, в ужасе уставившись на через одно заколоченные мутные окна.
– Твой новый дворец, – ответил Таш, широким жестом обведя унылую хибару, – потолки высокие, стены почти не продувает. Даже пол есть!
– Вот это ж ничего себе, – ядовито сказала я, сползая с телеги, – вот это я понимаю повезло так повезло.
– Да, между прочим, – гордо подбоченился он, – у меня и родник есть. И сад. И огород. И сарай!
– Ну если сарай есть, то заживем, – протянула я, едва не булькая от злости.
Ну спасибо вам, дорогие мои папенька и маменька, за то, что кровиночку свою в такие хоромы отправили! Чтоб вам там икалось без перерыва.
Таш тем временем поднялся на крыльцо, снял тяжелый замок с ржавых дужек и с силой навалился на дверь. Та поддалась нехотя, со скрипом, открывая перед нами все нищенское великолепие моего нового «дворца».
Потолки низкие, стены закопченные. Старый очаг в углу, тяжелый деревянный стол и две лавки возле окна. Кроватей не было. Вместо них низкая узкая лежанка в одном углу и кованый сундук в другом. Шкафов тоже не нашлось, поэтому все барахло кучами валялось вдоль стен. Чего тут только не было! И прелая одежда, и лопаты, и помятые тазы. И еще куча всего, чему место на помойке.
Но больше всего меня впечатлило то, что лежало на столе. Какие-то кости, черепки птиц, странные зеленые комочки, подрагивающие щупальца. А еще банка, в которой плавал чей-то заплесневелый глаз.
– Что это? – прохрипела я, невольно отступая обратно к выходу.
– Артефакты. С зараженных погостов.
Пока я глазела по сторонам, Таш подчерпнул ковшиком воду из жестяного ведра и сделал несколько жадных громких глотков, залив водой всю рубаху спереди.
– Какие артефакты? – не поняла я.
– Я ловлю упырей, разделываю их. Потом продаю в деревне за большие деньги, – весело сказал он. И, взяв со стола маленький черепок, подкинул его, словно мячик.
Так вот какая у него торговля? Останками нежити?! Да за что мне все это?!
– Неужели на этом мусоре можно что-то заработать? – спросила я, брезгливо рассматривая «товары».
– Конечно! Вот за это дают семь медяков, за это четыре, а вот эта мозговая извилина черного вурдалака – вообще сокровище. За нее и золотой выручить можно.
– Кошмар, – простонала я.
– Это еще почему? – Таш упер руки в бока, шейку свою цыплячью грозно вытянул, кадыком задергал.
– Да у меня румяна дороже стоили, чем все твои трофеи вместе взятые!
– Не спорю, за девиц невоспитанных больше дают, – бестактно намекнул, что папенька мой был крайне щедр, оставив любимой доченьке в приданое мешочек с монетами, телегу и старого коня, – но где их наберешься? И куда потом девать? Топить?
– Ты не обнаглел случайно? Я вообще-то принцесса!
– Ну ладно, – пожал плечами, как будто ничего особенного в этом не было, – принцесса так принцесса, может, на что в хозяйстве и сгодишься. Я сейчас на рынок поеду, на пару дней задержусь, а ты пока в доме приберись, окна отмой, пол. Да жрать приготовь – в подполе вроде крупа оставалась. За домом пара грядок – лука надергаешь, моркови. Будешь себя хорошо вести – гостинцев в следующий раз привезу.
– А не пойти ли тебе кое-куда со своими гостинцами? – вскинулась я. – Не буду я в твоем свинарнике убираться! И готовить ничего не стану!
– Не умеешь, что ли? – хмыкнул мерзавец.
Я и правда не умела! Зачем принцессе эти умения, если стоит только щелкнуть пальцами – и на столе любые яства на твой вкус, полы блестят, а накрахмаленные простыни хрустят чистотой?
Он понял все без моих слов, плечами пожал:
– Значит, сиди в грязи и голодная. А я в городе поем, благо деньги есть, – и похлопал по кошельку, подаренному отцом.
– Это вообще-то мои деньги. Приданое…
– Какие же они твои? Мы теперь муж и жена, у нас все общее, – широким жестом обвел нищенские хоромы. – Ни в чем себе не отказывай.
– Ты вообще-то муж! Жену обеспечивать должен!
– Ты тоже не спешишь с роль жены выполнять, – сказал он, потом окинул меня странным взглядом, – или супружеским долгом расплачиваться будешь?
Я посмотрела на острый дергающийся кадык, на нос и, не глядя, нащупала позади себя рукоятку. Это оказалась лопата.
– Только через твой труп! – перехватила поудобнее орудие и приготовилась защищать свою девичью часть
– Ты хотела сказать – через твой?
– Нет.
Таш скрипуче рассмеялся:
– Расслабься, Джайла. Я не насильник, у меня нет нужды принуждать девиц к близости. Они сами на меня вешаются, – самодовольно выпятил тощую грудь.
– Представляю этих девиц. Четыре глаза на троих, и ног столько же? – буркнула я, не опуская лопату.
– Ничем не хуже тебя, между прочим. Пожалуй, сегодня одну из них и навещу, – с этими словами он сгреб в мешок половину барахла со стола и направился на выход.
Я следом, желая убедиться, что он действительно уедет.
– Ах да, – уже взявшись за борт телеги, обернулся Таш, – в нашем Приграничье нечисти полно. Дом под защитой, огород и ближайшие земли защищены отводящими амулетами, но если отойти подальше, то защита спадает. Особенно ночью. Так что с наступлением темноты на улицу лучше не высовываться. Сиди дома. Жди меня.
Да-да, конечно. Нашел дуру.
Буду я тут сидеть и ждать тебя, пока ты по деревенским кабакам нашляешься да найдёшь недотепу, который на твое добро кладбищенское позарится! К твоему возвращению меня уже тут не будет. Муженек.
Глава 4
Дождавшись, когда скрипучая телега скроется за поворотом, я начала действовать.
Нашла в доме старую и вроде не вонючую флягу и слила в нее все остатки воды из ведра. Потом вышла в сад, хотя садом этот заросший бурьяном пятачок сложно было назвать. Вглубь продираться не стала – сорвала румяное яблоко с ближайшей яблони, обтерла его подолом, откусила и, убедившись, что оно съедобное и очень даже вкусное, набрала еще пять штук, да покрупнее.
Потом еще немного подождала на тот случай, если муж мой колченогий решит вернуться, послушала тишину и, убедившись, что ни скрипа, ни топота копыт не раздается, решительно пошла прочь. Где начинается граница, я представляла весьма смутно, поэтому просто придерживалась заросшей дороги, по которой мы подъезжали к дому.
Поначалу настроение было хорошее. Воодушевлённая собственной дерзостью и удачным побегом, я легко шагала по колее и строила планы о том, как вернусь в родной Вайтмур, устроюсь в уютной деревеньке и буду жить там припеваючи, пока родители будут волосы рвать и горевать, что кровиночку свою отдали не пойми кому. Я так и представляла их скорбные лица, тоску, печаль и раскаяние.
Отсутствие денег меня не волновало. Стоит только сказать, кто я такая, и любой крестьянин будет счастлив меня приютить в надежде на королевское вознаграждение. Я им столько наобещаю, что они все мои прихоти по щелчку исполнять будут.
Всего-то и надо дойти до границы, преодолеть ее и оказаться на той стороне.
Правда, про границу эту слухи какие-то дурные ходили. Мол, умертвия там бродят, призраки нет-нет да и поднимаются из разоренных могил да нежить всякая рыщет в поисках легкой добычи. И все это хозяйство в ежовых рукавицах держат стражи границы – маги-защитники.
Мне на границе бывать не доводилось, но я свято верила, что молва о ее опасности сильно преувеличена. Как-то же мы с чахлым муженьком пересекли ее, да еще и лошадь живую с собой провели. Так что все там не так страшно, как говорят.
Шла я, шла.
Шла.
Шла…
Уже солнце начало спускаться к горизонту, а старая дорога так никуда меня и не привела. Слева кусты, справа кусты, под ними заросли багульника и чертополоха. А еще крапивы, нагло тянущей ко мне свои колючие листья.
Есть что-то захотелось.
Уходя из дома, я рассчитывала, что засветло доберусь до цели, поэтому сорвала лишь пяток яблок с запущенный яблони. Последнее яблоко съела час назад.
Вода тоже подходила к концу – на дне фляги плескалось еще на пару глотков, и все. Уходить с дороги и продираться по зарослям в поисках ручья я откровенно опасалась. Не так уж хорошо я умела ориентироваться, чтобы без страха бродить по незнакомому лесу.
Граница должна была быть близко. Я чувствовала это и очень надеялась, что в ближайший час мне удастся до нее дойти и преодолеть засветло.
Прошло два часа…
Вода закончилась – пустая фляга болталась на поясе, вызывая легкое беспокойство.
Настроение с каждым шагом становилось все хуже и хуже. Я устала от такого долгого пути, проделанного на своих двоих. Натерла пятку, а бестолковое платье путалось между ног и нацепляло на себя столько репьев, что я уже не пыталась их отдирать.
Наблюдая за тем, как неотвратимо удлиняется моя неровная тень, я невольно начала думать о том, что с таким раскладом есть все шансы провести ночь под открытым небом. И это не сказать что сильно меня радовало. Скорее наоборот. Я была в диком ужасе, потому что мой опыт в таких делах равен примерно… нулю.
Максимум, что мне доводилось делать во дворце, – это выносить матрас на террасу, ставить над ним шатер из полупрозрачной вуали, чтобы комары да мошкара не беспокоили, и под присмотром нянек сладко спать на свежем воздухе.
Может, обратно? Там хотя бы яблоки и вода есть. Переночевать в хибаре, принадлежавшей Ташу, встать с первыми лучами и снова отправиться в путь, на этот раз прихватив с собой больше припасов?
Я развернулась в ту сторону, откуда пришла, и застонала – унылая дорога бесконечной лентой тянулась так далеко, насколько хватало глаз. Я и половины обратного пути до темноты не преодолею.
Потоптавшись в нерешительности, я тяжко вздохнула и продолжила идти вперед. Должна же эта граница наконец появиться! Я уверена, еще немного, еще чуть-чуть…
