Павел Смолин "Самый лучший комсомолец. Том 5"

Остальные пенсионеры приуныли – у них подозрительных соседей не нашлось.

– Так, Александра Федоровна, Елисей Семенович, вы нам нужны в качестве свидетелей, – упаковав «честное» мясо обратно, дядя Витя погрузил свертки в авоськи троим ненужным далее тайным покупателям. – А вам, товарищи, от лица КГБ выражаем благодарность.

– И выделяем премию в размере двухсот рублей, – подсуетилась Вилочка.

Пенсионеры поотнекивались, сдались после демонстрации фальшивой бумажки с моей совхозной печатью (ну кто присматриваться будет, когда целый полковник КГБ показывает?), где было написано, что премия «положена», возрадовались и вместе с авоськами потопали обратно на рынок – реализовывать премии.

– Вас, товарищи, премируем особо, – пообещал я оставшимся, проигнорировав стандартное «мы ж не ради денег».

Сам знаю, что «не ради», а по совести, но это же не повод не сгружать избыточную монетарную массу хорошим людям?

Далее повторили «контрольную закупку» еще трижды, подтвердив тем самым нечистоплотность рубщиков и не забыли поговорить с пенсионерами – нету сигналов, ну и славно – когда сигналов много, это портит настроение и создает искаженную картину мира, где вокруг – одно ворье.

Пока я надевал маскировку в виде очков и кепки, Дядя Петя просигнализировал машинам сопровождения «одна группа с нами, вторая – доставить директора рынка, третья – бригадира». Обманутые пенсионеры пойдут тоже группами – для драматичности. Подхватив вещдоки и свидетелей, мы отправились к мясным рядам.

Хорошо, что прибыли посреди рабочего дня – народу не так много, поэтому до цели добрались неузнанными и без приключений. Рубщик номер один, получив в лицо КГБшную корочку, приветливо улыбнулся, а вот второй держался похуже – побледнел и занервничал, лихорадочно вытирая руки о фартук.

– Товарищам из Госбезопасности мы всегда рады! – заявил первый. – Вам как, с косточкой или без?

– Ни стыда ни совести! – приложил его Елисей Семенович и плюхнул на прилавок сверток. – Ты что мне продал, паскуда?

– Не ругайся, дед, – не смутился рубщик. – Что не устраивает?то? Хорошая говядина, с утра привезли.

– Я просил филе! – дед вынул из кармана штанов чек, показав, что и вправду «филе». – А тут – с костями!

– Разве? – включил дурака рубщик, залез в сверток, «убедился», удрученно поцокал языком. – Извини отец, я без выходных тут пашу – рука дрогнула. Давай я тебе новый кусок вырублю, правильный. И товарищам из КГБ по кусочку, за беспокойство – никакого преступного умысла у меня не было, уверяю вас, товарищи!

Дядя Петя махнул рукой, и к нам подошла вторая группа обманутых товарищей. Выдержка у рубщика – закачаешься:

– Да что за день такой? – вздохнул он и «покаялся». – Лишнего вчера позволил себе, руки трясутся. – Показал трясущиеся руки.

Второго рубщика тем временем начало трясти уже не притворно – новичок поди.

Подошла третья двойка «тайных покупателей».

– Я сдаюсь! – не выдержал «второй».

– А я не сдаюсь! – сложил руки на груди первый. – Ну ошибся, так чего теперь?

– Теперь на Колыму топором орудовать, – ответил дядя Витя. – Вон какой у тебя глаз?алмаз – три раза рубанул, трех человек обманул!

– Да я не специально! – продолжил он отпираться.

– Да ладно тебе, Ильич, – жалобно проблеял «второй». – На*уй оно нам надо – на нары за этого урода?

– За какого урода? – поощрил дядя Петя. – Ты молчи пока! – усадил первого рубщика на стул.

– Товарищи, да в чем дело?то?! – с возмущенным воплем появился из?за угла бригадир рубщиков в сопровождении двух «дядей».

– Да за вот этого! – радостно ткнул в него пальцем «второй» рубщик.

– Сука ты, Юра, – тоном обманутого в лучших чувствах человека приложил новое действующее лицо «первый». – «У меня все схвачено!», – передразнил.

– Фамилия! – потребовал дядя Витя.

– Анисимов, – ответил бригадир. – Да что, собственно, происходит?

– Происходит обман советских граждан, – просветил его дядя Витя.

– Какой обман? У нас все честно! – включил «дурака» Анисимов. – Вы что, бл*ди, народ обвешиваете?! – заорал на рубщиков.

– Цитирую! – проявил влияние самого лучшего в мире советского образования «первый». – «У нас схема верная – по расписанию меняемся. По двое «калымить» будем, чтобы фраера не чухнули. У меня все схвачено – Капульнику, майору КГБшному, долю раз в месяц ношу, а он с мусорами сам решает. Я так второй год работаю, вон мужики подтвердят – ни разу проблем не было. Но если кто с «ксивой» заявится, придется отрезать че попросит. Но кто попало не придет».

– Мы и есть «кто попало», получается! – хмыкнул дядя Витя. – Ну что, гражданин Анисимов, товарищи раскаявшиеся и вставшие на путь исправления рубщики, будем показания давать как положено или отпираться? Капульнику вашему все равно уже никто не поможет, а вам за компанию сидеть, я полагаю, не надо.

– Не надо, – буркнул Анисимов.

– Остальных рубщиков организуйте, пожалуйста, – попросил дядя Петя «дядей».

– Товарищи, я решительно не понимаю в чем дело! – вышел из?за угла – правильно! – сопровождаемый «дядями» директор рынка.

Пока с ним проводили разъяснительную работу, я слегка взгрустнул – передушил в зародыше или не дал зародиться почти всем известным по послезнанию «советским мафиям» – и тут же сам себя утешил: было бы желание, а бандиты найдутся!

Глава 2

Отправив бригаду рубщиков вместе с директором (ой, ну конечно он ничего не знает, охотно верим!) «куда следует», погрузились в «Таблетку» вместе с Елисеем Семеновичем, по рации распорядились доставить подозрительную соседку пенсионера из библиотеки домой и направились туда же сами.

– А вы, Елисей Семенович, почему только овощи на рынке покупаете? – задал я вопрос пенсионеру.

– А чего? – напрягся он. – Нельзя?

– Советский гражданин может свободно покупать на рынке все что захочет, – успокоил его я. – Я про мясо узнать хотел – почему не берете? Дорого?

– Дорого! – подтвердил он. – Но я бы и дорого покупал – у меня пенсия семьдесят пять рублей и столько ж в детском саду – я там сторожем работаю. Дети выросли, бабку схоронил два года тому назад. Мне одному – за глаза, мне уже ниче и не надо?то, вот, внучку игру электрическую на день рождения подарил, за пятьсот рублей почти – как бишь она там…

– «Одиссея», – подсказал я.

– Точно! – поддакнул он. – Как у Гомера поэма. Ух радости было! – на лице старика появилась светлая улыбка. – Дочка ярится – глаза, мол, попортит, но телевизор же смотрит и ничо – а эта «Одиссея» через телевизор и показывает. Так какая разница?

– Нет разницы, – одобрил я логику.

– Еще и картинками экран закрывается – значит вообще почти не вредно, – продолжил он. – «Папа, я учитель, мне виднее!», – передразнил доченьку.

– Хорошо живете, значит?

– Грех жаловаться, – кивнул он.

– А мясо? – вернул я его на путь истинный.

– А мясо я у однополчанина покупаю, он бычка забивает раз в полгода, половину – мне, как своему, – ответил пенсионер. – Нам хватает. Честно все, – на всякий случай подстраховался он. – Не колхозных забивает – своих!

– Честных людей вообще гораздо больше чем ворья, – с улыбкой кивнул ему я.

– Тож так считаю, – согласился Елисей Семенович.

Путь наш лежал вдоль Волги, дождик потихоньку прекращался, и пробившиеся сквозь потерявшие мощь тучки солнечные лучики породили здоровенную, яркую радугу – от берега до берега.

– Мы с соседом на рыбалку завтра пойдем, – поделился планами пенсионер. – Это тож к твоему «мясному вопросу» – вон какая красота под боком, – указал на реку. – С голоду помереть не даст.

– От голода помереть страна не даст, – поправил его дядя Петя. – У нас на подножном корме никто уже не живет.

– Как сказать, – приосанился Елисей Семенович. – Вот сосед как раз и «подножничает» – у него пенсия минимальная, сорок три рубля (потому что Андропов успел поднять). Вот ему или мяса купить, или все остальное, вот и сидит с удилищем, рыбку дергает.

– Если работу ему найдем нетяжелую – согласится? – спросил я.

– Не согласится, – покачал головой дед. – Я предлагал – брат невесткин в кооператоры подался, вот ему сторож нужен был за тридцать рублей склад сторожить, мне Иваныч тогда так и сказал – «да нах…», – Елисей Семенович покосился на Виталину и осекся. – Свое отработал, говорит.

– В любом случае надо пенсии поднимать, – поморщился я. – Прав ваш Иваныч – свое отработал, значит заслужил минимум среднюю зарплату по стране в виде пенсии – это ж справедливо.

– Это как сказать, – собеседник устроился поудобнее. – Я вот всю жизнь пахал – не потому что лучше других, а потому что не понимаю зачем на работу приходить и от нее же бегать: тебе же, дуралею, и денег нормальных не заплатят. Какой смысл? А вот Иваныч наоборот – ему работа что клуб была: сидеть, курить, да анекдоты травить. И вот насчитали бы ему мои же семьдесят пять – мне было бы обидно, потому что Иваныч в моих глазах – тунеядец!

– И это тоже справедливо, – признал я. – Но я же не про уравниловку, а о подъеме минимума. Например Иванычу – сотня, а вам, как заслуженному труженику – все две.

– Это дело! – гоготнул Елисей Семенович. – Когда такую благодать сделают?

– За пятилетку, по телевизору же рассказывали, – ответил я. – Постепенно, добавляя по чуть?чуть каждые полгода, вслед за общим экономическим ростом всей страны.

– А коммунизм когда будет? Хрущев обещал, Брежнев обещал, а при деде твоем – как?то замолчали, – задал дедушка неудобный вопрос.

– Технический прогресс замедлился, – ответил я. – Не потому что наши ученые ленятся, а потому что вот так оно работает – все что по верхам от природы взять можно было, человек уже освоил и поставил себе на службу. Теперь нам предстоит долго и нудно выцарапывать крохи настолько сложных знаний, что без двадцати лет университета за плечами о них и представления не имеют. И это не только у нас так – общемировая проблема. А коммунизм – это в первую очередь механизация и роботизация. У нас, извините, даже батарейки на которой робот будет работать хотя бы часа три без розетки нету. У человечества нету, имею ввиду – какой тут нафиг коммунизм? Но жить хочется хорошо всем и прямо сейчас, поэтому Партия строит образцово?показательное социалистическое государство.

– Не поживу при коммунизме значит, – пригорюнился дедушка.

– И наши с вами внуки скорее всего не поживут, – разделил его грусть я. – Но может быть поживут правнуки или правнуки правнуков – разве оно того не стоит? А про сейчас – все в сравнении познается, и среднестатистический Советский человек живет лучше 90 % населения планеты. И дальше будет жить еще лучше.

– У меня батя при царе на Урале работал, в шахте, – решил поделиться Елисей Семенович. – Как это в учебниках называется – «отхожий промысел». Дай боже кирками промышляли – по шестнадцать часов. Жили в бараке – шконки в три ряда, некоторые – прямо семьями. Когда меня в техникум взяли, батя плакал – и не мечтал, что сын учиться будет. Когда война началась, плакал, что на фронт не взяли – «за такую страну, сынок, и жизни не жалко» – вот что мне сказал.

– А вы?

– А я что – раз батя сказал, значит так оно и есть, – пожал плечами Елисей Семенович. – Из?за стола сразу в добровольцы, вместе с сыном – ему уже почитай два десятка было, – улыбнулся. – А ты – «мясо», «мясо»! Мясом СССР не измерить.

– Вам бы политинформацию проводить, – улыбнулся я.

– А я и провожу, – он с ухмылкой достал из кармана корочку члена КПСС.

– А меня пока не берут – мал, – позавидовал я.

– А бандитов ловить не мал? – ухмыльнулся дед.

– Сам удивляюсь что разрешили, – хохотнул я.

Живет Елисей Семенович в «хрущевке», в «трешке» на двух хозяев. Комната у него, а две соседние – семья из четверых человек. А вот подозрительная дама безраздельно владеет аж «двушечкой» – бездетная вдова «какого?то упыря из Горкома» потому что.

С ней мы встретились на лестничной площадке – одетая в импортный юбочный костюм, стоящая на каблучках чешских туфелек крашенная хной женщина лет сорока стеснительно пыталась прятать украшенные кольцами с драгоценными камнями пальцы рук, чем вызывала легкое веселье мешающих этому «дядей» из сопровождения.

– Здравствуйте, гражданка Воскресенская, – от имени нашей группы поприветствовал даму дядя Витя.

– Что происходит, товарищи? – она скользнула взглядом по группе, недоуменно покачала бровями на меня и решила не обращать внимания.

Меня кто?то не знает! Какой жуткий удар по самооценке!

– Дуру?то не включай, Клавка! – продемонстрировал накопленный за время пребывания с нами опыт Елисей Семенович. – Оно тебе надо – за этого урода сидеть?

И подмигнул дяде Вите с видом «как я её, а?».

– Какой «сидеть»? Какой «урод»?! – на ходу наращивая громкость и праведный гнев, вступила в полемику дама. – Чей?то ты на меня клевету разводишь, козел старый? Да он же алкаш, товарищи, чего вы его слушаете?! – возмущенно всплеснула руками. – Я – честная женщина. Библиотекарь! Да у меня высшее образование и почетная грамота от Парткома!

– Покажете? – попросил дядя Петя.

– И покажу! – гордо вскинула она голову. – Только пусть молодой человек ключи отдаст, – ткнула пальцем в держащего ее сумочку «дядю».

– Отдай, – велел дядя Петя.

Клавка открыла дверь квартиры и повела нас внутрь:

– Только обувь снимете – я не алкашка, у меня вообще?то чисто!

Оказавшись в оклеенной советскими желтыми обоями «в цветочек» прихожей, мы выполнили ее требование, повесили зонтики на кривовато висящую вешалку, и по аккуратно покрашенным доскам лишенного ковров пола пошли по коридору.

* * *

– Вентиляции, – скомандовал дядя Витя подручным.

Мужики шмыгнули в санузел и кухню, а хозяйка жилища расстроилась: