Павел Смолин "Самый лучший комсомолец. Том 5"

Бах! Бах! – проявили солидарность с начальником дяди Витя и Петя.

Бах! – отключилась Виталина.

Бах! – дядя Семен.

– Ну вот и все, товарищ внучек! – глумливо ухмыльнулся мне генерал Щукин.

– Не дергайся! – рявкнули местные «дяди», профессионально меня скрутив.

Вот и доигрались.

– Тебя же теперь чисто на всякий случай ёб*ут, – грустно вздохнул я.

– А я причем? – гоготнул он. – Проводку закоротило – несчастный случай. Ой сгорел внучок Генерального, – схватился за голову. – Как же так вышло?то?

– На это даже полный идиот не поведется, – поморщился я от такой плохой актерской игры. – А вам норм под начальством гниды служится? – обернулся на беспристрастные рожи местных «дядей».

– Им норм, – заверил меня Щукин. – Так, значит сейчас… Ну?ка не дури!!! – заорал на поднявшего голову со стола и направившего на непосредственного начальника «Макаров» дядю Семена.

После «не дури» товарищ генерал сиганул за гарнитур, в полете получив пулю в голень. Следующий выстрел Семена пришелся аккурат в лоб одному из «дядей». Второй, сморгнув забрызгавшую лицо кровь сослуживца проявил здравомыслие и меня отпустил, добавив угрозу под тихие матюки раненого генерала:

– Вам все равно отсюда не уйти – кругом наши, а ваши еще долго не проснутся.

Раздался звук разбитого окна и выбиваемой двери.

– В подвал! – скомандовал дядя Семен, поддев тапочком очень удачно находящуюся рядом с ним крышку.

Подхватив самое ценное, что у меня есть – Виталину – на руки (не такая уж и тяжелая!), я не отказал себе в удовольствии хорошенько пробить по яйцам падшему КГБшнику и бросился к подвалу под угрозы генерала Щукина:

– Пиз*ец тебе, Сема!

Миновав кривые, скрипучие, подгнившие ступеньки, я спрыгнул на влажную землю и отошел с прохода. Ни зги не видать.

Пальнув пару раз для острастки, дядя Семен спрыгнул на лестницу и захлопнул над собой люк и чем?то лязгнул. Спрыгнув на землю, он прошлепал влево и щелкнув выключателем, активировав тусклую, висящую на проводе лампочку. Ага, люк снабжен здоровенным засовом.

Над головой тем временем царила суета – топали сапоги, матерился генерал Щукин, люк попытались подергать.

– Ломать, товарищ генерал?

– Отставить! – раздался в ответ раздраженный рев. – Какой несчастный случай, если ломать и стрелять?! Этого недотепу в багажник, спрячь где?нибудь, потом нарисуем как он в схватке с хулиганами геройски погиб. Московских – по кроватям, запекутся немного и вытащим, для достоверности. А эти… – пауза. – Поджигай, короче. И к «лепиле» меня – в больницу нельзя, пусть делает что хочет, но на ногах я должен стоять твердо!

Слушая это все, я осматривал подвал – у левой стены пара ящиков с проросшей картошкой, над ней – длинная, во всю стену полка с безвозвратно испорченными временем соленьями в поросших плесенью трехлитровках. У стены правой – ржавая, покрытая конденсатом труба. От скважины, надо полагать.

– В Москве в такой несчастный случай не поверят, – сообщил я потолку, когда большая часть гостей свалила. – Еще не поздно скрутить генерала Щукина и достойно прожить полную карьерного роста и житейских благ жизнь.

– Не пи*ди под руку, – буркнул потолок и начал чиркать спичками.

– Да ты сам подумай – Генеральный такую х*йню по?твоему простит?

– А у меня?то дедушка у?у?у! – передразнил меня потолок. – По жопе вам всем надает! Мерзкий ты пацан, вот что – нормальным людям дышать не даешь!

– Обидно, – вздохнул я. – Есть секретный проход? – спросил дядю Семена.

– Положи ты ее, – кивнул он на девушку. – Не простудится. Нет прохода.

Аккуратно постелив на землю пиджак, я положил Вилочку на него.

– Если генерал Федин не подает условный сигнал в течение двадцати минут, «наружка» начинает бить в набат, – поделился с дядей Семеном инсайдами. – С его отключки прошло минуты четыре, а до этого он приоткрывал форточку пошире – это как раз один из сигналов. Через четырнадцать минут поднимут тревогу, и через пару часов «Альфа» будет уже здесь.

– Пары часов у нас может и не быть, – указал он на заструившийся из щелей пола дым.

– Завалит?

– Завалит, – подтвердил он.

– Но для очистки совести нужно попытаться эти два часа протянуть, – поделился я планами, тщетно пытаясь отогнать страх.

Доигрался, Сережа? Поверил, что КГБ тебе «свои»? Свои?то они свои, но, как оказалось, не все и не везде. Но погибшим от «несчастного случая» от этого вывода никакого толку.

– Так и поступим, – согласился со мной дядя Семен и пошел проверять стены на прочность.

Занялся тем же самым и я – увы, безуспешно, кирпич на пожилом растворе сидит надёжно.

– У меня есть орудие труда, – достав из кармана мультитул, показал я его дяде Семену.

– Давай вот тут поковырять попробуем, – предложил он, указав на место рядом с трубой. – Там потом глина, но вдруг выкопаемся? Давай начну, – выщелкнув ножик, он начал ковырять бетон.

– Так?то поддается, – отметил я.

– Поддается, – подтвердил КГБшник.

Веселый треск над головой тем временем усиливался.

– Подмени?ка, – попросил он и пошел к полке с соленьями.

– В первую очередь съедим картошку и научимся охотиться на крыс, – начал я мечтать. – Вон как пищат, значит недостатка в белковой пище не будет.

– Без паники, – одернул меня дядя Семен.

– Паники нет, есть огромное море беспросветной грусти, – поделился я с ним чувствами, не отрываясь от чисто ради успокоения ковыряемого шва – все равно не успеем туннель выкопать, и дяде Семену это тоже понятно. – Целый генерал крысой оказался – такого никто из нас не ожидал. И за товарищей переживаю – мы?то может и пересидим, а они там запекаются.

– Щукин же говорил, что вытащат, – успокоил меня товарищ по несчастью, переставляя соленья с полки на землю.

Я начал ковырять следующий шов – вселяет надежду, зараза, дальше?то кирпичики полегче пойдут.

– На что надеется? – вздохнул я. – Кто на такой несчастный случай поведется? Пионеры?

– Загнанная в угол крыса опасна, – поддержал разговор дядя Семен и начал отрывать полку от стены.

– Помочь?

– Ковыряй.

– Пару дырок в Щукине и его подсосах бы проковырять, – мечтательно вздохнул я.

– «Подсосы»? – хрюкнул КГБшник и с доской подошел поближе, воткнув конец в землю, а другим подперев балку пола.

– Ага, «подсосы», – проводив его до лестницы взглядом, убрал ножик и пошел перетаскивать в условно?безопасное место Виталину. – Обидный эпитет для соучастников рангом поменьше.

– Ты же понимаешь, что это – полная херня? – когда я вернулся к пилению шва, а он оторвал от лестницы боковую доску, спросил дядя Семен.

– Конечно, – подтвердил я. – Но совсем ничего не делать как?то печально. Я время засек, кстати – уже десять минут прошло.

– Отслеживай, – похвалил он, укрепил потолок второй доской и направился за третьей. – Когда чувство времени теряется, два часа неделей кажутся.

Третья «колонна» добавила нам (ладно, мне – за дядю Семена не скажу) уверенности, а КГБшник со словами:

– Давай?ка лучше вот так… – взялся за трубу и уперся в стену ногой.

Ржавая железяка не выдержала и оторвалась на уровне дядиной груди, обрушив на землю мощный поток.

– Буди Чугунову, сейчас затопит, – предупредил дядя Семен.

Хватило пары минут легких пощечин и сбрызгивания водичкой.

– Мы в подвале и опасности, – предупредил я открывшую налитые кровью, мутные глаза девушку.

Она тут же подскочила и принялась озираться.

– Чугунова, промыть желудок! – скомандовал дядя Семен.

– Есть! – хрипло выдохнула она и приникла к воде.

Пока Виталина выполняла приказ, доски над головой начали капать смолой, краской и черт его знает чем еще, а в щелях показалось пламя. Зато под ногами – благодать! – ледяная вода уже по щиколотки.

– Все стихии в сборе, – оценив ветхость ящика с картошкой и его оккупированность крысами, я решил продолжить стоять в воде.

Вредно, конечно, но что поделать?

– Только зверушкам не стравливай, радость моя – потравятся, – попросил Виталину.

– Клоун! – сипло припечатала она меня, приложилась к трубе еще разок и виновато посмотрела на меня. – Прости, Сережа.

– Ты же не знала, что вот так все обернется, – развел я руками. – Тут, как всегда, целый комплекс проблем, но винить мы будем только падшего генерала Щукина. Какова мразь, а?

– Подонок! – согласилась Виталина, оценила диспозицию уже вдумчиво, потрогала частично выцарапанный из стены кирпич. – Время?

– Тревога пошла полторы минуты назад.

– Наши?

– Теоретически живы, – успокоил ее я.

– Ленин теоретически тоже жив, – фыркнула она.

– Ленин жив метафорически, – поправил я. – В наших пылающих пролетарским гневом сердцах. А наших Щукин грозился от несчастного случая спасти – вытащить для достоверности.

– Семен Степанович, вы знали? – спросила Вилка.

– С чего бы мы тогда в подвале сидели? – он наклонился и почесал коленку, до которой почти добралась вода. – Дай?ка, – взял ножик и принялся за шов. – Язва у меня, вот и не ел ничего.

– Спасибо вам от всей души, – поблагодарил я.

– Потом поблагодаришь, – он постучал по кирпичу рукоятью, пошатал и вытащил, впустив горстку глины. – Так… – буркнув себе под нос, оторвал от потолка остаток трубы – больше двух метров.

– Для дыхания! – поняла Виталина и кинулась помогать.

Вместе у них получилось ввинтить трубу, и после череды тестовых прогонов и выплюнутой землицы у нас появился источник воняющего гарью, но все?таки уличного воздуха.

Бабах! – что?то над головой мощно рухнуло, но прямо на глазах обугливающийся потолок пока держался.

– Меньше полутора часов осталось, – посмотрев на часы, поведал я «сокамерникам», стуча зубами.

Ощущения удивительные: снизу ледяная вода, а сверху – раскаленный воздух и начинающие подозрительно потрескивать волосы. Не выдержав, зачерпнул воды ладонями и смочил голову. Дальше мы принялись по очереди дышать через трубу.

– Когда затопит станет чуть более нервно, – прокомментировал я достигшую пояса воду.

– Пошли отсюда! – выломав дощечку из всплывшего ящика, Виталина принялась отгонять паникующих крыс.

Бедолаги выбирались на лестницу, понимали, что там жарко и прыгали обратно вводу – и так по кругу.

Когда вода поднялась до груди, дышать не через трубу стало невозможно, обожженная кожа на голове молила выныривать пореже, но не выныривать совсем оказалось нельзя – инстинкты упорно заставляли высовываться и хватать ртом наполненный гарью раскаленный воздух. К счастью, скоро эта возможность пропала, вода достигла пола, и последний начал давать слабину, проламываясь по всему подвалу, обрушивая в воду обугленные мебель и балки с кусками шифера – прямо пылает дача генерала Щукина. Наш укрепленный уголок, к счастью, выдержал, а конвейер «приник к трубе – вдохнул – пустил следующего – выдохнул носом – дождался очереди – повторил» длился, казалось, тысячелетиями. КГБшники понятно – у них профессиональная выдержка и холодная голова, а я держался исключительно на упрямстве и нежелании завершать попаданческую карьеру так рано – а как на плоды трудов своих любоваться? Но план?минимум давно перевыполнен, и даже без меня история пойдет совсем по?другому.

Блики над головой в какой?то момент прекратились, и я попытался посмотреть на часы – тщетно, лампочка давно нас покинула, дышим буквально на ощупь. Через сотню «дыхательных циклов» над головой замелькали фонарики. Дядя Семен оттолкнулся ногами, всплыл, нырнул обратно и потянул за шивороты нас с Виталиной. Все, получается!

Когда меня вытянули из воды и положили на носилки, я откашлялся и улыбнулся склонившемуся надо мной силуэту, просипев обожженным горлом:

– Теперь мы оба с тобой горелые, деда.

И провалился в уютную, лишенную необходимости дышать в трубу по очереди темноту.

Глава 4