Страница 2 из 7
Гормон в подростковом организме начал бурлить, появилось неудержимое желание исполнить что‑нибудь крутое. Оперся рукой о дверной косяк, другой рукой картинно зачесал мокрые волосы назад, после чего положил руку на пояс.
– Ты еще красивее, чем твоя мать, – Вырвалось у меня изо рта.
Девочка издала странный звук, уронила коробку, закрыла лицо руками и затряслась. Она что, шокирована? Смущена? Тронута до глубины души? Судороги усилились, сквозь ладошки прорвался громкий смех. Она убрала ладони с лица, оно красное, сияющая улыбка заставляет сердце трепетать. Сквозь смех она выдавила:
– Что ты тут пытаешься показать? Это какая‑то пародия? Что значит, что я красивее матери? Бака! Бака!
Я покраснел, начал закрывать дверь. Она ухватилась за нее рукой.
– Стой! Мама велела вернуть тебе это, – Носком ботинка слегка пнула коробку, – Это садовые штуки, которые твой отец одалживал матери. Пока, – Она отвернулась, помахала рукой над головой и ушла к себе домой. Я некоторое время пооценивал вид сзади и нашел его весьма приятным. Наклонился, подобрал коробку – довольно легкая – закрыл дверь, поставил коробку на пол гостиной. Поднялся к себе в комнату. На улице уже совсем стемнело, вдоль набережной зажглись фонари, красиво отражаясь в реке.
Встал у окна и начал думать о новых знакомых. У двери получилось не по плану. Я надеялся, что Сэкера окажется классической анимешной цундэрэ, она должна была покраснеть, крикнуть «Бака!» и швырнуть в меня коробкой. После этого полотенце неминуемо упадет с бедер, девочка увидит «чин‑чин», покраснеет еще сильнее и убежит в закат. Но все пошло не так. Но оно и к лучшему. Сэкера так мило смеялась.
Лег в кровать и подвел итог первого дня:
– Моя анимежизнь только начинается.
Глава 2
Мне нравится архетип «Цундере». Объясняю это так: в гаремниках очень редко уделяют внимание дуге характера. Персонажи показываются уже сформировавшимися. Девочка‑генки, девочка‑кудере. Нет развития. Цундерка же очень мило «ломается», когда переходит из стадии «цун» в стадию «дере». Хотел бы я строить отношения с такой? Едва ли, не люблю истерики. Поэтому я искренне рад, что Сакэра‑чан отреагировала не как цундере.
С такими мыслями я проснулся. Сэкера‑тян супер милая. И она совсем рядом, буквально пара шагов. Может сходить сегодня к ним на ужин? Вспомнил вчерашнюю сцену у двери. Может, стоило уронить полотенце? Стоп, стоп, стоп! Что это за мысли? Открыл глаза, увидел топорщащееся одеяло. Понятно. Пора в душ.
После душа стало легче. А ты коварна, Сэкера‑тян! Явно знаешь правило, согласно которому первая встреченная протагонистом гаремника вайфу становится главной героиней. Нет, так не работает! Я не попадусь в эту сюжетную ловушку! Но Сэкера‑чан все‑таки супер милая.
Сегодня решил посмотреть семейные альбомы и телевизор. Нужно втягиваться в социум.
В первом же альбоме нашел общее семейное фото. Подпись «2 августа 1988». Прошлогоднее. Отец в темном костюме, в очках. Довольно приятный лицом, очки не в силах скрыть мешки под глазами и общую усталость. Худой. Видимо реально много работает. Мать в бежевом брючном костюме, на шее изящное золотое ожерелье с, надо полагать, брильянтами. В документах было указано, что она домохозяйка. Получается, подарки отца. Красивая. Очень красивая. Волосы цвета воронова крыла до локтей. Точеные черты лица без морщин. Полные губы. Широкий для японки разрез глаз. И как это отец заполучил такое сокровище? Ух, семейные тайны! В свое время выясню.
Сестренка Чико! 10 лет! Имоуто дэс! На фото за руку Иоши держалась милейшая маленькая девочка. Черные волосы собраны в два хвостика, она одета в джинсовый сарафанчик, на ногах – разрисованные котиками белые гольфики до колена, на ногах – сандалики. Лицом она пошла в мать, вырастет красоткой. Интересно, какие у нее отношения с Иоши? В любом случае, отношения нужно поддерживать. Чико сейчас тяжело. Развод всегда травмирует, но в 10 лет это чудовищный удар. Решено. Надо звонить, наводить связи.
Телефона в доме два. Один в коридоре около входной двери (не знаю зачем он здесь), второй висел на стене кухни. Он мне и нужен. Набрал номер. Немного потряхивало. Сложно общаться с незнакомым человеком так, словно это мать. Гудки пошли. Подождал около минуты, наконец трубку сняли. Усталый женский голос произнёс:
– Ало.
– Мама, это я, Иоши! – сымитировал сыновий энтузиазм.
– А, Иоши‑кун, рада тебя слышать. У тебя все хорошо? Готов к занятиям? Отец уже уехал?
Я набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, и тут в трубке послышался громкий мужской голос. Слов не разобрать, но интонации явно недовольные. Мать затараторила:
– Иоши‑кун, извини, я сейчас занята, поговорим с тобой в другой раз, ладно? Люблю, пока‑пока!
Щелчок, короткие гудки. Прикольно. Такая вот мать. Ладно, слишком мало информации, чтобы делать выводы. Возможно, у нее действительно нет времени. Возможно, мужик на фоне вовсе не трахает ее прямо сейчас. Возможно, Чико‑тян любит своего нового папу. С трудом разжав стиснутые пальцы, вернул трубку на место. Чего это я? Обида, злость, ревность. Не мои. Иоши. Надо отвлечься и успокоиться. Телевизор подойдет.
Взял из холодильника яблочный сок, уселся на диван, включил новости. Показывали массовую драку на парковке. Камера стоит далеко, деталей не разглядеть. Голос за кадром «…как и прежде, делят сферы влияния. На этих шокирующих кадрах мы видим представителей двух конкурирующих семей префектуры Тотиги: Синода и Нисигути. Наш канал обратился за разъяснениями к капитану Хагино». На экране появляется пожилой японский коп с отличной выправкой. «Все полицейские префектуры изо всех сил поддерживают покой мирных граждан. Если отщепенцы из Якудзы хотят убивать друг друга подальше от чужих глаз – меня это устраивает!»
Выключил телевизор. Вот это да. Жизнь‑то кипит.
Поднялся в комнату, подошел к шкафчику с мангой. Искал что‑нибудь интересное, но вместо этого нашел 54 томика Гандама. Мать твою, Иоши! Все, решено, новая жизнь – новые интересы. Спустился в подвал, пока искал выключатель, налетел на какую‑то картонную фигуру. Нашел выключатель, щелкнул. На полу передо мной стояла ростовая картонная фигура Гандама. Как много разного мерча придумало человечество. В подвале, помимо этого, просто склад выживальщика. Вдоль стен полки, забитые консервными банками, мешками с рисом и коробками разных шоколадок. Посчитал фляги с водой – 210 литров. Батя, ты такой заботливый. Искренне не хочешь сыну голодной смерти. Спасибо!
Вытряхнул из большой коробки какие‑то консервы (на них нарисована анимедевочка, значит вкусные). Взял ее в руку, под мышку сунул фигуру Гандама. Оставил его в коридоре, с коробкой сходил наверх, скинул в нее мангу. Влезло около половины. Пока хватит. В ящике стола нашел тетрадку и фломастер, написал «Раздача манги». Руки сами вывели нужные иероглифы. Автопереводчик в голове удивителен. Кинул листочек в коробку поверх манги, туда же отправил одну из футболок с Гандамом. Оделся в джинсы и купленную вчера оранжевую футболку без Гандама. Схватил коробку, фигуру из коридора и вышел из дома. Соседей не видно.
Пришел в увиденный вчера сквер, нашел свободную скамейку. Коробку поставил слева от себя, справа – фигуру Гандама с пришпиленным ему на грудь листочком. Все, теперь ждем желающих.
Первым на халявную мангу клюнул пацан лет 7. Вихрастый, в заляпанных песочком штанах.
– Братик, ты раздаешь мангу? – обратился он ко мне. «Братик». На сердечке потеплело. Улыбнулся ему:
– Да, раздаю. Хочешь?
– А что у тебя за манга? Только Гандам?
– Да, только Гандам.
– Фу, Гандам полный отстой! – пацан отвернулся и гордо свалил. Понимаю и разделяю твою чувства, малыш.
Следующими подошла семейная пара с мальчиком лет трех. Молодой отец в стильной куртке, молодая мать в сером плаще. Карапуз в потешном костюме утки.
– Юноша, ты раздаешь свою коллекцию Гандама? – обратился глава семьи ко мне.
– Да, раздаю совершенно бесплатно. Хотите?
– А зачем ты это делаешь?
– Я разочаровался в Гандаме и решил очистить свой дом от этой скверны.
Глава семьи почему‑то покраснел и начал трястись, потом резко отвернулся и ушел. Я вопросительно посмотрел на его жену. Она слегка улыбнулась и поводила руками в воздухе:
– Не обижайся на него, он большой фанат Гандама. У него самого огромная коллекция. Видимо, твои слова серьезно ранили его.
Я кивнул, она взяла ребенка‑утку за руку и они пошли догонять мужа. Какое‑то время неприязненно смотрел на фигурку Гандама и понял, что надо мной навис какой‑то здоровый японец в расстегнутом пиджаке поверх рубахи. Навис и мрачно смотрит. Якудза? Им вроде нельзя прессовать гражданских. Откинулся на спинку скамейки, спокойно посмотрел ему в глаза. Прошло что‑то около минуты, он хмыкнул, выпрямился и сказал:
– А у тебя есть внутренний стержень, пацан. Раздаешь мангу? Решил начать новую жизнь?
– Все так, старший брат (они‑сан). Решил отдать мангу тем, кому она нужна.
– В ты знаешь, что за торговлю в этом районе нужно отстегивать семье Синода?
– Не знал, но мне и не нужно. Видишь? – показал рукой на надпись «бесплатная».
– Вижу, иначе ты бы уже не досчитался зубов! Не смей торговать здесь без разрешения, понял? – зачем‑то начал меня запугивать якудзоид.
Не хочу конфликта, поэтому перевел тему:
– А ты из семьи Синода, да? Сегодня видел по телевизору драку на парковке. Кто победил?
– Тц, проклятые журналюги. Везде их чертовы камеры. Конечно мы, парковка теперь наша!
– А ты там был? В той драке?
– Нет, – с явным сожалением ответил якудза, подвинул коробку и сел рядом со мной, откинувшись на спинку и мечтательно глядя в небо, – я пока не в семье, еще рекрут. Если не буду косячить, то через полгода примут в семью. А это, пацан, совсем другие возможности!
Якудзоид повернул голову ко мне, посерьёзел, выпрямился и сказал:
– Не смей трепаться о том, что услышал, понял?
– Конечно понял. Не хочу ссориться с Якудза.
– Молодец. Ладно, что тут у тебя? – рекрут семьи Синода наугад вытащил из коробки томик Гандама, встал со скамейки, хлопнул ладонью мне по плечу, и ушел со словами:
– Бывай, пацан.
Фух, было страшновато. Прикрыл глаза. Спокойствие, расслабление.
– Братик, братик! – какой милый писк я только что услышал. Открыл глаза, увидел четверку детей лет семи. Два мальчика и две девочки. Гендерный баланс соблюдается.
– Братик, это твоя манга? – начала допрос девочка.
– Да, но если хотите, она станет вашей, – улыбнулся детям.
– Просто так? – продолжила девочка.
– Да, просто так, – терпеливо подтвердил я.
– Братик, но ведь нехорошо принимать подарок и не дарить ничего взамен?
– Это работает только с подарками. А я просто отдаю ненужное.
– Все равно! Давай меняться, братик! Мы заберем твою коробку, а ты возьмешь нашу! – из‑за спины девочки‑дипломата вышел вихрастый пацан, в его руках небольшая коробка.
– Вот как! А что у вас в коробке? – в принципе я согласен и на высохший собачий кал, даже он лучше Гандама, но правила игры нужно соблюдать.
– Секрет! – хитро улыбнулась девочка, поднеся палец к губам.
– Эх, была не была! Забирайте!
Дети с радостным гомоном ушли, унося коробку с мангой. Покушайте Гандам, деточки.
Что же они дали мне в обмен? Открыл коробку, в ней спал котенок черно‑белой расцветки. На шее у котенка повязан огромный розовый бант. Я ошибаюсь, или дети только что повесили на меня заботу о котенке? Японские дети пугают.
Коснулся котенка, шерстка мягкая и приятная. Котенок проснулся, посмотрел мне в глаза. Зевнул. Ясно, это любовь. Возьму тебя домой. Закрыл коробку, аккуратно взял ее в руки. Оставить фигуру Гандама здесь? Нет, мусорить нехорошо. Сунул под мышку и пошел в сторону дома. По пути остановился у зоомагазина, показал котика продавщице, она умилилась, быстро подобрала мне переноску для кота, пакет с наполнителем для лотка, лоток, пакет корма, пару мисочек. Покинул магазин явно перегруженным, проклятый Гандам сильно мешал, прохожие озадаченно косились, но я упорно нес его дальше. Это моя ноша и я выдержу ее с честью.
Посмотрел на часы. Уже 6 вечера. Неплохо провел последний день перед учебой. Немного волнуюсь, со школьных времен я многое забыл, не выхватить бы проблем с успеваемостью. Ладно, в крайнем случае можно попробовать дать взятку. Может, для этого батя и оставил столько денег?
Около дома никого, хочется зайти к Фукэра, похвастаться котиком, но не хочу навязываться. Открыл дверь в свой дом, поставил переноску на землю, расстегнул молнию.
– Проходи, котик. Теперь это твой дом.
Котенок неторопливо покинул переноску, осмотрелся, обнюхал крыльцо. Я не подгонял, пускай привыкнет. Наконец он робко зашел в дом. Хорошо. Закрыл за собой дверь, поставил покупки на пол, фигуру гандама с криком «Хаййй‑йя» изо всех сил кинул в дверь подвала. Дверь выдержала. Гандам, к сожалению, тоже.
Распаковал покупки, лоток с наполнителем отправился в ванную, мисочки – на кухню. Покормил котика кормом, себя – салатом из дайкона, помидора и сельдерея. Шлифанул чаем с печенюшками.
– Надо бы придумать тебе имя. «Мелочи жизни» еще не написаны, поэтому никто не обвинит меня в плагиате, если я назову тебя Сакамото‑сан. И давай‑ка снимем это уродство с твоей шеи.
Взял Сакамото‑сана на руки, потянулся к банту, котик зашипел и задергался.
– Что с тобой? Тебе нравится ходить как клоун?
Дотянулся до узла, потянул бант, Сакамото жалобно мявкнул, потому что бант оторвался вместе с шерстью и свернувшейся кровью. Твою мать! На шее котенка огромная, гниющая рана. Похоже на укус. Собака подрала? А дети, получается, «вылечили» ранку, намотав целебный бант.
– Хорошо, что ты попал ко мне, Сакамото‑сан. Не переживай, я помогу тебе.
Поспешил в ванную, ножом (надо поискать в подвале отвертку) открыл тайник, забрал две десятитысячных купюры. На всякий случай, не знаю цен в местных ветклиниках. Нашел недовольного Сакамото между диваном и стеной, он пытался вылизывать рану, но не дотягивался. Посадил его в переноску, побежал к соседям, позвонил в дверь. Ее открыла Нана‑сан. На ней корокие легкомысленные шорты и майка. Лифчик отсутствует. Крепкая, не отвисшая двушечка. Сколько ей лет? Сглотнул слюну.
– О, Иоши‑кун, ты таки пришел поужинать с нами? Проходи, я сейчас…
Перебил ее:
– Нана‑сан, вы не знаете, где ближайшая ветеринарная клиника?
– А что случилось, Иоши‑кун?
Объяснить не успел, она заметила переноску в моей руке.
– Завел питомца, Иоши‑кун? Проходи, сейчас найду телефон.
Прохожу в дом Фукэра. Приятный цветочный запах. На тумбочке у входной двери в вазе стояла симпатичная икебана. Разулся (носки менял только что), пошел за Наной‑сан. Пришли в гостиную. Тут все примерно как у меня, диван, пара кресел, журнальный столик, у стены тумбочка, на ней большой 4:3 ламповый телевизор. Под ним стоял видеомагнитофон. Тоже хочу такой. Люблю фильмы.
– Присаживайся, Иоши‑кун. Покажи, кто там у тебя.
Сел на диван, достал Сакамото‑сана. Нана‑сан взяла его на руки, рассмотрела рану.
– Бедняжка, – печально произнесла она, вернула Сакамото‑сана мне, – сейчас позвоним ветеринару.
Она подошла к тумбочке, наклонилась, невольно генерируя неплохой фансервис. Достала записную книжку, подошла к телефону.
– Такэми‑сан? Добрый вечер! Ты еще работаешь? Свободна? Да, пациент. Котенок. Рваная рана на шее. Да, грязная. Нет, не мой. Соседского мальчика. Хорошо! Спасибо, Такэми‑сан!
Обернулась ко мне.
– Все хорошо, Такэми‑сан моя подруга, у нее своя клиника. Она очень хороший ветеринар. Вызвать тебе такси?
– Да, если можно. Спасибо вам огромное, Нана‑сан! – улыбнулся, отвесил легкий благодарственный поклон, не вставая с дивана.
Она вызвала такси, прошла на кухню, принесла оттуда два стакана с соком. Поблагодарил, отпил половину.
– Иоши‑кун, где ты взял котенка? Уже придумал имя?
