Страница 6 из 11
– С ребятами на Арбате песни пели. С Артемом и Вовкой, – честно ответил я. – Людям понравилось, насовали вот. Не буду же я отказываться? Тридцать рублей.
– Сколько?! – схватилась за голову мама.
– Это мои и Вовины – он боится, что отец найдет и отберет. Буду ответственно хранить!
– А милиция?
– А милиции показал свидетельство о рождении, – снова не соврал я.
– Никогда так больше не делай! – строго наказала родительница.
– Хорошо, – послушно вздохнул я и спросил: – А если попросят?
– А надо чтобы не просили! – властно повысила голос мама.
– Пусть дома лежит тогда, – убрал я причину конфликта в шкаф. – Проездной, – показал маме, – на место кладу.
Родительница озадаченно кивнула, явно ожидая другой реакции.
– Покормишь меня?
И погода в доме сменилась на привычно‑солнечную.
– Я понимаю, что тебе хочется, к примеру, сводить девочку в кино… – трогательно воспитывала меня мама, пока я уничтожал пельмешки. – Но ты ведь всегда можешь попросить у меня.
– Дают – надо брать, – пожал я плечами. – Но больше так делать не буду, если ты против.
– Лучше не надо, – мягко улыбнулась она.
Легендарное «Как бы чего не вышло».
– А что там с аборигенами? – вернула она разговор к нормальной теме.
– А аборигены, не будь дураки, принимали гуманитарную помощь за подарки своих предков.
– Умно! – хихикнула мама.
– И когда американцам надоело, негры начали строить из веток и чего попало макеты взлетно‑посадочных полос, самолетов, вышек и так далее. А на себе рисовать летную форму, типа приманивать «божественных птиц». Называется «карго‑культ» – «культ грузов». И вот эти наши джинсы – тоже карго‑культ, типа модный американец!
Родительница рассмеялась, я помыл посуду, и мы вернулись в комнату.
– Ой уморил, Сережка! – вытерла она выступившую слезинку. – Завтра на работе девчонкам расскажу, обхохочутся!
Включили телевизор, я приземлился на диван, а мама вернулась к работе. По ее окончании заметил, как мама Наташа задумчиво смотрит на обрезки.
– Тебе не нужно это возвращать? – предположил я.
– Не нужно, – кивнула она.
– Предлагаю эксперимент! – возвестил я.
– В кислоте буржуйские штаны растворять? – хихикнула мама.
– Это потом, когда лет через пять книжку в свет выпустят, – пообещал я.
– Ну, пять – не пять… – поерзала мама.
– Нужно рассчитывать на самое худшее, чтобы потом радоваться приятному сюрпризу, – пояснил я.
– Вот оно что! – засмеялась она. – Ну давай свой эксперимент.
Истратив пяток листочков из альбома для рисования, некоторое количество разноцветных тканей из маминых запасов и часть джинсовых обрезков, получили целый набор нашивок – в будущем молодежь будет обзывать их «патчами». С дизайном не заморачивались – оскалившийся питбуль, крокодил, серп и молот (мама придумала), череп, голова кота – это для особо модных девушек.
– Теперь нужно как можно дороже впарить их главным карго‑культистам нашей страны! – предложил я следующий шаг.
– Это фарцовщикам? – правильно поняла мама.
– Им! – кивнул я. – Давай считать. Без учета уже отработанной джинсым какая получилась себестоимость?
– Копеек пять? – пожала плечами мама.
– Значит, просим пятнадцать рублей, в процессе торга согласившись на десять.
– Ты что, сдурел? – обомлела родительница. – Кто такие деньги за такое отдаст?
– Ты недооцениваешь вырабатываемую собственными руками прибавочную стоимость! – покачал я на нее пальцем, подошел к шкафу, вынул оттуда увесистый «Капитал» и уронил его поверх разложенных на столе патчей: – Вот, почитай!
Мама озадаченно посмотрела на книжку и громко рассмеялась.
Глава 5
Фарцовщика на улицах Москвы искать не пришлось – одному из них мама штаны и дорабатывала, и он скоро придет забрать заказ.
– Филькой зовут! Фил! – ехидно фыркнула родительница.
– Меньшего я и не ожидал! – хмыкнул я.
Ожил дверной звонок, и мама пошла открывать, через несколько секунд вернувшись с одетым в джинсы, джинсовку и футболку «Битлз» молодым человеком лет двадцати. Неплохо упакованный! На голове – лихой начес, во рту – жвачка.
– Здорова! – вопреки ожиданиям, поприветствовал он меня на родном языке и спросил: – Как дела?
– По кайфу! – честно ответил я.
– Как‑как? – заинтересовался Фил. – «По кайфу»? Прикольно, я запомню! Держи!
И выдал мне одинокую пластинку жвачки.
Ну и жмот!
– Спасибо, – не стал я отказываться и убрал подарок в стол.
– Я померию, теть Наташ? – безграмотно спросил Фил, кивнув на лежащие на диване джинсы.
– Конечно, – разрешила она.
Проигнорировав ширму, фарца принялся примерять штаны прямо у нас на глазах. Подвигав бровями на трусы расцветки американского флага, мама решила:
– Пойду чайник поставлю.
– Козырно! – одобрил мамину работу Фил, похлопал ладошками по бедрам и приземлился на диван. – В них и пойду!
– Грац с обновкой! – поздравил его я.
– Как‑как? – Понравилось ему и это. – «Грац»?
– Поздравляю, – расшифровал я. – От английского…
– Понял, не тупой! – самонадеянно заявил он и выдал мне еще пластинку жвачки.
– Спасибо! – убрал в загашник и этот подарок и достал взамен патч с питбулем, положил фарцовщику на ногу: – Смотри, какая штука есть.
– Козырно! – оценил он. – Подарок?
– Было бы мое – подарил бы, – скорбно вздохнул я. – Но это же мама вышивала, трудилась, глаза портила… – развел руками.
– Сколько? Он один у вас? – спросил Фил, рассматривая патч на вытянутых руках.
– Пятнадцать рублей штука, еще вот такие есть… – выложил ему на ноги остальное.
– Теть Наташ! – обратился фарцовщик к вернувшейся в комнату маме. – А может, Сережку к нам пристроить? Нам башковитые нужны.
– Ну уж нет! – не позволила она.
Пожав плечами с видом «не больно‑то и хотелось», Фил начал торг:
– Пятнадцать – это несерьезно! Это же просто заплатка!
– Заплатка – это дыру в совковых шмотках затыкать! – поправил я его. – А это – атрибут стиля! Называется «патч».
– Патч? – задумчиво почесал фарца подбородок. – По пять!
– Прикинь, такого ни у кого нету! – добавил я аргумент. – А у тебя будет! Тупо самый модный чувак на районе! По четырнадцать!
– Я и так! – самодовольно фыркнул Фил и повысил ставки: – По семь!
– Работа мелкая, кропотливая! – показал на аккуратно вышитые клыки пса. – Ручная! Меньше тринадцати рублей не стоит!
– Да я теперь хоть сам таких наделать могу! – выкатил фарца последний аргумент и виновато посмотрел на маму, продемонстрировав остаточное воспитание: – Извините, теть Наташ, у вас очень здорово получилось!
– Давай тогда по десять, – предложила мама.
– Ай, идет! – махнул рукой Фил и рассчитался с мамой за джинсы и «заплатки». Еще за рубль она пришила ему на левую ногу череп, на правую – питбуля. Обувая кроссовки марки «Адидас», Фил спросил: – А если я вам неликвидных джинсов принесу – вы еще сделаете, теть Наташ? Только уже по девять.
– Неси, – кивнула довольная мама.
Когда дверь за гостем захлопнулась, мы дали друг другу пять.
– Надо гитару тебе новую купить, – решила мама. – А эту вернем деду Леше.
– Это будет правильно, – кивнул я.
– Сам сходишь, – решила мама и выдала мне аж пятидесятирублевую бумажку: – Вот, только хорошую бери! А на сдачу Катю в кино сводишь, – подмигнула. – А те не трать, копи на что‑нибудь. Проигрыватель, например! – подсказала благородную цель и спросила: – Еще эксперименты будут?
– А у тебя есть каталоги с одеждой? – спросил я.
– Полно! – фыркнула она. – А ты что, забы… – Осеклась.
– Старого нет – будет новое, – успокоил я ее.
Каталоги оказались, конечно же, советскими. Нашел модель в белых брюках и красной клетчатой блузке.
– Штаны вот так… Блузка вот так… Здесь – клевый белый ремень.
– Я себе такое сошью, – моментально оценила мама моду грядущих семидесятых годов. – А еще что?
«Еще чего» было много, и по итогу мама решила завтра обойти всю фабрику – посоветоваться.
– Дешевле двухсот платье не отдам, – решительно кивнула она особо удачному эскизу и тут же принялась что‑то кроить.
Я же сходил помылся в душе при помощи хозяйственного мыла (что поделать), почистил зубы зубным порошком и лег спать – уже десять вечера, солнце село!
* * *
С утра мы с тетей Надей сходили в поликлинику – здоров! – и она помогла мне отыскать универмаг, где за сорок рублей (мама же сказала брать хорошую) купил себе акустическую гитару производства фабрики музыкальных инструментов имени А. В. Луначарского и отказался от покупки футляра – это ж не чехол, а натурально деревянный сундук. Зато купил запасные струны – тоже дорого, блин. Может, подумать о кладах еще разок?
– Доволен? – спросила мамина подруга и зарядила в автомат с газировкой монетку. – Тебе с сиропом?
– Без него, – вспомнив о пломбах, попросил я и ответил: – Доволен! Свое всегда лучше чужого.
Вернувшись домой, пообедали нашими пельменями, и она пошла забирать дочь от бабушки, а я, глянув в окно, закинул в карман мелочи, пластинку жвачки и вышел во двор.
– Привет! – поздоровался с одетой в черную юбку чуть ниже колена и серую блузку мрачной Таней.
Она, конечно, мрачная, но мордашка очень симпатичная, а фигурка имеет хороший потенциал. Но это я без задней мысли – мне даже не особо‑то и хочется, если честно, в силу возраста. Вот через годик‑другой на стены буду лезть, но пока можно просто и беззаботно дружить со всеми милахами подряд.
– Привет! – Безнадегу на ее лице на краткий миг осветила улыбка.
Увы, исчезнув без следа.
