Татьяна Михаль "Сладкий яд твоего соседства"

Ни капли.

– Что? – я повернула сильнее. Ничего. Тихо. Сухо. Пусто.

– Эй, вода! Я здесь! – постучала по трубе.

В ответ молчание.

Потом я стукнула себя по лбу. Это же дом, а не квартира. Тут как со светом, нужно тоже что-то включить, чтобы пошла вода.

В техкомнате нашла акваробот для насоса, и он был выключен.

Я рассмеялась и вставила вилку в розетку. Робот мигнул красными огоньками и начал ими мне подмигивать.

Я весело вернулась в ванную комнату.

Вода так и не пошла.

– Какого чёрта?! – запсиховала я.

Паника. Быстрая проверка всех кранов в доме. Туалет? Не смывается.

Скважина. Что-то со скважиной?

Насос проверила. Он мигал красным. Может, это плохой признак? Наверное, скважина забилась. Или труба. Короче, всё сломалось. Чёрт.

Я стояла посреди пыльного ада, в потрёпанной грязной блузке, с лицом, которое так и просило десятичасового спа, и понимала: я в жопе.

Глубокая, деревенская, безводная жопа.

Клининговые службы? Ха-ха.

Страховка за сломанный забор? Не поможет.

Другие соседи? Ближайшие, где-то за полями.

Оставался. Один. Вариант. Тот самый, с топором, гусями и лицом, на котором было написано «Иди к чёрту, городская чума».

– Нет, нет, нет, – застонала я, глядя в окно на его ферму. – Не он. Только не он… К нему не пойду за помощью…

Но пыль щекотала нос, руки были грязные, а мысль о том, чтобы мыться минералкой из магазина, вызывала приступ жалости к себе.

Я вздохнула. Глубоко. Надела самые презрительные солнцезащитные очки (щит от его ледяного взгляда), умылась минералкой. Воду решила оставить на крайний случай.

Потом поправила остатки макияжа и… поплелась к его дому, стараясь не сломать каблуки о кротовины.

Ворота были откачены, и я спокойно вошла на его идеальную территорию.

Сосед сразу меня увидел и вышел на крыльцо. Без топора (спасибо, хоть какая-то мелкая радость), но с тем же гранитным лицом.

В рабочей рубашке с закатанными рукавами, обнажающими мощные предплечья и шрамы.

– Ты? – он произнес это так, будто увидел особенно назойливого шершня. – Снова проблемы или решила извиниться??

Я собрала всю свою гордость в кулак.

– Дело в воде, – выдавила я. – У меня нет воды. Скважина, наверное, засорилась. Или насос сломался. В общем, всё не работает. Я… э-э-э… подозреваю, вы знаете, кого можно вызвать? Или как это починить?

Он медленно, преувеличенно обвёл взглядом меня – с ног до головы: пыльные туфли, испачканная блузка, солнцезащитные очки (я их тут же сняла), мой явно не сельский вид. Его губы дрогнули. Неужели улыбка? Нет, скорее гримаса презрения.

– Нет воды? – он хмыкнул. – А что, ты золотой унитаз из города не привезла со встроенным фонтаном и резервуаром с родниковой водой?

Я почувствовала, как щёки запылали. От злости? Стыда? Всё вместе.

– Очень смешно, – процедила я сквозь зубы. – Я не прошу вас чинить мою воду… Просто подскажите, куда позвонить. Прошу вас, дайте номер сантехника.

– Сантехника? – он фыркнул, как лошадь (у него точно есть лошадь, я уверена!). – Здесь сантехник – это я. Или ты. Или гуси, если их научить.

– Вы?! – я чуть не поперхнулась. – Вы… сантехник?

– А кто же? – он скрестил руки на груди. – Ты думаешь, тут, как в твоём городе, есть аварийная служба, которая работает двадцать четыре на семь? Скважина забилась, да? Возможно у тебя старая система. Надо чистить, продувать. Насос, возможно, клинит.

Вот это засада.

– И вы можете всё починить? Прошу вас, почините мой насос… Скважину и что там ещё…

Он вздохнул так, будто я попросила его отдать мне почку. И помолчал, изучая моё поникшее состояние. Видимо, пыльные круги под глазами и дрожащая нижняя губа (я старалась изо всех сил изобразить несчастную себя) тронули даже его каменное сердце. Немного.

– Ладно, – вздохнул он, будто делая огромную поблажку. – Я могу посмотреть. Но только завтра утром. Сейчас я занят. Но не жди чудес. И приготовься к тому, что будет грязно. Очень. Твои… туфельки от кутюр это не оценят.

Туфельки?! Я покраснела.

У меня, кстати есть резиновые сапоги. И да, они от кутюр. Прозрачные в цветочек.

– Я… я не… – начала я, но он уже повернулся, чтобы уйти.

– Меня зовут Богдан, – представился он.

– Лика… – промямлила своё имя.

Он кивнул и сказал:

– Можешь идти. И запасись терпением, Лика.

И скрылся в доме, хлопнув дверью перед моим носом. Даже на чашку кофе не пригласил. Хотя в курсе, что я без воды.

Я стояла посреди его двора, под презрительными взглядами гусей, чувствуя себя полной идиоткой. Без воды. Без машины. С мотоциклом, на котором не умею ездить. С велосипедом со спущенными колёсами. И теперь я должна ждать его милостивого появления завтра утром?

– Чудесно, – прошептала я, плетясь обратно к своему пыльному дому. – Просто чудесно.

На обратном пути я споткнулась о корень и чуть не упала в лопухи. От обиды и усталости на глаза навернулись слёзы. Горячие, солёные, смешивающиеся с пылью на щеках.

Крещение деревней, Лика. Полное погружение в саму суть сельской жизни.

Единственное светлое пятно в этом кошмаре: Богдан завтра он придет. С инструментами. И починит мне воду.

Глава 2

* * *

– ЛИКА —

Воздух в спальне был густым, пахло нафталином и тоской.

Я закуталась в одеяло, которое, казалось, хранило секреты прошлого века, и попыталась уснуть. Моя шёлковая пижама скользила по телу, напоминая о днях, когда жизнь была проще, а главной дилеммой был выбор между лодочками и танкетками.

Но ночь в деревне, как выяснилось, не знает слова «покой».

Сначала кто-то закричал пронзительно, будто его душил призрак прошлого. Потом завыл, то ли ветер в трубах, то ли одинокий волк, то ли моя собственная фантазия, разыгравшаяся от одиночества. Затем послышалось скуление, жалобное, трогательное, словно кто-то просил прощения за все грехи человечества.

А потом воцарилась тишина. Такая звенящая, что казалось, будто сама вселенная затаила дыхание, готовясь к чему-то ужасному.

И она не обманула.

Полы в доме заскрипели. Сначала робко, потом наглее, словно невидимый гость решил проверить, сплю ли я или уже схожу с ума.

«Ружьё», – промелькнуло в моей голове. – «Мне нужно ружьё. И арбалет. И сигнальные ракеты. И собаку, очень злую и страшную».

Крутилась и вертелась в кровати. Сон не шёл. Но усталость взяла верх, и на рассвете я провалилась в тяжёлый сон, где меня преследовали маньяки с топорами и недобрыми намерениями.

Утро наступило внезапно и с размахом. В дверь забарабанили так, будто там стоял Тор, решивший опробовать свой новый молот на моей двери.

Я вскочила на кровати, сердце колотилось, как сумасшедшее.

За окном темно.

Где я? Что происходит?

Попытка встать обернулась катастрофой, я свалилась с кровати, больно ударив локоть.

«Ааа, сука, вот оно, наследие развода. Дом в глуши и ушибленные конечности», – пронеслось в голове.

Я застонала, вспоминая вчерашний день и понимая, что это сосед. Это Богдан пришёл чинить скважину.

Спотыкаясь о порог, я едва не скатилась кубарем с лестницы, но каким-то чудом удержалась, схватившись за перила, которые, кажется, были готовы предать меня в любой момент и рассыпаться трухой.

И вот я распахнула дверь, сонная, злая.

На пороге стоял он, мой сосед, в клетчатой рубашке цвета увядшей надежды и с ящиком инструментов в руке.

– Доброе утро, – просипел он, усмехнувшись, рассматривая меня изучающим взглядом. – Насос и скважину ещё нужно чинить? Или ты сама справишься?

Естественно я не справлюсь!

– Богдан, и тебе утра, – я попыталась сделать голос твёрдым, но он прозвучал как писк испуганной мыши. – А ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Конечно. Уже пять утра. Время чинить насос, – ответил он.

Я скривилась и обняла себя за плечи. Было холодно. И дом ледяной. Я не разобралась, как включать систему отопления. Решила спросить об этом Богдана. После того, как он починит мне воду.

– Я чуть не сломала себе всё, что можно, пытаясь добраться до двери, – пожаловалась я, потирая ушибленный локоть.

– Кхм, подушка у тебя на лице оставила след. Очень мило. Напоминает карту сокровищ.

Я вздохнула, понимая, что это утро уже не спасти, протёрла руками лицо. Я была пыльная, грязная. Мне хотелось спать.

– Богдан, может, в следующий раз ты будешь стучать чуть тише? Или, например, пришлёшь смс-ку?

– А что, будет следующий раз? – спросил он серьёзным тоном. – Кстати, от тебя пахнет нафталином.

Я не могла сдержать стон ярости.

– Ладно, – сдалась я. – Чините насос, скважину или что там сломалось…

– Если ты решила пойти дальше спать, то я тебя разочарую. Мне нужна будет помощь. Иди, переоденься во что-то… не такое чистое и сексуальное. И обуй сапоги, Лика.

Я недоумённо нахмурилась. Я же не голая! И посмотрела на себя. Н мне красивая шёлковая пижама бело-жемчужного цвета. Летящие штаны и топ на бретельках… Капец.

Я замёрзла, и топ не стал скрывать мою грудь и затвердевшие соски.

* * *

Сбегала в туалет и чуть не зарыдала от отсутствия воды. Ничего не смыть. Никак не помыться. Одна надежда на Богдана.

Сняла пижаму и, дрожа от холода, быстро натянула кружевные трусики. Потом последовала битва с джинсами, которые обтягивали меня так, будто пытались вернуться в те годы, когда я ещё верила в любовь с первого взгляда.

Из чемодана я вытащила самую некрасивую вещь на свете, рубашку в морском стиле от того самого английского бренда, который, кажется, шил униформу для капитанов Титаника. Чопорная, строгая, с полосками, кричащими: «Да, я городская дура, но я стильная!».

На ноги носочки с кружевом, а завершала образ пара дизайнерских резиновых сапог, прозрачных и в цветочек, будто специально созданных для того, чтобы чинить скважину с намёком на гламур.

Я собрала волосы в кичку на макушке, небрежно, но так, чтобы казалось, будто я только что сошла с обложки журнала о сельской жизни, и спустилась на первый этаж.

Богдан уже копался в технической комнате, изучая акваробот для насоса с видом человека, который видел всё.

Он что-то бормотал под нос, тыкая в настройки роботизированной системы, которая, казалось, давно сдалась и ждала перерождения.