– Так что приводи себя в порядок, спускайся завтракать и снова в кровать. Через час приедет риелтор, посмотришь квартиры. Ты говорила, что должна купить себе жилье.
– Да, все верно, – соглашаюсь я.
– Мне нужно уехать в клинику, в обед приеду сделать тебе укол и прими таблетки, что назначила Изольда Михайловна.
– Слушаюсь, – улыбаюсь его заботе обо мне, – Я могу, и сама себе укол сделать. Утром ты меня напугал, если честно.
– Прости, вошел со шприцем, увидел нетронутую задницу, едва прикрытую одеялом и в голове потемнело, дальше ничего не помню, – усмехается Любимов и идет на выход.
– Еще раз спасибо, – посмеиваюсь я.
– Не забудь, через час, – Сергей уходит, а я встаю и иду в ванную.
Настроение, что мне испортил Миша, неожиданно вернулось и я быстро умываюсь, чищу зубы, привожу в порядок голову. Иногда улыбаюсь, вспоминая про утренний укол и объяснение Любимого. Все-таки врач есть врач, подумаешь, спит человек, зашел и вогнал ему иглу в мягкое место не задумываясь.
Спускаюсь на завтрак, когда Сергей уже уехал. Людмила Васильевна развлекает меня разговором, пока я уплетаю блинчики со сметаной и пью какао. На удивление мне в этом доме очень уютно и спокойно, я словно жила здесь давно и сейчас будто вернулась домой. Эта столовая такая большая, с большим столом, накрытым белой льняной скатертью. Шторы с милыми цветочками на больших окнах в пол. Стиль Прованс мне очень нравится, чувствуется, что домом занималась женщина и возможно, она любила этот дом. Делала для себя. Тем непонятнее, почему с такой легкостью его покинула, да и как можно оставить ребенка? На тот момент Анечке уже было годика два. Да и неважен возраст, просто не укладывается в голове. Как сильно можно полюбить другого мужчину, чтобы уехать и все оставить?
Риелтор приходит, когда я уже в своей комнате валяюсь на застеленной кровати и щелкаю пультом от телевизора, переключая каналы. В доме тихо, все заняты своими делами, лишь одна я маюсь от безделья. Поэтому встречаю приятного молодого человека с радостной улыбкой.
Мы устраиваемся у меня в комнате, где есть гостиный уголок, два мягких кресла и журнальный столик.
– Мое имя Константин, а вы Маргарита, – улыбается риелтор, – Сергей Геннадьевич сказал, вам пока нельзя выходить из дома, вы на больничном.
– Да, я на сохранении, – касаюсь рукой живота.
– Поздравляю, – улыбается он, – Тогда, сейчас покажу вам, что у нас есть в базе по квартирам. Вы какой вариант предпочитаете? Эконом, лайт или довольно приличный?
– Эконом… – задумчиво хмурюсь, прокручивая в голове варианты, и вспоминаю суммы, которые записаны на меня. Точнее, заводы, торговые центры…
– А есть что-то выше среднего, я бы сказала элитное жилье? – спрашиваю Константина.
– Есть, конечно, – оживляется он, – А какой суммой примерно вы располагаете?
– Вы покажите мне, чем дороже, тем лучше, а я выберу. И, Костя, давайте мы не будем экономить? Я бы даже сказала, гулять так гулять!
Пошел бы ты Миша подальше со своими требованиями. Если тебе и нужно откупиться от меня, я возьму то, что подойдет мне и моему ребенку, а не станет удобным для твоего кармана.
– Начнем с элитного жилья, – потираю довольно руки, вглядываясь в экран ноутбука Константина, – Я намерена получить свое и в полном объеме. Хотя бы материально.
Глава 17
– Ты совсем охренела?! – кричит в трубку муж поздно вечером, когда я ему отправила готовый счет на покупку нужной мне квартиры.
– А что такое? – делаю из себя дурочку, но мне сейчас очень нужно выиграть эту квартиру для себя и ребенка.
– Не получишь! – тут же рычит он.
– Ок, – отвечаю спокойно.
– Что значит «ок»? – настораживается Миша, – Ты хотя бы понимаешь, что я с тобой сделаю?
– Убьешь? – подсказываю я.
– И это тоже, так хотя бы делиться не придется.
– Я записала наш разговор, отправлю по почте куда нужно, как гарантию моей безопасности, – сообщаю ему, однако, я блефую. Ничего я не записывала, даже мысли такой не было. Во всем виновата Аня, что прилетела из садика сразу в мою комнату и включила разговор со своим другом, ну, как другом, дрались они с другим мальчиком сегодня.
– Я сказала, что сниму побои и отправлю его родителям, – заявила мелкота, пока я расчесывала ей волосы и заплетала одну толстую косичку. Няня Анечки сегодня выходная, а Любимов завез дочку и снова умотал куда-то.
– Где ты этому научилась? – удивляюсь я, закрепляя хвостик разноцветной резинкой.
– Папа говорил по телефону, советовал обратиться в клинику и обязательно снять побои, – авторитетно заявляет Анечка и включает мне запись диктофона со своего телефона.
– Я, Писемчук Василий Витальевич, шесть лет мне, избил Любимову Аньку Сергевну. Нанес ей тяжкие телесные повреждения. Все?! – детский мальчишеский голос возмущенно кричит в трубку, а затем запись обрывается, а я сижу, открыв рот. Ничего себе дети пошли!
– И как ты добилась такого признания?
– Так я же говорю, пообещала ему снять побои и заявить в полицию, а для обеспечения моей безопасности… – Анютка хмурится, произнося явно заученную фразу, – Выбила из него признание на диктофон.
– Далеко пойдешь, – киваю я и сейчас вспоминаю, что в отличие от Анечки, я дурочка. В следующий раз буду записывать все разговоры с мужем.
– Рита, это большая сумма, – идет на попятный Миша, – То, что записано на тебя, ты не заработала.
– Плевать, ты меня выгоняешь из дома, сделал ребенка моей сестре, а я буду тебя жалеть? Короче, или эта квартира и счет в банке на определенную сумму, или я становлюсь владельцем твоих самолетов и пароходов.
– А про самолет откуда знаешь?
– А еще и самолет ес… – но я тут же прикусываю себе язык.
Значит, эта сволочь обзавелась еще и самолетом для своих нужд? Ах ты....
– Ничего, не обеднеешь.
– Ты же понимаешь, что сразу такую сумму я не могу вывести из активов? – начинает юлить Миша, – Мне нужно собрать ее…
– Квартира ждать не будет, я тоже. Хорошо, я согласна оставить себе металлургический заводик в Подмосковье.
– Вот ты су**… – ругается муж, – Подавишься, не боишься?
– Напоминаю, что наш разговор записывается, – предупреждаю его.
– Да пошла ты! – в сердцах огрызается Миша и бросает трубку, ну вот и поговорили.
Расстроенно откладываю телефон на кровать и ложусь, обнимая подушку. Может, я и правда с квартирой переборщила? Действительно, дорого. Но если учесть, что у моего мужа и самолет частный имеется, то я еще продешевила, видимо.
В комнату заходит Анечка и залезает ко мне на кровать.
– Папа сказал, придет поздно, – печально сообщает девочка, – Пойдем ужинать?
– Пойдем, – поднимаюсь с кровати и беру Анечку за руку.
Как я из чужой тети вдруг стала близкой подружкой дочке Любимого? Нас точно сблизили куклы ни меньше. Ужин у нас проходит весело. Оказалось, что Аня терпеть не может жареную рыбу, а я обожаю. Поэтому вначале уговариваю ее попробовать, нанизывая на вилку аппетитные кусочки. Та морщится, но рот открывает. Рыба вкусная и вскоре ребенок уже уминает ее на пару со мной. За этим нас и застает Сергей, оглядывая удивленно две головы, что склонились над одной тарелкой.
– А че это вы тут делаете? – совсем как в известном фильме произносит он, – А мне осталось? А то я жуть какой голодный.
Торжественно указываем ему на рыбу в большом блюде для запекания и начинаем наперебой вываливать все свои новости. Причем, Анютка не касается темы своей драки в садике. Знает, что от отца запахнет жареным.
– А у тебя как дела? Квартиру выбрала? – спрашивает меня Сергей, тщательно прожевывая лосося.
– Выбрала, только вот мой… – стреляю глазами в Анютку, – Считает, что я ему дорого обхожусь. Квартира в хорошем районе, три комнаты, рядом садик, школа, парк. Мне даже возить ребенка никуда не придется.
– Может, ему сказать про ребенка? Сговорчивее станет, – предлагает Любимов.
– Ни за что! – решительно отвечаю я, – Если я ему скажу про маленького, он из меня все нервы вытащит, даже не знаю, что будет в таком случае. Пусть рожает с моей… со своей новой подругой, а мое останется со мной.
– Ты хорошо подумала? Правда всегда становится явной, он может узнать когда-нибудь.
– Лучше никогда, – киваю в ответ.
– Ладно, давайте обе в постель и Аня, я тебе уже утром сказал, никаких «я буду спать с Ритой», поняла меня?
– Ну пап!
– Нет!
– Ладно, – обижается Аня и выходит из-за стола, – Я ее до комнаты провожу.
Сергей закатывает глаза, а мы с Анечкой убегаем в мою комнату, где скрытно играем в карты. Точнее, я ее учу играть в дурака. Нет, ну это нормально? Жить в чужом доме и заниматься такими запрещенными играми с детьми? Видимо, у меня от безделья уже крыша тихо едет.
И конечно, как бы мы ни скрывались, в самый разгар игры входит в комнату Любимов со шприцем в руке.
– Сейчас обоим укол сделаю! – рычит он на Анютку, и та сбегает с веселым смехом к себе, – Рита, ну что за детский сад? – возмущается Сергей.
– Да ладно, все дети умеют играть в карты, – отмахиваюсь я, уже спокойно переворачиваясь на живот, чуть приспуская пижамные штанишки.
Надо сказать рука у Любимого легкая, уколы он делает почти идеально, словно отработал в отделении вместо медсестры несколько лет.
– Завтра вся ее группа в саду будет мочиться в дурака, – ворчит Любимов.
– Откуда ты так хорошо умеешь уколы делать? – морщусь от болезненного введения витамина.
– Я в стационаре работал почти полтора года, медбратом, – признается Сергей, зажимая ваткой место укола, – Опыта набрался. Шутка ли, по пятьдесят уколов штамповать утром, в обед и вечером, плюс системы ставил.
– А зачем ты так работал? – сажусь на кровати, прижимая к себе подушку.
– Хотел все знать, – пожимает он плечами, – Спи, завтра едем на УЗИ.
– Спокойной ночи, – откидываюсь на подушки, провожаю взглядом Сергея.
Тот немного медлит в дверях, но потом поворачивается:
– Спокойной ночи, Рита, – и уходит, а я засыпаю с улыбкой на губах.
Глава 18
Утром Сергей будит меня очередным уколом и уезжает с Аней в садик. Я спускаюсь к завтраку, когда он уже вернулся, полностью одетая в одно из платьев, что сунула мне в сумку Лиля. Нужно будет съездить в магазин после клиники, купить кое-что из вещей. Домой я категорически не хочу заезжать, хотя и понимаю, что это глупо. Но я просто не хочу встречаться с Мишей, а тем более с Ксенией, если она уже там.
Мы завтракаем практически молча. Сергей что-то просматривает в своем телефоне, изредка бросая на меня изучающий взгляд, а я делаю вид, что меня устраивает наше молчание.
В клинике сразу расходимся в разные стороны.
– Зайди потом ко мне в кабинет, – тихо говорит Любимов и я киваю, иду по своим делам.
– Ну что, все почти хорошо, – Изольда Михайловна заканчивает осмотр и снимает перчатки.
Я уже сходила на УЗИ и теперь просматриваю результаты. Да, вижу, что обострение удалось снять, но еще не совсем.
– Сама видишь, что выпускать тебя еще рано на работу, да и успокаивающее продолжаем, а витаминчики еще никому не мешали, – строго смотрит на меня моя начальница.
– Вижу, – соглашаюсь я, а внутренне облегченно вздыхаю.
Нет, я рада, что мое состояние стало лучше, но почему-то, хотелось дольше побыть в доме Любимого в плане больной. Мне нравилось в его доме, нравилась Анечка, даже эти уколы, когда я сплю, тоже нравились. Но у меня еще есть время до приезда родителей Сергея, да и когда они приедут тоже.
– Спасибо, Изольда Михайловна, – благодарю врача и собираюсь выйти из кабинета, но она останавливает меня:
– Присядь, Рита, – снимает очки и складывает перед собой на стол.
Когда она так делает, я знаю, что разговор будет серьезным. Сажусь на край кушетки, складывая руки на колени и цепляя в замок.
– Я так понимаю, что Сергей Геннадьевич крайне… озабочен твоим положением, – строго смотрит на меня Изольда, говорит, подбирая слова.
– Да, – коротко отвечаю ей, не вдаваясь в подробности.
– Ты живешь у него?
– Я думаю, что это нужно спрашивать не у меня, – говорю уклончиво.
– Ребенок Любимова?
– Конечно, нет! – поднимаю возмущенный взгляд на Изольду, – Точно не его, у нас не те отношения.
– Вот как… – сканирует меня взглядом Изольда, – А твой муж не против?
Какое-то время смотрим друг другу в глаза, и я понимаю, что нужно сказать ей хотя бы часть правды. Все-таки она хорошая женщина, а надумать себе может все что угодно.
– Мы с мужем разводимся, он мне изменил, – коротко и ясно, что тут еще добавить?
– А Сергей Геннадьевич здесь каким боком?
