Первый прыжок получился весьма опасным: я едва не потеряла равновесие и кое-как смогла удержаться, не рухнув обратно на твёрдую землю. Колено пульсировало огнём, стреляя болью при каждом толчке.
Отлично!
Первый есть, осталось ещё штук тридцать до финишной черты.
Однокурсницы резво наматывали оставшиеся круги, а я потратила много сил, чтобы уйти в сторону с их маршрута. Плевать на издёвки, если кто-то меня заденет, я могу упасть и травмировать вторую ногу.
Из принципа не поползу на четвереньках, хотя умом понимаю, они бы с удовольствием на это посмотрели.
Краем глаза заметила, как Гримстон нарочито неспешно идёт в мою сторону, сопровождая шаги ехидными репликами:
– Что, Дельвиг, царапина вывела тебя из строя? Беги скорее в лекарскую, там тебя поцелуют в лобик и дадут леденец от боли.
“Вот же белобрысая гиена”, – скрипнув зубами, подумала я и сдержала рвущийся наружу стон. Челюсти едва не свело от напряжения.
Уж ему из принципа не покажу свою слабость! С криком я кое-как запрыгала к финишу, а те, кто уже закончили и переводили дух, прогуливаясь взад-вперёд по мягкой травке, смотрели с откровенной насмешкой.
Мэйв пожала плечами, не скрывая ухмылки победителя, хотя пришла далеко не первой:
– Ёлки ждут, Дельвиг. Выбирай ту, что погуще.
Внутри всё клокотало от вопиющей несправедливости. Я же была первой! Все это видели!
А из-за подставы девицы из свиты Мэйв стала последней.
Кулаки сжались сами собой, а жилка на виске забилась быстрее. Сердце работало как насос, разгоняя кровь по телу. Злость смешалась с болью, к горлу подкатила тошнота, но я упрямо прыгала к своей цели, глотая всхлипы всякий раз, когда нога расцветала новой вспышкой агонии.
Конрад, лениво потягиваясь, рыкнул на отдыхающих:
– Хватит с меня сегодня. Брысь! Чтобы через секунду не видел ни одной из вас!
Повторять не пришлось. Девушки заторопились, покидая площадку, но худенькая победительница с тонкими светлыми волосами, забранными в высокий хвост, боязливо полюбопытствовала:
– Извините, а как же ценный совет?
Нахальный мужлан закатил глаза и сплюнул на землю:
– Вот тебе совет, моя хорошая: не испытывай моё терпение. Никогда. А теперь ушла с глаз моих, живо! Иначе ёлки ждут и тебя.
Какой же он… Гусеница ядовитая!
Я повернулась спиной к хаму-преподавателю и попыталась ковылять к общежитию, стирая слёзы, выступившие от боли. Нога опухала и пульсировала, на колене разодрались штаны, и края раны пропитались алой кровью.
– Дельвиг! – недовольный окрик Конрада камнем влетел в мою спину, вынуждая снова скрипнуть зубами. Хочет поиздеваться и ткнуть меня лицом в случившееся? – Уши повредила? Неужто нигде не свербит пожаловаться на несправедливость? Только здесь и только сейчас дарю тебе такую уникальную возможность.
Я сделала глубокий вдох, насколько это было реально в нынешней ситуации, с трудом повернулась к нему и криво усмехнулась:
– Вы же сами всё видели.
– И что? – он выразительно поднял бровь, не скрывая издевательской ухмылки.
– На поле боя мне тоже бежать к командиру жаловаться, если кто-то подставит подножку?
Повисла пауза. Гримстон наградил меня долгим взглядом, в котором мерцали искорки любопытства, а затем вальяжно скрестил руки на груди:
– После занятий найдёшь меня. Назначу наказание.
– Лично выберете для меня ёлку?
Мужлан громко захохотал, отвернулся и ушёл, оставив мой вопрос без ответа.
– Прекрасно, – выдохнула я и, поморщившись, поковыляла к общежитию. Мышцы на здоровой ноге забились так, что казалось, ещё одно движение и она подломится, как стебель травы во время сенокоса.
В воздухе стоял многоголосый гомон, но до меня никому не было дела. Студенты сновали туда-сюда, словно я была невидимой.
Для всех, кроме одного.
На крыльце я задержалась, с облегчением облокотившись на прохладные железные перила, и в этот момент навстречу мне вышел сердитый и мрачный Орхард.
Что он здесь забыл в такую рань? Да ещё и в женском общежитии?
Ректор смерил меня странным, вмиг потемневшим взглядом и стал ещё мрачнее, хотя куда уж…
Быстро оценил обстановку и холодно спросил:
– Дельвиг, что произошло?
Глава 14
Я отвела взгляд в сторону, делая вид, что меня жутко интересует клумба с бархатцами у крыльца. Несколько мучительно долгих секунд подбирала убедительный ответ и выдала, наконец:
– Упала на пробежке.
Надежда на то, что ректора удовлетворит моё объяснение, рассыпалась в прах. Даррайн медленно подошёл ближе, и меня едва не сбила с ног (точнее с ноги) мощная энергетика, что исходила от сильнейшего воина нашего королевства. Невольно захотелось податься назад, но стоило чуть пошевелиться, как нога дала о себе знать острым всплеском боли. В ушах пронзительно зазвенело, а перед глазами расцвели жёлтые и красные салюты-вспышки.
К горлу подкатила тошнота, и я прижала ладонь ко рту, борясь с подступающими рвотными спазмами. Лёгкие стиснуло широким обручем, и я пропустила момент, когда Орхард оказался неприлично близко.
Ноздри уловили тонкий аромат кедра и чего-то цитрусового. Прохладного и свежего, как ветер в горах. И что удивительно, стоило аромату проникнуть в лёгкие, как тошнота немного отступила, и рёбра смогли раскрыться на глубокий вдох.
Ректор протянул ладонь к моему плечу, но в последний момент не коснулся. Задержался на мгновение, сжал пальцы в кулак и дёрганным движением спрятал её за спину.
Зато раздражения в голосе было хоть отбавляй:
– Ты факультеты не перепутала, Дельвиг? Какой тебе боевой, если ты не в состоянии пробежать по прямой и не запнуться о собственные ноги?
Мне следовало бы обидеться, но я, сама того не ожидая, ехидно фыркнула:
– Вы с наставником Гримстоном случайно не приятели? Говорите одинаково.
Лицо Орхарда, как истинного вояки, осталось невозмутимым, зато радужку в глазах затопило чернильной темнотой, выдавая гнев, поднявшийся внутри.
– Где субординация, Дельвиг? – угрожающе произнёс глава Воинской Школы, но при этом не повышая голоса. Наверное, не хотел привлекать внимание студентов, хотя завидя нас, парни и девушки приостанавливали шаг в попытке подслушать выговор ректора дочери его врага. – Хочешь не вылезать из отработок?
Я уже едва не плакала от боли, которая с каждой минутой становилась всё сильнее. Сохранять лицо было практически невозможно, вдобавок колено пульсировало так, словно в него вколачивали раскалённые гвозди.
Чудо, что я нашла в себе силы немного улыбнуться. Жалко и криво, но всё же.
– Извините, ректор, за дерзость, но сегодня не смогу – надо пересчитывать листики на ёлке.
Даррайн Орхард изменился в лице, забыв про то, что воин должен быть невозмутим.
Глаза мужчины расширились от изумления, брови взлетели вверх, а рот приоткрылся, словно он не поверил собственным ушам. На лице промелькнуло что-то похожее на растерянность.
– Разрешите переодеться и пойти к лекарям? – прошептала я, стараясь не показывать, насколько мне больно и плохо.
Даррайн мотнул головой, будто очнувшись, и впился цепким взглядом в моё травмированное колено. Я прикрыла глаза в попытке восстановить сбившееся дыхание и не опираться так явно на перила.
– К лекарям пойдёшь сейчас, и я помог…
Остаток фразы потонул во взволнованном голосе запыхавшегося Матиаса.
– Ректор Орхард, разрешите сопроводить студентку Дельвиг в лекарскую? – выпалил старшекурсник, ловко притормаживая рядом с крыльцом и на ходу отвесив низкий поклон воину. – Только что услышал, что она пострадала на пробежке из-за выходки одной из студенток.
– Из-за выходки одной из студенток, – недобрым голосом повторил за ним Даррайн, а я стиснула зубы, стараясь не завыть от стыда и досады.
Ну вот кто просил Ринвуда вмешиваться?
Я очень не хотела, чтобы Даррайн узнал об этом инциденте. Нет, не потому, что я предполагала, что мой несчастный вид вызовет у него жалость, а меньше всего мне надо, чтобы меня жалели. Но теперь он будет думать, что я слабая, раз другие девушки могут вывести меня из строя.
Так, стоп! А какая мне должна быть разница, что он обо мне думает?
Главное, чтобы держался от меня подальше и не цеплялся, припоминая мне каждый из грехов отца.
Тем временем Орхард опасно прищурился и процедил ледяным тоном:
– Вот оно что… Ладно, Ринвуд, помоги ей, только идите не быстро, без резких движений.
– Не переживайте, ректор Орхард, – Матиас ослепительно улыбнулся и ловко подхватил меня на руки.
Я даже пикнуть не успела, как оказалась прижатой к довольно крепкой груди парня. Но той всё равно было слишком далеко до силы и мощи Даррайна.
А Ринвуд, как назло, добавил:
– Сделаю всё по высшему разряду.
Глава 15
Матиас со всех ног рванул к боковому входу учебного корпуса, где красовалась вывеска "Лекарское крыло". Каждый шаг парня отдавался нестерпимой болью, и я невольно стиснула зубы, стараясь не застонать.
Не хочу показаться слабачкой. Особенно в глазах единственного, кто отнёсся ко мне по-нормальному.
От Ринвуда не ускользнуло моё напряжённое лицо и сжатые добела губы. Парень мигом сбавил скорость, переходя на быстрый шаг, и извиняющимся тоном произнёс:
– Извини, забылся. Не люблю, когда девушки страдают.
Мне бы растеряться и смутиться, но грудь жгла досада, что Даррайн узнал правду. Какая ему должна быть разница, что я пострадала из-за выходки нахалки из свиты Мэйв?
Но умом я понимала, что не имею права отчитывать заботливого парня. Он же действовал из лучших побуждений и искренне пытался мне помочь!
– А как ты вообще узнал? – полюбопытствовала я, когда мы уже приблизились ко входу.
Матиас поморщился, будто не хотел об этом говорить, однако быстро сдался.
– Встретил Мэйв, когда она возвращалась с пробежки. Глупышка похвасталась своей выходкой и рассчитывала на мою похвалу, – признался он с досадой и тяжело вздохнул. – Эверли, мне, правда жаль. Я знаю её с детства и каждый раз твержу, что надо держать язык за зубами, иначе он принесёт ей множество проблем. Но она уверена, что ей всё сойдёт с рук, раз её отец в прекрасных отношениях с Орхардом.
Я закрыла глаза и кивнула, понимая, что если это правда, то Мэйв не даст мне жить. Ректор хоть и накричал при мне на неё, однако вряд ли захочет идти на конфликт с другом и наказывать его кровиночку.
Да и зачем ему выгораживать дочь врага?
Тем временем Матиас занёс меня в прохладное помещение, где сильно пахло йодом и острым запахом работающих артефактов, похожим на перчёную смесь. Я мигом зажала крылья носа большим и указательными пальцами. Если чихну – дёрну повреждённой ногой, а боль только-только начала затихать.
Матиас аккуратно положил меня на кушетку и обратился к симпатичной девушке, что выглянула на шум из кабинета с табличкой “Служебное помещение”.
– Шейла, отлично выглядишь! А я вот пришёл по делу. Срочному и неотложному, – он кивком головы указал на меня, и я вновь удивилась его бесконечному дружелюбию. Складывалось ощущение, что Ринвуд приятельствовал с каждым в академии.
– Льстец, – беспечно улыбнулась миловидная шатенка с гладким пучком, убранным под сеточку. – Что тут у нас?
– Что-то с коленом, – извиняющимся тоном произнесла я и указала на разодранную, окровавленную штанину.
– Вот дела-а-а, – цокнула языком Шейла, острым взглядом рассматривая рану. – Ничего, до завтра заживёт.
– Ты хотела сказать, до свадьбы? – обольстительно улыбнулся Ринвуд, но та лишь звонко рассмеялась.
– Не выйдет, Матти, я помолвлена.
– Удар в самое сердце, – кажется, парень совсем не расстроился. – Ладно, я свою задачу выполнил, теперь твой лекарский долг. Сделай для Эверли всё по высшему разряду, я отблагодарю.
Шейла закатила глаза и резво скрылась за дверью, а Матиас с тревогой посмотрел в окно:
– Моя очередь терпеть Гримстона, если я опоздаю, он задохнётся от собственного яда. Увидимся позже!
