Перейти к содержанию

Недотрога для ректора. Академия Даркайна — книга №1 серии «Академия Даркайна»

Автор:

4,9 130+ оценок читателей Рунета
Категория
магические академии
Серия
Академия Даркайна · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Я совершила невозможное! Поступила в лучшую академию королевства! Вот только для однокурсников я - белая ворона, а преподаватели не верят в мои способности. Ещё и ректор внезапно ушел в отставку... Теперь академией руководит Даррайн Орхард – лучший воин Даркайна. Безжалостный и опасный. Тот кто сделал мою семью изгоями. Каждый мой шаг, каждое слово – под его контролем. Одно неверное движение, и я потеряю все. Но что, если он – моё истинное спасение?

Читать «Недотрога для ректора. Академия Даркайна» — Алина Панфилова онлайн

Страница 9 из 12

Я вздрогнула всем телом и обернулась к нему, а ручка выскользнула из мигом вспотевшей ладони. Конрада будто подменили! Челюсти сжаты, глаза холодные как лёд. Ни следа привычного издевательского блеска.

– Мне действительно пригодится твоя помощь – у меня аллергия на бумажную работу, это раз. В Воинской Школе учатся не изнеженные аристократки, чьим родителям внезапно стукнула в голову идея отдать их цветочек на боевой. Здесь учатся будущие защитники, которые способны контролировать эмоции. Это два. Ясно?

От его непривычно резкого тона, в котором не было и намёка на сарказм, внутри всё болезненно сжалось. Ощущая полное бессилие, я упала обратно на сидение, закрыв лицо руками. Сердце колотилось о рёбра так, что стук отдавался в висках, и я невольно начала раскачиваться взад-вперёд, чтобы хоть немного совладать с эмоциями.

Гримстон тем временем откинулся на спинку сидения и уже значительно тише, почти лениво произнёс:

– Хватит ныть и посыпать голову пеплом. Лучше скажи – ты хочешь убить меня, Дельвиг?

Чего?

Серьёзно?

Любопытство перевесило, и я подглядела за его реакцией, слегка раздвинув указательный и средний пальцы. Увидела, что он серьёзен: без привычной насмешливой ухмылки и бесовского огонька в глазах.

– Есть немного, – честно ответила ему, уронив вспотевшие ладони на колени и сдавленно сглотнув. – Сейчас уж точно.

Мой спутник неожиданно рассмеялся – негромко, но тепло и искренне. Мощные плечи заметно расслабились, а в уголках глаз проявились тонкие лучики морщинок.

– Слушай меня внимательно, – он чуть подался ко мне, сцепив длинные пальцы в замок. – Я терпеть не могу раздавать полезные советы. Считаю, что они должны быть заслужены потом, кровью и слезами, но ради тебя – сделаю одно-единственное исключение.

Я чуть наклонила голову, борясь с желанием придвинуться поближе. А он терпеливо выжидал, рассматривая что-то в моих глазах:

– Ты не бросилась на ту цыпочку из высшего сословия, не выбила из неё дух и не вырвала ей волосы. Не побежала требовать её исключения и не закатила бабскую истерику.

– Но нога… – нахмурилась я, машинально потирая травмированное колено.

Не понимаю, к чему он клонит?

– У тебя было полно времени на это после лекарской, – резко ответил Конрад, подняв вверх указательный палец. – Не перебивай, Дельвиг. Так о чём я? А, да. Ты – не твой отец. Перевари в своей прелестной головке эту мысль и начни жить без раздражающего чувства гиперответственности за поступки твоих родных.

Мне послышалось?

Я захлопала глазами, глядя на него с откровенным недоумением. В словах было что-то такое, что заставило моё сердце колотиться ещё быстрее!

“Говорит так, словно сам пережил нечто подобное,” – молнией мелькнула мысль.

– Всё, благотворительность окончена, – он устало махнул рукой и резким, немного дёрганным жестом отодвинул занавески. Словно был зол на самого себя за излишнюю откровенность. – К тому же мы приехали.

Дождавшись, пока лошади встанут на месте, Гримстон выскочил из кареты первым и, не оглядываясь на меня, решительно зашагал вперёд к трём охранникам у распахнутых ворот. Уверенная походка, прямая спина, расправленные плечи – он явно чувствовал себя как дома.

А меня окутал липкий, необъяснимый страх. Железной хваткой сдавил горло и заставил сердце биться где-то в области подбородка. Последний раз, когда я была здесь совсем малышкой, папа ещё не был всеобщим врагом. Да, кто-то его уважал, а кто-то не очень – обычное дело для строгих учителей.

Тогда меня встречали улыбками и добрыми словами. Взрослые, суровые воины дарили мне цветы и конфеты, катали на плечах, а теперь…

Ноги стали ватными и совершенно меня не слушались. Я застыла на месте, цепляясь дрожащими пальцами за дверцу, как утопающий за тонкую соломинку.

– Дельвиг! – нетерпеливо рявкнул Гримстон, обернувшись через плечо. – Отлипни от кареты, или я пронесу тебя на руках через ворота! Поверь, мне не трудно, да и парни будут довольны, здесь туго с развлечениями.

Я скрипнула зубами от досады, почувствовав, как щёки вспыхнули румянцем. Кое-как заставила себя сдвинуться с места, стараясь догнать этого несносного, невыносимого…

Так, терпи и не ругайся, даже про себя. Вдруг он умеет читать мысли?

Проходя мимо стражей, я инстинктивно втянула голову в плечи, ожидая, что они скажут что-нибудь в мой адрес. Может быть, злое слово. Или насмешку, а вдогонку припечатают проклятием. Но охранники потеряли к нам интерес, едва мы миновали ворота.

И к счастью даже не взглянули в мою сторону!

Я шла вперёд, отставая от Гримстона на два шага, и с удивлением обнаружила, что здесь почти ничего не изменилось с тех пор, когда мне было пять лет. Те же аккуратные белоснежные здания с яркими красными крышами. Идеально подстриженный изумрудный газон, ровные каменные тропинки, по которым то и дело сновали воины или ученики в тренировочной форме.

Меня рассматривали с вежливым любопытством, но никто не проронил ни слова. Только кивали в ответ на приветствия Гримстона, будто совершенно не знали, кто я такая.

А может, им было плевать на мою личность.

“Может, и правда не узнали? Прошло тринадцать лет, и я уже не любознательная малышка,” – мелькнула робкая надежда.

Мы, наконец, подошли к одноэтажному зданию с широкими окнами и массивной дубовой дверью. Конрад уверенно постучал – пару раз, буквально для вида, и тут же вошёл с театрально-торжественным:

– Возрадуйся, мучения окончены! Я привёл тебе рабыню. Делай с ней, что хочешь.

Глава 22

Я боязливо поднялась на цыпочки и выглянула из-за широкого плеча Гримстона, стараясь рассмотреть того, кому меня так бесцеремонно преподносили в качестве “рабыни”.

За массивным письменным столом сидел красивый мужчина лет тридцати, с каштановыми волосами, аккуратно собранными в высокий хвост. Несколько непослушных прядей выбились и обрамляли его лицо, придавая облику слегка небрежный, но от этого не менее привлекательный вид.

“Наверное, у него от девушек нет отбоя,” – восхищённо подумала я и тут же спряталась обратно за спину Конрада.

А то ещё надумает невесть чего. Но глядеть не перестала, высунувшись уже сбоку. Буквально одним глазком.

Воин устало поднял взгляд от груды бумаг и посмотрел на визитёра с явным недовольством:

– Только не говори, что мастер Даррайн прислал тебя на помощь? Именно тогда, когда я почти закончил?

Преподаватель беззастенчиво сделал шаг вбок и, положив ладони мне на плечи, вытолкнул меня вперёд, буквально выставив напоказ:

– Говорю же – привёл рабыню. Ла-а-адно, помощницу. Ты же знаешь, что у меня от бумажной работы жуткое раздражение. А когда я раздражён, страдают все вокруг.

Он махнул рукой в мою сторону, словно представляя товар на ярмарке:

– Ладно, Фьюрран, это Эверли Дельвиг, первокурсница экспериментального женского боевого… чёрт, у меня даже от названия их факультета сильная изжога. Эверли, это Фьюрран, заместитель и правая рука Орхарда. И не сверли его глазами, иначе проделаешь в нём дырку и настроишь против себя бесчисленную армию его поклонниц.

Заместитель Даррайна невозмутимо мне кивнул и едва заметным жестом потёр виски, словно и вправду страдал от головной боли.

– А теперь, когда познакомились, Фьюр, введи её в курс дела, а я пойду промочу горло – пить хочется. Обеденная всё там же? – Не дожидаясь ответа, Конрад уже направился к двери, но на пороге обернулся: – Эверли, захватить тебе пирожок? Отвечай быстрее, пока я добрый.

Фьюрран приложил ладонь ко рту, сдерживая рвущийся смешок, а я стыдливо поджала губы и демонстративно повернулась спиной к Гримстону.

Однако именно сейчас я вспомнила, что Фьюрран – это тот, кто с лёгкостью втёрся в доверие к моему отцу и помог Даррайну с отрядом проникнуть в стены Школы, когда та была в подчинении Залара и его подручных.

Что, если он узнает, кто я такая?

Зам мастера жестом подозвал меня к столу:

– Не переживай, информация не секретная. Такую не доверили бы постороннему. Здесь списки всех новоприбывших, общие данные. А с краю информация об остальных учащихся. Необходимо рассортировать их сначала по годам зачисления, затем каждый год в алфавитном порядке, а я пока разыщу их личные дела… Кажется, третий шкаф… Здесь бардак, но думаю, тебя он не смутит.

Я торопливо заверила его, что всё в порядке, и старательно принялась за работу, боясь поднять глаза. Документы были аккуратно написаны, но беспорядочно разбросаны по столу, смешанные с другими записями.

Фьюрран покривил душой, здесь было полно важной и ценной информации, но записи были сделаны на старом наречии, которое изучали строго учителя и члены королевской семьи. Всё, что я знала – отдельные буквы и символы, но даже при всём желании не смогла бы сложить их в слова.

Через некоторое время я с удивлением поняла, что мне комфортно в обществе заместителя Даррайна, несмотря на то, что оба мы молчали.

Он не бросал в мою сторону любопытных взглядов, не задавал вопросов, просто занимался своими делами, время от времени забирая со стола готовые стопки или подкладывая мне новые бумаги.

Гримстон куда-то запропастился, но я была этому даже рада. Хоть немного побуду тишине без его нескончаемых издёвок и сарказма.

Однако примерно через полчаса за окном послышался шум: чьи-то громкие голоса, топот ног и возмущённый вскрик. Фьюрран тут же выглянул в окно и тяжело вздохнул:

– Эверли, подожди здесь. Опять второй курс что-то не поделил.

Он вышел, оставив меня одну. Не желая терять времени, я ускорилась, желая побыстрее разделаться с несложной, но жутко монотонной работой. Строчки в глазах двоились, желудок урчал, а натёртые подушечки пальцев слегка распухли от контакта с бумагой.

Закончив сортировку, я с наслаждением выпрямилась и размяла по очереди шею, плечи и запястья. Голова гудела и требовала выйти на свежий воздух, но я не решалась покидать кабинет мастера без разрешения.

Чтобы скоротать время, принялась прогуливаться по комнате, рассматривая портреты прежних мастеров в тяжёлых резных рамах. Все они, с неуловимо схожими чертами, смотрели с холста суровыми, непроницаемыми взглядами.

“И конечно же, здесь нет отца,” – вздохнула я, хотя понимала, что мало кому захочется ежедневно смотреть в лицо врага.

На улице давно стемнело, и когда я услышала тяжёлые, решительные шаги, приближающиеся к двери, я едва не подскочила с места.

“Надеюсь, это Гримстон, и мы, наконец, вернёмся в академию!” – воодушевилась я, бросив взгляд на массивные напольные часы.

Но я не ожидала, что в кабинет войдёт сам Даррайн.

Увидев меня в своём святилище, он резко остановился, а затем быстрыми шагами приблизился ко мне. Лицо, и без того мрачное, буквально перекосила гримаса ярости! Глаза залила тьма, челюсти сжались, а скулы, покрытые однодневной щетиной, напряглись и заострились:

– Какого чёрта ты здесь делаешь, Дельвиг?!

Слова комом застряли в горле. Если бы Орхард мог – он бы вмиг испепелил меня взглядом и не поморщился! Жуткий и опасный, как хищник, готовый вцепиться в горло зверьку и разорвать его на части.

Не дожидаясь ответа, он схватил меня за плечи и что есть силы встряхнул с грозным рыком:

– Дочь Залара. Отвечай немедленно!

Глава 23

От резкого движения моя голова мотнулась назад, до лёгкого хруста в шее. Пальцы ректора больно впивались в кожу, и я не сомневалась, что утром найду в тех местах некрасивые синяки.

А вот обида, сжигающая меня изнутри, давила с такой силой, что вот-вот грозилась разорвать тело на части. К ней примешивалось острое чувство несправедливости, которое жгло хуже любого пламени.

Весь воздух в лёгких выгорел, и я, не осознавая, что делаю, с силой дёрнулась, сбрасывая с плечи его ладони. Орхард, видимо, не ожидал от меня сопротивления и замешкался, давая мне возможность отступить.

Ненадолго.

Дёрнув уголком губы, он сделал шаг вперёд, я снова попятилась, пока моя поясница не уперлась в край массивного стола.

– Дельвиг, – удивлённо выдохнул Орхард. – Ты охренела?

Фу, как грубо!

Резко выкинув руки перед собой, я, наконец, обрела голос. Задыхаясь от возмущения, натужно прохрипела:

– А вы, мастер-ректор, всегда бросаетесь на других, не разобравшись? Где же ваша хвалёная воинская честь и справедливость?

Даррайн остановился и недоверчиво мотнул головой, уверенный, что ему послышалось.

Я же, ободрённая маленьким успехом, продолжила уже более уверенно:

– Сами подумайте, как бы я одна прошла через охрану? Вы же вечно хвалитесь, что у вас тут лучшие из лучших!

До Орхарда начал доходить абсурд его обвинений. Каменные плечи заметно расслабились, и он уже более спокойно спросил:

– Кто?

Я непонимающе склонила голову набок, и он медленно, едва не по слогам переспросил:

– Кто притащил тебя сюда, Дельвиг?

Ответ вертелся на языке, но едва я открыла рот, как за спиной Даррайна послышался недовольный голос Гримстона, который с вызовом ответил за меня:

– Это был я.

Мастер резко обернулся, и хотя я не видела его лица, каждой клеточкой кожи ощутила, как воздух в кабинете наэлектризовался. Ещё чуть-чуть, и молнии засверкают.

Нет сомнений, если сейчас высечь искру, здесь всё взлетит на воздух.

Даррайн, не разрывая зрительного контакта с Конрадом, тихо процедил сквозь зубы:

– Дельвиг, вон отсюда. Ждёшь на крыльце и ни шагу.

Как всё достало!

Сжав кулаки, я быстро вышла и устало опустилась на верхнюю ступеньку. Прилив адреналина, давший спасительную возможность ответить Орхарду, иссяк, высосав из меня оставшиеся силы.

Дверь за мной с грохотом захлопнулась, и сразу же раздались повышенные голоса – преподаватель с ректором выясняли отношения, не стесняясь в выражениях.

Я закрыла глаза, прислонившись щекой к шершавым и ещё не остывшим от солнца перилам. Школа заканчивала очередной день обучения. Издалека слышались громкие, хоровые возгласы учащихся, отрабатывающих приёмы. Со стороны леса доносился шум ветра в могучих ветвях и голоса вечерних птиц. А позади, в кабинете, два злых мужчины и не думали утихнуть!

“Может, оставить их здесь и вернуться в академию своими силами?” – подумала я, и мысль показалась мне до ужаса соблазнительной. Но в следующий момент я вздрогнула всем телом, когда услышала полный ярости голос Орхарда: