Опомнившись, Рагнхильд первой встала и начала поднимать Элдрид, но та не могла встать: у нее не хватало сил подняться в насквозь мокрой одежде после купания в ледяной воде. Рагнхильд пришлось стащить с нее кафтан и даже платье, чтобы наскоро их отжать и напялить снова.
– Идем! Шерсть греет даже мокрая. Скоро ты согреешься на ходу! Идем же, иначе будешь тут сидеть, пока не умрешь! И ни на каком тролле я ехать не согласна!
Со стонами и жалобами Элдрид наконец поднялась на ноги, и они побрели к усадьбе: торопясь, и тем не менее весьма медленно. Рагнхильд поддерживала Элдрид и тоже выбилась из сил: ведь и у нее ноги и полы одежды промокли по колено, она взмокла от усилий и волнения, но уже замерзла. «И правда, что ли, посадить Элдрид на козу!» – думала она, видя на склоне пасущееся стадо Грима бонда.
Но вот впереди показалась усадьба Хьёрхейм: длинный хозяйский дом с оленьими рогами над входом, с несколькими пристройками с разных сторон, под дерновыми крышами. Ветер донес запах дыма, и это придало им сил.
Дома обеих девушек немедленно раздели, растерли, намазали медвежьим жиром – за зиму Сигурд добыл пару медведей, и этого добра хватило бы на сотню промокших дев, – завернули в шкуры, посадили к огню, напоили отваром березовой почки, душицы, можжевельника с медом. Войдя в дом, Рагнхильд сказала только, что Элдрид упала в воду, а она ее вытащила, остальное оставив на потом. Но теперь, когда они пришли в себя и согрелись, в мыслях понемногу прояснилось.
– Знаешь, ты была права, – тихо сказала Рагнхильд матери и огляделась, чтобы не услышал никто из служанок. – За нас и правда взялся Микиль-Тролль! Теперь он хочет украсть и Элдрид, как когда-то украл ее тетку!
Прядь 16
Войско из Вестфольда раскинуло стан в каменистой долине на границе Хадаланда и Хрингарики. Вчера в полдень два конунга принесли жертву Одину – черного бычка, и жертвенный пир в свете костров, с песнями скальдов, плясками и поединками, шел до глубокой ночи. Сегодняшний день был выделен для поправки здоровья, а уже завтра Хальвдану Черному и его племяннику Рёгнвальду Достославному предстояло вступить на земли Сигурда Оленя и присоединить к своим владениям еще один фюльк[14]. Обходя воинский стан, Хальвдан поглядывал на небо: не летят ли два ворона, черный и белый, не несут ли ему знак о будущей битве? Но знамений не было, только сыпал мелкий скучный дождь, не дававший поднять глаза. Низко надвинув на лицо худ из толстой шерсти, Хальвдан с его выдающимся носом, блестящим от дождевых капель, как никогда напоминал несколько промокшего, но бодрого ворона, нацеленного на добычу.
Из-за дождя костры для приготовления пищи приходилось прикрывать сверху щитами, но дыма от сырых дров было больше, чем огня. В душном мареве, пропитавшем сумерки, Хальвдан едва разглядел шатер Рёгнвальда – из белой, пропитанной жиром шерсти, отталкивающей воду, со стягом на высоком древке возле входа.
– Кто идет? – издали крикнули дозорные, выставив копья.
– Хальвдан конунг! – ответил идущий впереди хирдман-телохранитель.
Дозорные убрали копья, освобождая дорогу. За несколько шагов было слышно, как внутри знакомый голос вдохновенно распевает:
И, говорят,
Ингвар конунг
Жертвой стал
Мужей Сюслы,
Эстов рать
Рядом с камнем
Разбила в бою
Ясноликого…[15]
Хирдман поднял тяжелый полог шатра и держал, давая конунгу пройти.
– Матерь троллей, Рёгнвальд! – воскликнул Хальвдан, войдя в шатер и выпрямившись. При его появлении пение прервалось, скальд Тьодольв отложил арфу и почтительно поклонился старшему из двоих вождей. – Тебе еще не надоело?
Рёгнвальд слушал пение лежа, с чашей пива в руке. При виде дяди он тоже встал – не так проворно, как скальд, несколько лениво, – и приветствовал Хальвдана кивком. Будучи ровесниками, дядя и племянник держались друг с другом скорее как братья. Вид у Рёгнвальда был расслабленный и довольный, румяное лицо сияло своим особенным светом покоя и здоровья.
– Как же может надоесть слава предков? Садись, родич, выпей со мной.
– Мы сегодня достаточно пили, не говоря уж про вчера. – Хальвдан скинул капюшон на спину, сел на шкуры, скрестив ноги, и провел ладонью по своему знаменитому носу, стирая дождевую влагу. – Ты выучил наизусть все смерти наших предков. Может, пора уже подумать о своей…
– Своей смерти? – хохотнул Рёгнвальд.
– Своей славе!
Слуга Рёгнвальда подал Хальвдану небольшой рог с пивом, и тот, пусть и не хотел больше пить, отхлебнул, чтобы не обидеть племянника.
– Одно без другого бывает редко. Возможно, завтра мы встретимся и с тем, и с другим.
– И ты тут воображаешь, как сидишь среди этих славных людей? – Хальвдан насмешливо окинул взглядом походную лежанку Рёгнвальда с резными столбиками и узорными ткаными одеялами, а потом глянул на крестовину, где висело роскошное оружие племянника и отделанный чеканными золотыми пластинами шлем.
– Ну а где же еще мне быть, я же их потомок. И ты, конечно, – поспешил добавить Рёгнвальд. – Где ты столько ходил, я тебя заждался. Боялся, мясо пересохнет. Тьодольв! – окликнул он скальда. – Скажи там, чтобы подавали.
– Проверял дозоры. – При упоминании мяса Хальвдан ощутил, что и впрямь проголодался. – Здесь нужна осторожность. До владений Сигурда два шага, и он наверняка уже знает о нас.
– Звери и птицы ему рассказали?
– Не удивлюсь, если его войско уже где-то рядом. И если правда то, что я о нем слышал, он не побоится напасть на нас первым.
– Но и тогда нас с почетом примут в Валгалле! – Рёгнвальд беззаботно махнул рукой.
– Я привык сам назначать время и условия битвы. Не хотелось бы, чтобы твой скальд потом про нас пел:
Хрингов рать
Близ долины
Разбила в бою
Хальвдана с Рёгнвальдом,
Мужей беспечных,
Занятых пивом,
Опасность проспавших…
– Да ты посрамишь любого скальда! – Рёгнвальд рассмеялся, но несколько натянуто.
Его дядя шутил, но Рёгнвальд в этот миг с режущей ясностью осознал, как легко перескочить тончайшую грань поэтического слова и из слушателя песни стать ее героем, попасть в перечень павших Инглингов, куда уже вошло так много его славных предков. И в этом тоже между дядей и племянником наблюдалось разительное несходство. Хальвдан был довольно равнодушен к хвалебным песням о предках, но нисколько не боялся к ним присоединиться, в то время как Рёгнвальд, слушая песни, предпочел бы не украшать собой этот перечень как можно дольше.
От мыслей о вечности в Валгалле конунгов отвлекло появление дренгов[16] с котлом мяса: устроив навес из веток и паруса, те полдня томили над углями тушу козы и теперь принесли ее, разрубленную на куски. Хальвдан, будь один, ел бы прямо из котла или положил бы свой кусок на щит, но Рёгнвальд, любивший удобства, и в поход брал с собой резные блюда и серебряные кубки. Родичи выбрали себе по куску, пожаловали мясом Тьодольва, остальное отдали хирдманам. Все принялись за еду, беседа на время прервалась.
– Кто идет? – послышался снаружи голос дозорного.
Хальвдан поднял голову: даже за едой он оставался настороже.
– Важная весть для Хальвдана конунга, – ответил чей-то голос, усталый и подавленный.
Вот оно!
– Я так и думал! – Хальвдан отшвырнул кость, вытер руки об одежду и в тот же миг оказался на ногах. – Сигурд на подходе!
Он шагнул к пологу; Рёгнвальд проводил его глазами, держа кусок у открытого рта – позабыл откусить. В его светлых глазах появилась растерянность. Только что между ним и битвой лежала долгая темная ночь, и вот битва уже здесь…
Полог отодвинулся, в шатер шагнул человек в плаще, источающем запах мокрой шерсти, и почти наткнулся на ждущего его Хальвдана.
– Что? – спросил тот. – Сигурд Олень идет к нам? Близко они? Сколько у него войска?
– О… Хальвдан конунг… – ошарашенно пробормотал посланец.
Лицо его показалось Хальвдану смутно знакомым.
– Хальвдан конунг! – Посланец опомнился. – Не помнишь меня? Я Бергтор Прибой, человек Альрика Рукавицы. Воспитателя твоего сына Харальда, конунга Согна.
Хальвдан посмотрел на него с недоумением, будто посланец заговорил на языке лопарей. Мысли его были с Сигурдом Оленем, и он даже не сразу вспомнил, кто такие Альрик и Харальд.
– Согна… Ты из Согна?
– Да, конунг. Альрик Рукавица меня прислал к тебе.
– Зачем? – В мыслях Хальвдан Альрик в далеком Согне никак не вязался с близкой битвой.
– Я привез очень плохую весть, конунг. Не вини меня, я только исполняю то, что мне поручено. Это касается твоего сына, Харальда конунга.
– Что такое? – Хальвдан уже понял, что к нему привезли вести совсем не оттуда, откуда он ждал, и сосредоточился.
– Судьбы людские в руках норн, конунг. Твой сын Харальд… Он упал с коня во время скачки и разбил голову о камень. Его подняли уже мертвым.
Рёгнвальд в изумлении выпрямился, его лицо вытянулось. Хальвдан сперва застыл столбом, потом медленно сел на шкуры. Его лицо тоже переменилось, взгляд устремился вдаль. Несколько раз он глубоко вздохнул, сглотнул, стараясь взять себя в руки. Десятилетний Харальд был его единственным сыном. Он рос здоровым ребенком и много обещал в будущем. И вот – его больше нет! В один миг Хальвдан остался без наследника, а Согн – без конунга. Дряхлого старика сменил маленький ребенок, но вырасти и стать воином ему было не суждено.
И это было не просто несчастье отца, который нежданно лишился сына. Под угрозой оказались завоевания Хальвдана: ведь без власти остался строптивый Согн, где жители привыкли добывать средства разбоем на торговых путях и каждый «морской конунг» мнит себя ровней настоящим конунгам – потомкам богов. Мысли о последствиях этой смерти оттесняли горе, Хальвдан сосредоточился на них. Нельзя дать горю разрастись и поглотить его, а гибели мальчика – привести к еще худшим последствиям.
А из-под этих мыслей всплыл холодным комом страх. Сперва тесть, Харальд Золотая Борода. Потом жена, Рагнхильд. А теперь и сын. Злые дисы отняли у Хальвдана всех родичей, которых принес ему брак с дочерью старого Харальда из Согна. Чья-то могучая рука нанесла ему уже третий губительный удар. Кто-то из богов или великанш ополчился на него и не намерен оставить в покое, пока не сокрушит весь его род. Кто это? Чем он досадил кому-то из жителей верхних или нижних миров? И не напрасны ли все его усилия, если непредугаданный удар невидимой руки все равно разнесет в прах все, чего он добьется?
Но даже знай он точно о неизбежности гибели, это ведь не повод опустить руки. Напротив: наивысшую славу получает тот, кто упорно борется с самой злой судьбой.
Однако кто бы ни был в этом виновен, уж Согн он не позволит отнять.
С этой мыслью Хальвдан снова встал на ноги.
– Какое несчастье… – в растерянности бормотал Рёгнвальд. – Так внезапно! Должно быть, какие-то ведьмы сгубили мальчика злым колдовством!
– Ари! – не слушая племянника, окликнул Хальвдан своего хирдмана. – Созови сюда вождей дружин, нам нужно немедленно держать совет.
– Что ты думаешь теперь делать? – не удержался от вопроса Рёгнвальд.
– Я еще не решил… – Хальвдан смотрел перед собой, на лице отражалась напряженная работа ума, и как никогда он был похож на ворона Одина, разведавшего важные вести для своего господина. – Но может так случиться, что Сигурду придется обождать встречи с нами…
Прядь 17
Уже три дня Сигурд Олень со всем собранным войском ждал вызова на битву. Давно было известно, что Хальвдан Черный и его племянник Рёгнвальд совсем близко: вот-вот они пересекут пограничные долины со стороны Хадаланда и вторгнутся во владения Сигурда. Сигурд ждал, что Хальвдан Черный, как человек благородный, пришлет ему вызов, но был готов отразить и внезапное нападение. Сам конунг занимал усадьбу Гримольва Скалы, а войско разместилось в шатрах и шалашах вокруг нее. Один день за другим проходил в напряженном напрасном ожидании. Пока посланный на разведку Хаки Берсерк с отрядом его отморозков не привез поразительное известие.
– Сигурд конунг, их там нет!
– Это правда? – Изумленный Сигурд не мог поверить.
– Да возьмут меня тролли, если лгу! Стан в Кривой долине покинут. Там видны кострища, всякий мусор и все, что остается от войска, но нет ни одного человека!
Сигурд едва удержался от вопроса, хорошо ли Хаки поискал. Удивленная тишина сменилась шумом, но хирдманы и вожди дружин более встревожились, чем обрадовались.
– Это что же – хваленый Хальвдан сын Асы взял и испугался нас?
– Поджал хвост и сбежал прятаться под передником своей злокозненной мамаши?
– Конунг, а не колдовство ли это? Может, они где-то рядом, но чарами их спрятали от нас и мы их не видим? Эта злыдня Аса и не на то способна!
– В Кривой долине их нет! – перекрикивая общий шум, твердил Хаки. – Я ведь не дурак, Арнодд, что бы ты ни думал! Я знаю, как рассеять чары!
– Ну и как?
– Я обернулся и посмотрел назад между ног! Если бы там был хоть один тролль, я бы его увидел!
– Да уж, одного тролля у себя между ног ты точно увидел! – воскликнул Эрле Балагур, и в теплом покое поднялся хохот.
Но недолгий: вскоре все вернулись мыслями к насущному.
– Но почему они отступили? Это неспроста!
– Может, они узнали, что мы ждем их здесь, и решили зайти с другой стороны? Может, они нападут из Раумарики, или из Вингульмёрка – ведь и там Хальвдан Черный полный хозяин!
– Я думаю, – начал Сигурд, взмахом руки прекратив шум, – что это отступление ложное. Хальвдан Черный пытается выманить нас, якобы пустившись в бегство, а потом напасть при подходящем случае.
– Нужно это разведать! – воскликнул Гутхорм. – Нужно послать небольшой отряд и найти их войско!
– Разумеется, мы так и сделаем, – кивнул Сигурд. – Хаки, что ты думаешь о том, чтобы поискать Хальвдана чуть подальше?
– Я охотно это сделаю, конунг! Я и сам хотел, но подумал, что лучше будет поскорее доставить тебе главные вести.
– Почему опять Хаки? – возмутился Гутхорм. – Конунг, позволь, я сам разведаю!
– Ты еще слишком… – Сигурд не сказал «слишком мал» и вовремя поправился: – Слишком неопытен для таких дел. Здесь нужен человек осторожный, ловкий и бывалый.
– Но откуда же я возьму опыт, если буду сидеть возле тебя? – закричал Гутхорм, раскрасневшийся от досады. – Мне нужен опыт, чтобы стать бывалым человеком и испытать свою ловкость!
– Зачем спорить, пусть они едут вместе, – подсказал Дагфинн Крюк. – Отправь своего сына вместе с Хаки, конунг. Молодой Гутхорм конунг прав – он не приобретет опыт, если будет сидеть возле своей няньки.
– Молодой конунг у нас жених! – не без ехидства крикнул Эрли Балагур. – Конунг, отпусти его показать себя, тогда и невеста посмотрит на него благосклоннее!
Гутхорм несколько надулся, недовольный, что о его юности напоминают при всех, но в словах Эрли была правда: отталкивая эти мысли, он тем не менее жаждал показать себя мужчиной в глазах пышнотелой Элдрид.
Сигурд задумался. Откажи он сыну сейчас – сам осрамит его в глазах людей, выставит ребенком, которому не в поход ходить, а дома с нянькой сидеть.
– Хаки… Что скажешь?
Хаки и Гутхорм при этих словах взглянули друг на друга с сомнением. Оба еще помнили свою ссору на пиру в день «похищения Гои». Тогда они помирились, но оба, будучи людьми самолюбивыми, затаили досаду и не жаждали отправляться куда-то вместе.
– Одного я не могу тебя отпустить, Гутхорм, – сказал Сигурд. – Отваги для такого дела мало, а у Хаки есть опыт. Если ты согласен, то отправляйтесь вдвоем.
– Я… согласен, – поколебавшись буркнул Гутхорм.
– Тогда, Хаки, я поручаю тебе сопровождать моего сына. Будьте осторожны, но постарайтесь разведать, куда исчезло войско Вестфольда.
