Страница 3 из 7
– Все равно. Покиньте кабинет. Вы мешаете осмотру, – приказала фельдшерица.
– А… – Лиходед бросил на меня взгляд, потом на докторшу, покрутил головой, хмыкнул и молча вышел.
– Круто вы с ним, – усмехнулся я.
– Посторонним нечего делать в процедурном кабинете, – на автомате ответила Оксана Игоревна. – Ой… – тут же растерянно ойкнула и посмотрела на закрытую дверь. – Это выглядело невежливо, ну да пусть. Работа превыше всего, – пробормотала фельдшерица себе под нос, явно не обращая на меня никакого внимания.
Честно говоря, я даже почувствовал себя живой мебелью. Ну да ладно, девчонка молодая, волнуется, первый рабочий день как никак. Точнее, вечер, да еще такой бурный.
На этом все разговоры закончились, и Оксана Игоревна приступила к осмотру пациента. За четкими уверенными движениями девушки было приятно наблюдать. Фельдшерица с моей помощью еще раз осмотрела Санькину спину, на этот раз более тщательно. Я подсвечивал сверху, взяв в руки настольную лампу.
Осторожно обработала спину пострадавшего, затем пинцетом принялась вытаскивать осколки из ран. К счастью пьяного Санька осколки оказались достаточно крупными, и не так много, как показалось по началу. Убрав все стекло, Оксана Игоревна снова обработала спину пациента и задумалась.
– Что-то не так? – поинтересовался у фельдшерицы.
– Все в порядке, – тут же ответила девушка, даже не глянув на меня.
Затем решительно залезла в свой медицинский саквояж, достала из него запакованный бинт и принялась химичить. Вскоре на порезы легли аккуратные небольшие тампончики, а затем Оксана Игоревна принялась заклеивать раны широким пластырем.
Я молча наблюдал за процессом, не комментируя и не встревая.
– Готово. Завтра на перевязку и на осмотр, – выпрямляясь, заявила фельдшерица.
– Ну, это вопрос не ко мне, – ответил я.
– А кому? Вы разве не товарищ? – удивился я.
– Нет, я случайный помощник, – улыбнулся девушке и задумался, кому передать информацию. – К кому? Даже не знаю. Наверное, к бедняжке Соне, про которую товарищ все время твердит.
– И где эта ваша Соня? Мне нужно ей дать рекомендации по уходу, – требовательно поинтересовалась Оксана Игоревна, собирая инструменты в саквояж.
– Понятия не имею. Уточним у товарищей в коридоре. Думаю, они в курсе.
– Хорошо, – деловито кивнула докторша, щелкнула замочком вместительной сумки, отряхнула подол халата, подошла к двери.
– Товарищи, кто родные товарища? Товарища Александра? – запнувшись на имени, строго поинтересовалась товарищ Гринева.
– Так эта… холостой он, товарищ фельдшери. Нету у него сродственников, чтоб там жена и прочее, – прокомментировал все тот же умник.
– Может, на поруки возьмёте? – пошутил еще один.
– Не шутите, товарищ, – еще строже заявила Оксана Игоревна, моментально вычислив шутника в поредевшей толпе. – Он зовёт какую-то Софью, она ему кто? Жена? Невеста? Может, сестра? – уточнила девушка.
– Подруга дней его суровых, – хохотнул все тот же языкатый гость. – Дружат они… Недавно…
– Ну, хорошо, а родители у товарища Александра есть? – настойчиво допытывалась фельдшерица. – Товарища необходимо перенести домой. Ему нужен покой. Завтра обязательно на осмотр и перевязку.
– Оксана Игоревна, – вступил в разговор председатель, оторвавшись от беседы с нервным директором столовой. – Пускай пока в кабинете очухается, а потом я лично его лично домой доставлю. Не волнуйтесь, товарищ доктор. Куда ж его сейчас, такого… носилок у нас нету, а на руках нести, так спину повредим. Повредим жеж? – пытливо глянул на фельдшерицу.
Товарищ Гринева задумалась, мило нахмурив брови, затем нехотя кивнула, признавая правоту Семена Семеновича.
– Ну, хорошо товарищ председатель. Но завтра товарищу непременно на осмотри и перевязку. Под вашу ответственность, – вскинув голову, сурово объявила фельдшерица.
– Непременно, многоуважаемая Оксана Игоревна. Вы закончили? – поинтересовался товарищ Лиходед и отчего-то посмотрел на меня.
Я промолчал, давая возможность хозяйке ситуации самой отвечать за себя и свои действия.
– Да, мы закончили. Скажите, как мне добраться до моего места жительства? Товарищ, который меня привез… Он… может… Может, он сможет отвезти меня обратно… Я… еще плохо ориентируюсь в вашем селе… – попросила смущенно Оксана Игоревна. – Простите.
– Ну, что, вы, дорогая Оксана Игоревна! – широко улыбнулся Семен Семенович и кому-то махнул. – Доставим в лучшем виде.
– Спасибо большое, – облегчённо выдохнула фельдшерица, и хотела что-то добавить, но тут в коридоре появился жених с невестой и начался третий акт жеребцовского балета.
Новобрачные принялись приглашать бедную уставшую девочку за свадебный стол. Фельдшерица отнекивалась, как могла. Мол, и с дороги, и устала, и неудобно, и не празднично наряжена, и без подарка. Но все аргументы Оксаны Игоревны разбивались о несокрушимое желание молодых отблагодарить за помощь гостю и за спасение свадебного застолья.
В конце концов, девушка, не имея опыта сопротивления такому напору, сдалась и приняла приглашение.
– Егор Ляксандрыч, ну чего? Как оно там: Санек-от жив или как? – приметив меня, входящего в зал, подскочил тут же Митрич.
– Жив, что ему сделается, – пожал я плечами.
– Вот и ладненько, вот и хорошо! – заулыбался мне Митрич. – Ну, какова, а?
– Кто? – не понял я.
– Дык, фельдшерица, понятно дело, – дядь Вася подмигнул мне, кивая куда-то в сторону.
Я оглянулся. В паре шагов от меня стояла Оксана Игоревна, уже без белого халатика и шапочки и растерянно оглядывалась. Поймав мой взгляд, девушка робко улыбнулась, но сказать ничего не успела. Гостеприимные хозяева тут же фельдшерицу подхватили под руки, и повели к столу. С другой стороны меня тоже ухватил кто-то за локоть и тоже потащил за стол.
Как-то так получилось, что мы с фельдшерицей оказались рядом за свадебным банкетом, отчего-то смущенно переглянулись, улыбнулись друг другу и тут же отвернулись. Непонятное смущение быстро прошло и я склонился к девушке с вопросом:
– Кушать хотите? Что вам положить? – поинтересовался у фельдшерицы.
– Спасибо, я сама, – тут же отказалась Оксана Игоревна.
– Ну, уж нет, за красивой девушкой принято ухаживать. Позвольте, я буду вашим кавалером на этом празднике жизни, – не принял я отказ.
– Ну… хорошо, – кивнула смущенная девчонка. – Немного салата, пожалуйста. И лимонад можно?
– Можно и нужно. Вина? Водки?
– Спасибо, я не пью, – отказалась Гринева и окончательно смутилась.
– Совсем?
– Совсем, – подтвердила фельдшерица.
– Тогда, пожалуй, мы сделаем вот так.
Я взял фужер, наполнил его лимонадом, пока все отвлеклись на молодых, которых снова заставили целоваться за подарок.
– Держите. Пусть думают, что в бокале игристое.
– Спасибо, – поблагодарила Оксана Игоревна, как мне показалось от души. Видимо, бедняжка замучилась объяснять, что не пьет.
– Я от алкоголя пятнами иду, – доверительно шепнула мне девушка. – Аллергия…
– Запомню, – кивнул фельдшерице.
– Приятного аппетита, – пожелал девчонке и с удовольствием принялся наверстывать упущенные за целый день возможности.
Только сейчас сообразил: день выдался настолько суматошным, что позавтракал я перед работой, а пообедать и поужинать так и не сумел. Желудок торжествующе заурчал, и на какое-то время я выпал из реальности, поглощая вкусные простые незамысловатые кушанья.
Свадьба катилась дальше, набирая обороты. Собственно говоря, никакая драка не способна остановить широкую русскую свадьбу. Времена, конечно, меняются, но при этом всегда остаются одинаковыми. Изменятся только тенденции и мода на, скажем так, сценарий торжества, на украшения и прочие атрибуты. В шестьдесят седьмом в советской глубинке традиции, смешанные с традициями наших предков, своеобразно соблюдались. Понятное дело, ни о каком венчании речи не шло, но сватовство и прочие обряды в той или иной мере присутствовали.
А уж в селе, в котором смешались нравы и обычаи двух советских областей, свадьба и вовсе вышла колоритной.
Как по мне, самый тяжелый свадебный момент – вручение подарков молодоженам. Честно говоря, молодым в это время приходится несладко. Не успели присесть, как объявляют следующего гостя, который долго поднимается, долго готовится, поднимает наполненную рюмку или бокал, велеречиво и долго, или, наоборот, коротко и емко произносит тост. Ну и по старой доброй традиции каждый уважающий себя гость заканчивает свой тост радостным «Горько!». После которого молодые просто обязаны поцеловаться, а гости бодренько принимаются считать количество поцелуев.
Зинаида Михайловна, Зина, Зиночка в красивом белом платье с веночком на голове в короткой фате, раскрасневшаяся, слегка смущенная и счастливая выглядела чудо как хорошо. Жених смотрел по сторонам гоголем, видно было невооруженным взглядом, что Зинушу свою Петр любит и бережет свое сокровище, ревнивым взглядом оценивая каждого гостя мужского пола, кто подходит к его уже жене.
Насытившись я оглядел стол, кивками поздоровался со знакомыми. Среди которых обнаружил своего половину школьных коллег.
– Слово предоставляется нашему дорогому Егору Александровичу Звереву! Учителю! – торжественно провозгласил тамада.
Уж поднимаясь, я осознал, что подарки для новобрачных так и остались стоять на подоконнике.
Глава 3
– Оксана Игоревна, – наклонившись к фельдшерице, шепнул я. – Нужна ваша помощь.
– Что случилось? – всполошилась девушка.
– Ничего страшного, – ответил девушке и чуть громче добавил. – Минуточку, товарищи! – и снова зашептал девчонке почти в ухо, ощущая, как всех взгляды собравшихся с любопытством сосредоточились на нас двоих. – Вы можете принести подарки. Я их на подоконнике оставил, в коридоре. Когда все началось.
– Товарищ Зверев, просим! – напомнил о себе тамада.
– Еще минуточку, товарищи! – я выпрямился, посмотрел на молодых. Зрители, в смысле гости, с интересом ожидали, чем все закончится.
– Извините, – звонко выпалила Оксана Игоревна, смутившись из-за того, что я отодвинул стул, помогая выбраться из-за стола. – Я сейчас.
Гости проводили фельдшерицу неодобрительным взглядом, но тут же снова сосредоточились на мне. Я поднял рюмку, широко всем улыбнулся и начал здравницу.
– Дорогие Петр и Зинаида! Поздравляю вас с бракосочетанием…
Я остановился, придумывая, чтобы такого пожелать молодым. И тут вспомнил своего старого друга-кавказца, большого умельца по части тостов.
– На Кавказе говорят: «Выпей вина – если захочешь стать счастливым на один день. Пей вкусное вино два дня, если желаешь продлить счастливое состояние на два дня. Но если ты захочешь быть счастливым всю свою жизнь, береги. уважай, цени и люди свою жену.
Я замолчал, окинул взглядом гостей и молодых, заметил Оксану, входящую в зал, и закончил.
– Так выпьем же за молодую жену, Зинаиду Михайловну, замечательного доктора и человека. И за ее счастливого молодого мужа. Пусть муж и жена продлевают жизнь друг друга всю свою жизнь! Долгую и счастливую! – под конец я импровизировал, как мог. – Этот подарок от нас с Оксаной Игоревной для молодой семьи. Пусть ваш дом всегда будет полной чашей, а на столе для дорогих гостей и родных всегда будут хлеб-соль, – закончил я, дождавшись, когда фельдшерица подошла ко мне.
– Зачем вы! – сердито шепнула девушка, останавливаясь рядом со мной. Я перехватил у нее тяжелые коробки, обругав себя за то, что не подумал, насколько неудобно хрупкой девушке нести мои подарки.
– Все в порядке, скажите тост, все ждут.
Оксана Игоревна улыбнулась, подняла фужер с лимонадом и звонко произнесла:
– Будьте счастливы! Любите и уважайте друг друга!
Гости поддержали тост одобрительными выкриками, но продолжали выжидательно на нас смотреть. Тут я сообразил и громко выдал:
– Горько!
– Горько! – подхватила фельдшерица.
– Горько! Горько! – заорали, загомонили подвыпившие гости, и свадьба покатилась дальше своим чередом.
Подарки мы с девушкой отнесли на стол, который специально выделили под это дело, затем вернулись на своим места.
Русская свадьба, неважно, советская или российская, это широта души и застолья. Песни, танцы, конкурсы, щедро замешанные на традициях. Сколько я их повидал на своем веку, неизменным оставалось одно: безудержное веселье, к концу переходящее в обычную пьянку.
Я выжидал момент, чтобы уйти незаметно и без обид со стороны новобрачных. Когда, наконец, все подарки были подарены, все свадебные благодарственные булочки от молодых вручены каждому гостю, я вздохнул с облегчением. Начались танцы, теперь модно и улизнуть потихоньку. Я решил выйти покурить, затем зайти попрощаться и покинуть веселье. Завтра, конечно, воскресенье, но у меня на него грандиозные планы. Для начала не помешает выспаться, а затем мы договорились с завхозом встретиться в мастерских и продолжить химичить большую лампочку Ильича для демонстрации в честь Великого Октября.
Затык у нас с товарищем Бородой случился из-за креплений. Мы со Степаном Григорьевичем никак не могли определиться, на чем и чем крепить конструкцию, чтобы выглядело красиво, при этом не рухнуло в самый неподходящий момент.
Из размышлений меня вырвал вежливый голос фельдшерицы.
– До свидания, Егор Александрович, – попрощалась девушка.
– До свидания, – машинально откликнулся я, но тут же сообразил, что не так, и уточнил. – Подождите, вы куда?
– Домой, – бросив на меня изумленный взгляд, ответила девушка. – Поздно уже. Да и с дороги устала. Я даже вещи разобрать не успела, как меня сюда вызвали.
– Погодите, я вас провожу, – велел я, сунув окурок в пепельницу.
– Да что вы, я сама, – принялась отказываться фельдшерица. Впрочем, не очень уверенно. В голосе мелькнуло облегчение и затаенная надежда. Я-то помнил, что Оксана Игоревна просила довезти ее обратно домой, потому как плохо ориентируется в сельских улицах. Это фельдшерица еще мягко сказала. Не ориентируется совсе, так оно вернее будет.
– Адрес знаете? – уточнил я.
– Какой?
– Ну, где вас поселили.
– Знаю, – девушка нахмурила лоб, припоминая. – Садовая… а номер дома забыла… – испуганно пробормотала фельдшерица.
– Стойте здесь, никуда не уходите. Сейчас все выясню, – велел я и нырнул обратно в столовую.
