Я замолчал, окинул взглядом гостей и молодых, заметил Оксану, входящую в зал, и закончил.
– Так выпьем же за молодую жену, Зинаиду Михайловну, замечательного доктора и человека. И за ее счастливого молодого мужа. Пусть муж и жена продлевают жизнь друг друга всю свою жизнь! Долгую и счастливую! – под конец я импровизировал, как мог. – Этот подарок от нас с Оксаной Игоревной для молодой семьи. Пусть ваш дом всегда будет полной чашей, а на столе для дорогих гостей и родных всегда будут хлеб-соль, – закончил я, дождавшись, когда фельдшерица подошла ко мне.
– Зачем вы! – сердито шепнула девушка, останавливаясь рядом со мной. Я перехватил у нее тяжелые коробки, обругав себя за то, что не подумал, насколько неудобно хрупкой девушке нести мои подарки.
– Все в порядке, скажите тост, все ждут.
Оксана Игоревна улыбнулась, подняла фужер с лимонадом и звонко произнесла:
– Будьте счастливы! Любите и уважайте друг друга!
Гости поддержали тост одобрительными выкриками, но продолжали выжидательно на нас смотреть. Тут я сообразил и громко выдал:
– Горько!
– Горько! – подхватила фельдшерица.
– Горько! Горько! – заорали, загомонили подвыпившие гости, и свадьба покатилась дальше своим чередом.
Подарки мы с девушкой отнесли на стол, который специально выделили под это дело, затем вернулись на своим места.
Русская свадьба, неважно, советская или российская, это широта души и застолья. Песни, танцы, конкурсы, щедро замешанные на традициях. Сколько я их повидал на своем веку, неизменным оставалось одно: безудержное веселье, к концу переходящее в обычную пьянку.
Я выжидал момент, чтобы уйти незаметно и без обид со стороны новобрачных. Когда, наконец, все подарки были подарены, все свадебные благодарственные булочки от молодых вручены каждому гостю, я вздохнул с облегчением. Начались танцы, теперь модно и улизнуть потихоньку. Я решил выйти покурить, затем зайти попрощаться и покинуть веселье. Завтра, конечно, воскресенье, но у меня на него грандиозные планы. Для начала не помешает выспаться, а затем мы договорились с завхозом встретиться в мастерских и продолжить химичить большую лампочку Ильича для демонстрации в честь Великого Октября.
Затык у нас с товарищем Бородой случился из-за креплений. Мы со Степаном Григорьевичем никак не могли определиться, на чем и чем крепить конструкцию, чтобы выглядело красиво, при этом не рухнуло в самый неподходящий момент.
Из размышлений меня вырвал вежливый голос фельдшерицы.
– До свидания, Егор Александрович, – попрощалась девушка.
– До свидания, – машинально откликнулся я, но тут же сообразил, что не так, и уточнил. – Подождите, вы куда?
– Домой, – бросив на меня изумленный взгляд, ответила девушка. – Поздно уже. Да и с дороги устала. Я даже вещи разобрать не успела, как меня сюда вызвали.
– Погодите, я вас провожу, – велел я, сунув окурок в пепельницу.
– Да что вы, я сама, – принялась отказываться фельдшерица. Впрочем, не очень уверенно. В голосе мелькнуло облегчение и затаенная надежда. Я-то помнил, что Оксана Игоревна просила довезти ее обратно домой, потому как плохо ориентируется в сельских улицах. Это фельдшерица еще мягко сказала. Не ориентируется совсе, так оно вернее будет.
– Адрес знаете? – уточнил я.
– Какой?
– Ну, где вас поселили.
– Знаю, – девушка нахмурила лоб, припоминая. – Садовая… а номер дома забыла… – испуганно пробормотала фельдшерица.
– Стойте здесь, никуда не уходите. Сейчас все выясню, – велел я и нырнул обратно в столовую.
– Василий Дмитриевич, – я выловил подвыпившего Митрича. – Вы домой собираетесь?
– Пора уже, пора! – закивал дядь Вася, совершено не делая попытки подняться и направить стопы в сторону дома.
– Адрес фельдшера знаете? – я отбросил прелюдию и приступил к делу.
– А тебе зачем? – хитро улыбнулся Митрич, прищурив левый глаз.
– Домой надо девушку отвести. Одна заблудится, – терпеливо ответил я.
– Так эта… я щаз отвезу… я мигом… – всполошился дядь Вася.
– Василий Дмитриевич, я сам отведу. Ножками. Куда вам за руль. Вы уже выпили, – остановил я. – Вам бы домой. Мария Федоровна ждет.
– А-а-а… – Митрич еще шире улыбнулся и погрозил пальцем. – Ляксандрыч, молодец, одобряю! Только смотри у меня! Не бедокурь! – пригрозил дядь Вася, сурово нахмурившись. Но тут же его лицо разгладилось, в глазах заплясали черти. – А то и весной свадебку, а? Хороша девка-то!
– Василий Дмитриевич, адрес, – терпеливо повторил я, игнорируя дурацкие намеки.
– Так эта… от тебя в двух домах-то проживает новая фельдшерка. Пустой там-то дом на два-то хозяина видал?
– Видал, – подтвердил я.
– Ну, так-то одна половина-то тебе преда. предзанч… тьфу ты. Полдома-то твои, а вторая ейная.
– Какая половина? – не понял я.
– Ну, так дома-то на два хозяина. Достроили, окаянные. Тебя-то, Ляксандрыч, по первой-то в него поселять собиралися. Да вон вишь, какая оказия, до ума-то не довели, вот и определили в домик-то покойницы. А оно вона какая оказия вышла, – повторил Митрич, разведя руками. – Так что теперича вместе будете там проживать, – хохотнул дядь Вася.
Я мало что понял из его пьяных рассуждений, но выцепил одно: адрес, куда вести фельдшера.
– Вещи ее где?
– Так тама уж, в дому, – кивнул Митрич.
– Хорошо. Вы бы домой шли, Василь Дмитрич. Поздно уже, – напомнил я.
– Так эта… люди обидются… – махнул рукой дядь Вася.
– Ну как знаете, – кивнул я и пошел попрощаться с молодыми.
Расставание получилось затяжным, я надеялся, что чересчур самостоятельная и деловая Оксана Игоревна дождалась меня и не отправилась сама на поиски своего нового жилья. Но, слава партии, девчонке хватило ума дождаться меня и не блукать в поисках приключений по всему селу.
– Ну что, пойдёмте?
– Пойдемте, – радостно ответила фельдшерица.
Я предложил руку, но девушка, поколебавшись, отказалась. Так и пошли мы рядышком, не прикасаясь друг к другу.
Поначалу общение не складывалось. Оксана напряженно вглядывалась в темноту улицы, вздрагивала от ночных звуков, но упрямо не брала меня под руку. В какой-то момент я сообразил и отобрал у девушки ее медицинский саквояж, за что удостоился благодарного взгляда и тихого «спасибо». А потом как-то незаметно мы разговорились. Я поинтересовался, откуда она к нам пребыла, какое заведение закончила. Попутно выяснил про родителей и про личную жизнь.
Оказалось, мы с Оксаной Игоревной из одного города, из Москвы. Девушка легко поведала о том, где училась, как училась, но обошла стороной вопрос о том, как попала в нашу Тмутаракань. Со слов нового фельдшера выходило, что медицинское училище Гринева закончила с красным дипломом, на одни пятерки. Была одной из лучших студенток. При всем желании я не мог понять, как медичка оказалась черти где от Москвы. Насколько я помнил, таким золотым девочкам и мальчикам позволялось самим выбрать место отработки обязательной.
На мой прямой вопрос Оксана Игоревна не ответила, сразу как-то напряглась и закрылась. Я не стал настаивать и перевел разговор на другую тему.
Не знаю, как так получилось, но когда мы подошли к дому девчонки, расставаться нам обоим не хотелось, во всяком случае мне точно. Я готов был еще несколько раз прогуляться от столовой и обратно, лишь бы не расставаться с Оксаной. Сна не было ни в одном глазу, как не пытался отыскать.
– Оксана… Игоревна… Не хотите прогуляться до реки? – ни на что не надеясь. поинтересовался я, не задумываясь над тем, как это выглядит со стороны.
Девушка изумленно на меня глянула, задумалась, и неожиданно для меня согласилась.
– Только сумку поставлю… только если недолго… погулять… – неуверенно произнесла Гринева.
– Недолго. И домой вас потом провожу, – улыбнулся я. – Вам помочь? – предложил девчонке.
Но тут же наткнулся на подозрительный взгляд.
– Спасибо, я сама.
– Как скажете, – я поднял ладони в шутливом жесте, мол, сдаюсь и не настаиваю.
Девчонка отобрала у меня свой медицинский саквояж, толкнула калитку и торопливо пошла по тропинке к дому, пару раз ойкнув.
– Оксана Игоревна, с вами все в порядке? – окликнул я.
– Да, спасибо, – уверенно ответили мне из темноты. Затем загремели ключи, хлопнула дверь, зажегся свет в одном из окон.
Минут через десять девушка нарисовалась возле калитки, в теплой кофте и платке, накинутом на плечи.
– Идемте, Егор Александрович, – немного нервно произнесла девушка. Кажется, фельдшерица уже пожалела о своем согласии на прогулку, но слово дала, а как взять обратно, не знала.
– Не туда, – я указал рукой направление, не делая попыток прикоснуться к напряженной девчонке.
И снова мы брели по темным сельским улицам и разговаривали обо всем и ни о чем, перескакивали с одного на другое, смеялись, ойкали, вспоминая, что уже поздняя ночь, и мы нарушаем покой спящих людей. Полная луна освещала широкую сельскую улицу, а затем протоптанную к реке тропинку. Дорожка вполне вмещала нас двоих, но Оксана так и не взяла меня под руку. Хотя пару раз оступалась, и мне приходилось подхватывать девушку под локоть, чтобы она не упала. Но затем я тут же отпускал девчонку, чтобы она не подумала ничего плохого. За что удостоился еще одного благодарного взгляда.
– Красиво как, – прошептала Оксана, глядя на то, как луна серебрит речную воду, прокладывая мостик на другой берег. – А дышится как легко!
Девушка глубоко вздохнула, запрокинула голову и раскинула руки. – Ой, мамо-очки-и-и-и… В Москве такого нет, – выдохнула фельдшерица. – Там машин много, а здесь природа, воздух просто пьянит, – доверительно сообщила мне Оксана, разворачиваясь ко мне лицом.
В свете луны волне можно было разглядеть точеные черты девичьего лица, счастливую улыбку на губах, искрящиеся счастьем глаза. Внезапно захотелось поцеловать эти красиво очерченные, чуть припухшие губы. Но я сдержал свой порыв. Зачем портить отношения, едва-едва проклюнувшееся доверие? Впереди вся жизнь, как минимум несколько лет, покуда Оксана здесь на отработке.
«Саныч, притормози коней», – одернул сам себя. – Чет ты раздухарился, старый пень».
– Красиво, – согласился я, с трудом переводя взгляд на реку. – Летом здесь еще лучше. Грибы, ягоды. Местные здесь купаются и загорают. Только одна сюда не ходите, – вспомнив пьяного Рыжего и историю с Леной Верещагиной, попросил я девушку.
– А что такое? Волки? – тут же всполошилась Оксана и принялась озираться.
– Иногда люди хуже волков, – философски заметил я. – Просто мало ли что, заблудитесь. Да и одной тут некомфортно. Люди далековато, всякое может случится. Начнете тонуть, а помощи нет, – как мог, выкрутился я.
– Хорошо, – просто ответила девушка. – А давайте присядем, Егор Александрович, – внезапно попросила девчонка.
– А давайте, – я оглянулся в поисках удобного бревнышка, не обнаружил такового, скинул пиджак и бросил на песок.
– Ой, зачем же вы… – запротестовала фельдшерица.
– Не на земле же сидеть, присаживайтесь, – предложил девушке.
Оксана изящно опустилась на мой пиджак, я примостился рядом, впервые с момента знакомства ощутив тепло женского тела. Наши плечи соприкоснулись, но к моему удивлению, девушка не отпрянула. Вздрогнула, но осталась сидеть, касаясь своим плечом моего. Сколько мы так просидели, не знаю. Да и неважно. Впервые за свою долгую жизнь мне было хорошо и спокойно.
Женщины в моей жизни присутствовали, куда ж без них. В той своей жизни всегда был вполне себе видным мужиком, опять-таки, холостой и при деле. Так что в редкие свободные дни и в короткие отпуска вполне себе пользовался вниманием женского пола. Но вот желания жить с кем-то, или там жениться за время отношений, к примеру, за все годы так и не возникло. От друзей отшучивался: мол, не встретил ту самую, единственную. Иной раз прям тоска брала: ни детей, ни жены, ни внуков. Но жить абы с кем, потому что так надо, так положено, не хотелось. Потому и выбрал путь бобыля-одиночки. Сколько друзья-товарищи мне сватали, сколько прекрасный пол не боролся за право потащить меня в ЗАГС, я не сдавался. Не встретил, и все тут.
А тут гляди ты, знакомы без году пару часов, а чувство такое, словно знаю ее, эту маленькую отважную пигалицу, целую жизнь. Будто две детали одного конструктора нашли друг друга и с первого прикосновения поняли, вот оно, нужное соединение правильный контакт.
– Тьфу ты, – выругался я вслух. – Извините, Оксана, – покаялся перед девчонкой.
– За что? – не поняла фельдшерица.
– Да так, – отмахнулся я.
«Это ж надо, сравнить девушку с деталью, – хмыкнул про себя. – Вот что мысли о незаконченной лампе с человеком делают», – вслух же поинтересовался. – Не замерзли?
– Есть немного.
– Пойдемте?
– Да, пожалуй, пора, – кивнула Оксана после едва заметной паузы, легко вскочила на ноги без моей помощи и подала мне руку.
Я улыбнулся, поблагодарил, но помощью не воспользовался. Поднял с песка пиджак, отряхнул и накинул на плечи девушки.
– Продрогла? – задержав ладони на девичьих плечах, негромко спросил я, глядя в блестящие широко раскрытые глаза. Желание поцеловать снова стрельнуло в голову, и, кажется, не только в нее.
– Да, – отчего-то шепотом ответила Оксана, глядя в мои глаза.
Я едва не поддался искушению, но вовремя остановился. Не то время, не то место, все не то. Это не будущее, в котором секс – не повод для знакомство. Здесь, в Советском Союзе, всякое, конечно, случалось. Но отношения были честнее, светлее и правильнее, что ли. «Встретились, полюбили, комнату дадут, поженимся», – всплыла в голове фраза из доброго светлого фильма.
– Идемте? – чуть охрипшим голосом предложил я, убирая руки с женских плеч.
– Да, поздно уже, – согласилась Оксана и первой пошла в сторону тропинки.
Вскоре я нагнал девушку, и мы молча пошли в сторону села. Молчание не напрягало, трогало сердце предвкушением чего-то светлого, доброго, нежного. Время от времени наши руки соприкасались, но Оксана больше не дергалась, не отстранялась, лишь светло улыбалась каким-то своим мыслям.
– Спасибо, Егор Александрович, – возле калитки поблагодарила девушка.
– Егор, можно просто Егор, – сказал в ответ.
– Спасибо вам, Егор, – Оксана Игоревна приняла мое предложение. – За прогулку и за все остальное.
– И вам спасибо, Оксана, – улыбнулся я. – Точнее, уже до сегодня.
– До завтра, – легко согласилась девушка, не уточняя, что я имею в виду. – Спокойной ночи.
