Страница 7 из 11
***
Юля то и дело подходила к окну, выглядывая, не идут ли Павел и Илья, но ни мужа, ни сына во дворе видно не было. А ведь Павел ушёл почти сразу вслед за Илюшей и должен был давным-давно вернуть его домой.
– Где же вы? – Юля помяла пальцы, посмотрела на Ксюшу, занятую куклой, на спящего Рому, подумала немного и торопливо вышла из квартиры, направившись к соседской двери.
На её звонок выглянула Нина, соседка лет пятидесяти, уже не раз выручавшая Юлю, когда ей нужно было оставить детей.
– Ниночка Петровна, – умоляющим тоном заговорила она с ней, – присмотрите полчасика за Ксюшей и Ромкой. Мне ненадолго отойти нужно. Пожалуйста…
– Ладно-ладно, – согласилась та. – Приду через десять минут. Бельё только развешу и сразу к вам. А Паша что, на работе?
– Да, работает, – кивнула Юля и попросила ещё раз: – Только побыстрее, Нина Петровна. Очень вас прошу…
Соседка пришла, как и обещала, но эти десять минут показались Юле целой вечностью. Она уже с ума сходила от беспокойства за Илюшу и быстро обегала все дворы, где он мог задержаться. Спрашивала Юля о сыне всех детей, кого видела на площадках или просто на улице, но никто Илью не видел и Юля, прижав ладонь ко лбу, остановилась у какого-то кафе, чтобы собраться с мыслями.
Пойти в милицию? Но этим можно сделать только хуже. Если Павел, в самом деле, обращался в опеку, сведения о том, что десятилетний мальчик без присмотра гуляет по городу, только усугубят ситуацию. Нет, она должна найти его сама. А если он попал в беду и помочь может только милиция? Ещё и Павел куда-то запропастился…
Юля в отчаянии посмотрела по сторонам и вдруг замерла, не веря своим глазам…
***
Задумчиво помешав ложечкой кофе со сливками, Виолетта Владимировна погладила руку сына и улыбнулась ему:
– Спасибо тебе, Пашенька, что пригласил меня в такое чудесное место. Я так давно не была в кафе, и вообще никуда не выбиралась. Всё дома и дома… Одна…
– Мам, ты же знаешь, где мы теперь живём, – мягко возразил ей Павел. – Почему же сама не хочешь навестить нас? Я бы мог заехать за тобой, мне не трудно.
Виолетта Владимировна скрестила пальцы и немного откинулась на спинку стула:
– Я очень рада, что ты решил помириться со мной, сынок. Пашенька, я так по тебе скучаю. Ты даже не представляешь, как мне не хватает нашего общения, и насколько тоскливыми стали мои дни и вечера… Но это не значит, что я готова примириться с твоим выбором. Я не хочу видеть твою жену и ваших приёмных детей, которые теперь живут за твой счёт и радуются жизни.
– Есть ещё Ромка… Он славный, – пожал плечами Павел.
– Но он тоже не твой! – в сердцах воскликнула Виолетта. – Эта хитрая дрянь нагуляла его с кем-то, а теперь старательно изображает из себя праведницу! И ты хочешь, чтобы я спокойно относилась к этому? Нет, милый мой! Это выше моих сил.
– Мам… Прошло уже столько времени, а ты всё ещё никак не можешь свыкнуться с той мыслью, что у меня теперь есть семья, – попытался возразить ей Павел.
– Это не семья, – покачала головой Виолетта Владимировна. – Это гротескная пародия на семью. Что-то невероятное и отвратительное, как у Босха. Ума не приложу, как ты мог попасть во всё это…
– Но даже так я счастлив, – сказал матери Павел. И вдруг засмеялся: – Хотя про Босха ты в чём-то права!
Виолетта Владимировна тоже рассмеялась и отвернулась от сына, вытирая салфеткой уголок глаза, где, как ей показалось, у неё чуть-чуть размазалась тушь. И тут же смех застыл на её губах, потому что она увидела Юлю, стремительно подходившую к ним с разгневанным, покрытым испариной лицом.
– Паша! Как это понимать?! – воскликнула Юля, даже не подумав поздороваться со свекровью. – Я сбилась с ног в поисках Ильи, а ты сидишь здесь, спокойно пьёшь кофе и смеёшься? По-твоему это нормально?
– Ну а что ты мне прикажешь делать? – пожал плечами Павел. – Бегать по городу, заглядывая во все дыры и норы? Откуда я знаю, где может быть Илья? Он уже не маленький, и прекрасно знает, где мы живём. Проголодается, вернётся. А ты, если хочешь, тоже можешь выпить с нами кофе или чаю.
– Нет! Не хочу, – губы Юли дрожали от возмущения. Она не могла понять, почему Павел, раньше такой заботливый и добрый, теперь превратился в чёрствого, чужого человека. – Не хочу, – снова повторила Юля. – Мне нужно домой, меня ждут дети.
– Вот и иди к своим детям, – чётко выделив слово «своим», усмехнулась Виолетта Владимировна. – Ты ведь не будешь спорить, что мой сын не имеет к ним никакого отношения.
– Что? – повернулась к ней Юля, но Виолетта была не готова упускать прекрасную возможность высказать невестке всё в лицо, и продолжила надменным тоном:
– Что слышала! Ты навязала на моего сына трёх приблудных щенков! Заставила его съехать от меня, и теперь требуешь, чтобы он оплачивал вашу съёмную квартиру.
– Но я сдаю своё жильё и тоже вкладываюсь в семейный бюджет, – тихо заговорила Юля. – А вы не имеете никакого права говорить о моих детях в таком тоне. Они не сделали вам ничего плохого!
– Неужели? – растянула губы в вызывающей усмешке Виолетта. – Конечно, ничего! Просто лишили меня возможности жить с моим любимым единственным сыном и иметь родных внуков! Какой пустяк, не правда ли?
– И ты молчишь? – Юля повернулась к Павлу.
– Пойдём домой, – уставшим голосом проговорил он, поднимаясь.
Но Виолетта Владимировна сделала ему знак рукой, не позволяя встать:
– Сначала отвези меня домой, – требовательным тоном сказала она. – Или ты прикажешь мне снова ехать на автобусе через весь город?
Юля перевела взгляд на Павла, поняла его замешательство, молча повернулась и пошла прочь. Она надеялась, что он догонит её, попытается хоть что-то объяснить, скажет, что мать сама настояла на встрече, и он просто не смог ей отказать. Но Павел даже не тронулся с места. Он только проводил Юлю взглядом и снова посмотрел на мать.
– Значит, это и есть то самое счастье, о котором ты мне только что рассказывал? – вздохнула Виолетта Владимировна.
Павел пожал плечами и поморщился:
– Вот зачем ты это всё опять устроила? Ну да, у нас сейчас не всё гладко. Илья достал своими выходками. Но это ничего не значит. Однажды всё нормализуется.
– Смотри только, чтобы поздно не было, – Виолетта Владимировна поднялась и отодвинула стул. – Ладно, отвези меня домой. И если что, помни, что его двери всегда для тебя открыты…
***
Когда Рузанна вернулась в камеру, Шура всё ещё не спала и сразу же приподнялась на локте, пытливо разглядывая сияющее от удовольствия лицо зэчки.
– Ну и где ты была? – поинтересовалась у неё Шура.
– Тебе какая разница, – холодно ответила ей та. – Буду я ещё перед тобой отчитываться. Где была, там уже нету.
– А если я доложу куда надо? – усмехнулась Шура.
– А если ты проснёшься однажды со вспоротым животом? – тем же тоном ответила ей Рузанна. – Не лезь туда, куда тебя не просят. Завались и спи, пока не подняли. И я посплю хоть полтора часа.
Шура прикусила губу: Рузанна была крепким орешком, не зря она держала в страхе всю камеру, никому не позволяя возвышаться над собой. И только с Шурой обломала себе зубы.
Здесь, в зоне, отбывая такое строгое, но несправедливое наказание, Шура окончательно очерствела, превратившись в одинокую волчицу, которая могла перегрызть глотку любому. Даже Рузанне. А потому упустить шанс поставить её на место она не могла. Вот только надо было выяснить, куда это по ночам бегает её подружка.
Закрыв глаза и мысленно перебирая все возможные варианты, Шура решила не спускать с неё глаз.
Однако Рузанна, как будто почувствовав это, перестала исчезать ночами и не давала Шуре новых поводов для размышлений и жалоб. Так прошло почти две недели и однажды среди ночи дверь камеры снова тихонько лязгнула.
Шура всего лишь приоткрыла глаза, но едва Рузанна направилась к выходу, как она опередила её и у самой двери оттолкнула в сторону:
– Сегодня моя очередь, – растянула губы в улыбке Шура, и громко расхохоталась, увидев того, кто ждал Рузанну. – Да не может быть! – хлопнула она себя руками по бокам.
А в следующую секунду согнулась пополам от оглушающей, невыносимой боли…
Глава 8
Юля, потирая ладонью разболевшуюся грудь в районе сердца, подошла к дому и в нерешительности остановилась у подъезда, не зная, вернуться ли ей к Роме и Ксюше, или всё-таки попытаться отыскать Илью. Мальчик слышал слова Павла о том, что он чужой им, и, может быть, больше не захочет вернуться.
– Господи, что же мне делать?! – простонала Юля, прижимая ладони к пылающим щекам. – Где же ты, Илюша?
– Я т-т-тут, м-м-мама Юля, – Илья вышел к ней из-за угла и остановился в нерешительности, потому что она, рыдая, бросилась к нему и крепко прижала к себе. Смущённый Илья не знал, что делать, а она покрывала поцелуями его лоб, щеки, макушку, и обнимала так, будто видела в последний раз.
– Илья, Илюшенька, мальчик мой, сыночек мой дорогой… – повторяла Юля. – Где же ты был? Я так переживала! Илья… Прошу тебя, не уходи больше. Или я просто сойду с ума от беспокойства…
– Хор-р-рошо, м-м-мама Юл-ля, – кивнул Илья. – Н-н-не б-б-буду…
– Ну пойдём, пойдём домой, – Юля потрогала лоб мальчика. – Вроде не горячий. Илюша, тебе нельзя так долго гулять. Ты же после болезни и ещё так слаб.
Она обняла его за плечи и повела к подъезду, радуясь, что плохое предчувствие, мучившее её, не подтвердилось и с мальчиком ничего не случилось.
– Я з-з-завтра п-п-пойду в шк-к-колу, м-м-мама, – сообщил ей спокойно Илья. – Я уз-з-знал, ч-ч-что нам з-з-задал-ли н-н-на д-д-дом. С-с-сейчас б-б-буду д-д-делать у-р-р-роки.
Юля остановилась и с тревогой заглянула ему в глаза:
– Илья… Это правда?
Он кивнул и изогнул губы в жалком подобие улыбки, так и не научившись пока улыбаться… Но вдруг в его глазах заметалось беспокойство:
– А д-д-дядя П-п-паша д-д-дома?
– Нет, – успокоила мальчика Юля. – Пойдём, не бойся.
– А я и н-н-не б-б-боюсь, – выдохнул Илья.
Вернувшись домой, Юля поблагодарила соседку за помощь и, не забыв сунуть ей в карман пару некрупных купюр, проводила её до двери. А потом заглянула в комнату Ильи и, увидев, что мальчик сидит за учебниками и что-то старательно выводит в тетради, принесла ему стакан молока и печенье.
– Перекуси, маленький мой, – погладила она его по голове, – а потом снова будешь решать свои задачки.
Илья с благодарностью прижался к её руке и тихонько вздохнул, когда она поцеловала его в тёплую макушку.
– Не буду тебе мешать, – сказала Юля, улыбнувшись ему: – Пойду на кухню, а то Рома там сейчас натворит дел. Я их с Ксюшей тоже за стол посадила.
Она вышла из комнаты старшего сына, прикрыв за собой дверь, и тут же столкнулась с Павлом, только что вернувшимся домой. Увидев его в прихожей, Юля остановилась и скрестила на груди руки:
– Зачем ты пришёл, Паша? – спросила она. – Я думала, ты останешься у своей матери. Да и, по правде сказать, так будет лучше.
– Вот как? – Павел посмотрел на неё сверху вниз и усмехнулся: – И давно ты это решила?
– Нет. Недавно, – Юля разговаривала спокойно, но сердце снова сдавила невидимая железная рука. – Ты сильно изменился, Паша, и я не хочу жить так, как мы сейчас живём.
– Что же тебя не устраивает? – приподнял он брови, делая вид, что очень удивлён.
– Твоё отношение к нам, – ответила ему она. – Не надо было мне соглашаться на твоё предложение. Но я же просила оформить фиктивный брак, зачем тебе понадобилось всё остальное? Семья для тебя – это ты и твоя мама. А мы все – просто обуза, которая тебе мешает жить. Мама ведь объяснила тебе это сегодня?
– Юль, не начинай… – попросил Павел. – Я устал и хочу отдохнуть.
– Уходи, Паша, – снова сказала Юля, потирая ладонью область сердца. – Давай остановимся сейчас, потому что я никогда не прощу тебе плохого отношения к Илье. И если хоть кто-то явится сюда, чтобы забрать его у меня, я за себя не ручаюсь…
– Вот! – воскликнул Павел. – У тебя всегда Илья на первом месте! Я только и слышу: Илья, Илья, Илья! Ты носишься с ним как с писаной торбой только потому, что по уши втюрилась в его отца! Бегала за ним как суч…
Звонкая пощёчина заставила Павла замолчать, но он схватил Юлю за руку и притянул к себе, пылая от досады и гнева:
– Что, зацепило, да? А ведь я сказал правду! Ксюха – всего лишь дочь твоей подруги, Ромка от Сотникова, который обращался с тобой как с тряпкой, и поэтому ты не носишься с ним как с ненаглядным Илюшенькой. Что? Не получилось с отцом, и ты решила переключиться на сына? Так он ещё совсем сопляк…
В глазах Юли потемнело, и она стала оседать на пол…
– М-м-ма-ма Юл-л-ля! – Илья, распахнув двери, бросился на Павла с кулаками. – От-т-тпуст-т-ти её!
Отмахнувшись от мальчика, Павел склонился над женой. Он не дал ей упасть, удержав за руку, но и устоять на ногах она не смогла. В дверях кухни испуганно плакали Ксюша и Рома, и Павел не знал, сколько они стоят там.
– Юль, Юля… – Павел похлопал бледную, как полотно, жену по щекам и бросил Илье резко: – Воды принеси! Живо!
Илья метнулся на кухню, а Павел поднял Юлю на руки и отнёс в гостиную, где положил на диван и расстегнул ворот кофточки:
– Юль, Юлька, ну же… Не пугай меня…
Он набрал полный рот воды, которую принёс Илья, и брызнул Юле в лицо, но она оставалась всё такой же бледной и неподвижной. А дети, несмотря на сердитые окрики Павла, уже окружили её и, громко плача, дёргали за руки и одежду, добиваясь от неё ответа.
И Юля услышала их. Она открыла глаза и немного приподнялась, попытавшись оттолкнуть Павла, но он ещё крепче прижал её к себе:
– Прости, прости меня, Юль… Я сам не знаю, что на меня нашло! Я не хотел. И в опеку я тоже не обращался. Просто хотел припугнуть Илью. Но я там не был, честно…
– Уходи, – тихо попросила его Юля. Она ещё дышала резко и неглубоко, но чувствовала себя намного лучше. – Уходи, пожалуйста.
– Хорошо, я уйду, – поднялся Павел. – Но, Юль, ты же знаешь, я не хотел обидеть тебя…
Она села на диване, обняла прильнувших к ней детей и ничего не ответила ему. Но когда он вышел в прихожую, за ним, вырвавшись из рук Юли, бросилась Ксюша:
– Папочка! Миленький! Пожалуйста, не уходи!!!
Смех оборвался на губах Шуры, когда Антон Пингин, пожалуй, самый злобный надзиратель, снова ударил её своей дубинкой:
– На кичу захотела? – склонился он над ней и крепкими пальцами впился в шею, ещё сильнее пригибая Шуру к полу. – Я тебе это устрою. Живо пошла на место!
Он сильно толкнул Шуру, и она едва не упала к ногам возвышающейся над ней Рузанны. Та ненавидящим взглядом смотрела на неё сверху вниз и, как волчица, скалила крупные, пожелтевшие от дешёвых сигарет зубы. Она уже поняла, что свидание с Антоном сегодня не состоится и была готова вцепиться в Шуру, чтобы показать ей её место.
Дверь за спиной Рузанны закрылась, и железный замок тут же лязгнул, заставив её вздрогнуть.
Несмотря на шум, разбудивший, конечно, всю камеру, никто из женщин не показал, что проснулся. Все слишком боялись Рузанну и её Пингвина, как между собой все они называли ненавистного надзирателя. Собственно говоря, он и был похож на толстую неуклюжую птицу. Невысокий и коротконогий, Антон Пингин, к своим сорока годам отрастил круглый пивной живот, который ещё больше мешал ему производить впечатление на женщин. Красотой злобный надзиратель тоже не отличался, и посматривал на мир маленькими глазками, спрятанными под кустистыми нависшими бровями. Время от времени, желая потешить своё эго, он присматривал для себя какую-нибудь симпатичную заключённую и требовал, чтобы она беспрекословно ублажала его. А если женщина отказывалась, мстительный Пингвин находил возможность сделать её жизнь невыносимой.
