Страница 8 из 11
С Рузанной у него вышло всё по-другому. Она, прослышав об Антоне, сама дала ему понять, что не прочь с ним развлечься, если появится такая возможность. И в первый же раз довела Пингвина до такого изнеможения, что он несколько дней восстанавливал силы, решившись встретиться с ней снова только через месяц. С тех пор их встречи не были особенно частыми, но Рузанна радовалась и такому мужскому вниманию. А ещё она всегда возвращалась со свиданий с блоком сигарет, фруктами, конфетами или чаем, к которому особенно пристрастилась на зоне. Дарил ей Пингвин и всякие безделушки вроде губной помады, электронных игрушек вроде тетриса, «Ну, погоди!» или свежих журналов мод. Игры и журналы Рузанна за деньги одалживала своим сокамерницам и вообще не жаловалась на жизнь. До того момента, пока в камере не появилась Кошкина Шура.
Внутренним женским чутьём Рузанна сразу определила её как соперницу и поняла, что справиться с ней будет не так-то и просто. Шура, как крепкое дерево, гнулась, но не ломалась и стойко переносила не только побои, но и карцер, куда, благодаря Рузанне, попадала очень часто. И вот теперь эта дрянь нахально сорвала ей долгожданное свидание…
В самом деле, увидев Пингвина на пороге камеры и мгновенно поняв, зачем к нему тайком собиралась красивая, статная Рузанна, Шура не удержалась от смеха, и тут же была наказана за свою вольность.
Кое-как удержавшись на ногах, она поднялась и вернулась на свою кровать, не сказав Рузанне ни слова. Но та сама направилась к ней и, схватив за волосы, стащила на пол, пытаясь пнуть Шуру в лицо. Вот только Шура снова вывернулась из-под её руки и вскочила на ноги, чтобы самой наброситься на обидчицу.
Но её кто-то удержал и Шура, обернувшись, увидела Тамару Брайко, тихую и молчаливую женщину, всегда спавшую на соседней шконке.
– Успокойся, Саша, не надо, – прошептала ей на ухо Тамара. – Она специально хочет устроить бучу. Только виновата в этом будешь ты. Остынь, не поддавайся на провокации.
Шура оттолкнула её руку и повернулась к Рузанне, но заговорила уже намного спокойнее:
– К себе иди, старая потаскуха! А если ещё раз меня тронешь, я выцарапаю твои коровьи глаза… И твой Пингвин на тебя больше не посмотрит!
– Ты мне за это ещё ответишь… – прошипела Рузанна, но услышав шаги какого-то надзирателя по коридору, продолжать скандал не стала и легла на своё место. Ещё через минуту оттуда послышался богатырский храп, и Шура, напряжённо ждавшая, что же будет дальше, обмякла на своей жёсткой постели. Она очень устала и наконец-то закрыла глаза, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть.
Ей показалось, что она не успела даже уснуть, как раздалась команда «Подъём!» и сонные женщины принялись выбираться из своих жёстких, неудобных постелей, чтобы встретить ещё один мучительно долгий день.
Был уже обед, когда к Шуре снова подошла Тамара и присела с ней рядом:
– Я скоро уйду отсюда, Саша, и мы больше не увидимся, – заговорила она едва слышно. – А ты будь на чеку. Я слышала сегодня, как Рузанна о чём-то шепталась с Люськой и Нюськой. Доведут они тебя до беды, чует моё сердце.
– Обломятся, – тоскливо усмехнулась Шура и вдруг встрепенулась: – Постой, а ты куда? Выпускают, что ли?!
Тома пожала плечами:
– Нет, мне ещё три года осталось. У меня же хищение в особо крупном размере. Директор все свои махинации на меня перевёл, вот я и отбываю теперь.
– Тогда куда ты собралась? – не поняла Шура.
Лицо Тамары засветилось от счастья:
– Забеременела я, Сашенька… Ко мне же недавно муж приезжал на долгосрочную. Вот тогда-то я и подхватила.
– Да ты с ума сошла! – Шура прижала ладонь ко рту. – Как же ты тут и беременная?
– Ты что! – тихонько засмеялась Тамара. – Беременных переводят в другой барак. Там всего по четыре человека в комнате, условия как в больничке: питание хорошее, никакой работы, отдыхай и всё тут. Но таких тут мало, поэтому и там намного свободнее. А когда малыш родится, и вовсе тебе отведут отдельную комнату… Ну и УДО мамочкам прилетает чаще.
Шура округлила глаза. Она вспомнила, как спокойно ей было в больнице, когда она там лежала после первого избиения. Ради этого можно было даже потерпеть боль…
Шура отвела взгляд в сторону и надолго задумалась. А потом схватила Тамару за руку:
– Мне тоже нужно забеременеть! Слышишь, Тома?!
– Да от кого же ты тут забеременеешь? – удивилась та. – Я же говорю, ко мне муж приезжал. А тут кроме пары-тройки надзирателей никого нет…
– Точно! – рассмеялась довольная Шура. – Я уведу у Рузанки Пингвина. А потом рожу ему маленького Пингвинёнка…
– Саша, – ахнула Тамара и с опаской обернулась на сидевшую за столом Рузанну: – И ты сможешь?!
– Даже не сомневайся в этом, – кивнула Шура и похлопала Тамару по плечу. – Застолби мне там у себя местечко, подруга. Я скоро тебя догоню!
Глава 9
Юрий не приходил к Любе почти неделю, и она напрасно ждала его каждый день, чтобы объяснить, почему не вернулась из поездки вовремя. Но он как будто забыл о её существовании, а может быть, просто сильно обиделся за то, что она не предупредила его.
Каждый раз возвращаясь с учёбы, Люба спрашивала у вахтёрши, не был ли Юрий, и получала неизменно отрицательный ответ.
Девочки тоже теперь вели себя очень странно. Яна и Марина практически не общались с Любашей и не отвечали ей, если она с чем-нибудь обращалась к ним. Даже Алёна предпочитала отмалчиваться, и только когда подруг не было рядом, могла о чём-нибудь поговорить с Любой. Но завтраки, обеды и ужины больше ей не предлагала, и вообще вела себя так, будто они были почти незнакомы.
И для Любы настали чёрные дни. У неё совсем закончились деньги, и больше не было возможности купить себе хоть какие-то продукты. А до зарплаты предстояло жить ещё почти неделю.
Теперь несчастной девушке приходилось добираться до училища, а потом и на работу пешком, чтобы не тратить последние деньги на проезд. Зато она смогла купить себе две булки серого хлеба и перед сном съедала несколько чёрствых ломтиков, посыпанных солью. Ещё одним спасением для неё стали бульонные кубики, которые она делила пополам, заливала кипятком и пила вместо чая. Конечно, в кафе, где Люба подрабатывала после учёбы, ей удавалось перехватить что-нибудь на бегу, но о полноценных обедах не приходилось даже и мечтать. Лариса Витальевна, хозяйка кафе, строго следила, чтобы работники не позволяли себе ничего лишнего. Она в назидание остальным уже уволила со скандалом пару «несунов», собиравших объедки со столов гостей, но Люба и сама никогда бы и не решилась на это. Ей казалось, что она лишится чувства собственного достоинства, если возьмёт себе не съеденную кем–то еду.
И потому, добросовестно выполняя всё, что от неё требовали, едва не падала в обморок от постоянного недоедания.
Пару раз, совсем было отчаявшись, Люба хотела написать Валентине с просьбой прислать ей хоть каких-нибудь продуктов, но всё-таки удержалась от этого, понимая, что той, с её семьёй, тоже живётся нелегко.
– Ничего, – успокаивала себя Люба, – нужно просто немножко потерпеть и всё образуется. В конце концов, мне не на что жаловаться. Вот Шуре сейчас особенно тяжело, и бабушке Анфисе когда-то было невыносимо трудно. А я ничего, я обязательно со всем справлюсь.
***
Как-то под вечер, освободившись с работы пораньше, Люба, дождавшись зелёного цвета светофора, шагнула на пешеходный переход и вдруг увидела, что он медленно поднимается ей навстречу. Ей казалось, что она летит куда-то далеко–далеко, а земля кружится под ней как будто карусель. Любаша тихонько вздохнула и тут же, почувствовав, что кто-то хлопает ей по щекам, открыла глаза.
На неё с тревогой смотрел молодой человек, и выдохнул с явным облегчением, когда увидел, что она пришла в себя.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он. – Вы слышите меня?
Люба смущённо кивнула. Она уже догадалась, что лежит на скамейке, но как здесь оказалась и кто этот парень, понять не могла.
Всё ещё чувствуя головокружение, она села и поправила платье.
– Простите, мне так неловко…
– Не надо извиняться, – улыбнулся ей незнакомец. – Я очень рад, что оказался рядом и успел подхватить вас. Терять сознание никому не рекомендуется, поскольку это плохо может сказаться на здоровье, но падать в обморок на дороге, перед потоком машин, я бы и вовсе вам не советовал.
– Значит, это вы принесли меня сюда? – Люба с благодарностью посмотрела на него. – Спасибо вам большое и ещё раз извините. Я пойду…
Она встала, но тут же покачнулась, и парень снова подхватил её под руку:
– Вот что, давайте-ка я вас провожу. Вы где живёте?
Люба запротестовала, но он настоял на своём, и ей пришлось назвать ему свой адрес.
– Давайте знакомиться, – парень был явно весельчак и не привык лезть за словом в карман. А потому сразу же перешёл с Любашей на ты, и сообщил, что его зовут Василий, и он живёт недалеко, всего в двух кварталах от Любиного общежития.
– Слушай, а давай зарулим с тобой в пиццерию, – предложил он вдруг. – Мне очень нравится, как там готовят пиццу. Да ты не бойся, я всё оплачу. Просто у меня вечер свободный и я не знал, чем его занять. А тут ты свалилась мне на голову.
Он рассмеялся, и Люба тоже улыбнулась. Однако от его предложения попыталась отговориться, только у неё это не получилось. Василий и слушать ничего не хотел, и ей пришлось уступить ему.
– Конечно, я мог бы пригласить тебя в гости, но мать затеяла ремонт, а когда она начинает что-то менять, её лучше не трогать, – рассказывал Василий своей новой знакомой, когда они уже сидели на высоких стульях за необычным столом, похожим на барную стойку. – А ты, значит, учишься в кулинарном техникуме? Что-то по тебе этого не скажешь…
– Почему? – удивилась Люба.
– Потому что через тебя можно на солнечное затмение смотреть, – рассмеялся Василий, снова заставляя улыбнуться и Любу. – Ты же почти прозрачная. И бледная, как привидение. Нет, ты точно не от мира сего, ангел мой.
– Перестань, – Любаша никак не могла избавиться от ощущения, что она давным-давно знает этого парня. Сейчас, выпив стакан сока и съев несколько кусочков действительно очень вкусной пиццы, она чувствовала себя намного лучше. Щёки её порозовели, зелёные глаза снова налились ярким цветом, а губы стали пунцовыми от притока крови. И Василий невольно залюбовался девушкой, которая совсем не была похожа ни на одну из его подруг.
Этот взгляд окончательно смутил Любашу и она, поблагодарив парня за хороший вечер, попросила проводить её домой.
И снова Василий болтал обо всём на свете, а она шла с ним рядом и смеялась каждой его шутке. Но смех оборвался на её губах, когда она увидела Юрия, поджидавшего её у двери в общежитие.
– Это и есть тот самый Эльдар, о котором ты мне говорила? – усмехнулся Юрий, шагнул к Любе и дёрнул её за руку, намереваясь увести в сторону, и там окончательно выяснить с ней все отношения.
Но Василий не позволил ему сделать это и бесцеремонно оттолкнул Юрия от Любы.
– Слышь ты, да я тебя сейчас размажу! – взревел мгновенно вышедший из себя Юрий.
– Попробуй, – усмехнулся Василий, не собираясь уступать ему.
Но Люба уже встала между ними, не допуская драки.
– Вася, пожалуйста, не лезь. Я сама со всем разберусь. А ты иди домой, и спасибо тебе большое за всё…
– Вот и пусть идёт! – потребовал Юрий.
– Заткнись, ты! – снова вскипел Василий, но Люба теперь сама взяла Юрия за руку и повела к общежитию, тем самым обрывая опасный разговор.
Василий дождался, пока за ними закроется дверь, и только после этого пошёл прочь, то и дело оглядываясь, не вышла ли к нему Любаша. Но её не было, и внезапная, непонятно откуда взявшаяся игла ревности кольнула его сердце. Неужели Любе нравится этот длинноносый дятел? Не может этого быть. И Василий решил, что он обязательно ещё раз увидит эту девушку и всё выяснит до конца.
А Юрий, едва оказавшись с Любой наедине, вырвал у неё свою руку и оттолкнул от себя изумлённую девушку:
– Что ты прицепилась ко мне? Я пришёл не к тебе. Мне нужна нормальная невеста, а не такая дешёвка, как ты…
– Юра… – растерялась Любаша. – Что я тебе сделала?
– Отвали от моего парня, Кошкина! – послышался с лестницы голос Яны, и она сама стала медленно спускаться к ним, прожигая Любу насмешливым взглядом. – Кстати, подыскивай себе другое жильё, потому что с нами ты жить больше не будешь. Твои шмотки уже валяются возле двери. Иди, забирай их, и, чтобы к моему возвращению, духа твоего даже на нашем этаже не было. Поняла?
Любаша перевела взгляд с Яны на Юрия:
– Это правда?
– А что ты хотела?! – он с вызовом посмотрел на неё. – Ты будешь шляться с кем попало, а я должен терпеть? Мне это не надо. Хорошо хоть с матерью не успел тебя познакомить…
Люба молча повернулась и направилась к лестнице, на ходу кивнув вахтёрше, которая с интересом прислушивалась к их разговору с Юрием и Яной. Она даже окликнула расстроенную девушку, но та не остановилась, быстро поднялась по ступенькам и остановилась у двери в свою комнату, растерянно глядя на выброшенные у порога вещи.
Чувствуя, как больно сжимается её сердце, Люба толкнула дверь и вошла в комнату, где жила столько времени. Марина и Алёна обернулись, одна с удивлением, другая с испугом. Но Люба смотрела не на них. Она не могла отвести взгляд от незнакомой ей девушки, бесцеремонно расположившейся на её кровати и даже успевшей застелить её собственным покрывалом.
– Это кто? – спросила Люба у Алёны, зная, что может не дождаться ответа от Марины.
В самом деле, та только фыркнула и ничего не стала пояснять, а вот Алёна, краснея от стыда, проговорила смущённо:
– Это Виолетта, двоюродная сестра нашей Яны. Она теперь будет жить с нами, Яна ещё утром договорилась об этом с комендантом.
– А где же буду жить я? – голос Любы дрожал от негодования и наглости тех, кого она ещё недавно считала подругами. – Девочки, неужели вы считаете это справедливым?
– Что ты ко мне пристала? – воскликнула Алёна и вскочила с кровати. – Я тебя отсюда не выгоняла. Это всё Яна! Иди и разбирайся с ней. А я тут ни при чём.
– Я никуда отсюда не уйду! – подала голос Виолетта. – Делайте, что хотите. Мне всё равно.
– Ты же жила где-то раньше, – повернулась к ней Люба. – И даже не приходила сюда. Что теперь изменилось? С чего ты взяла, что я уступлю тебе своё место? По крайней мере, я первый раз тебя тут вижу, и вообще впервые слышу, что у Яны есть сестра.
– Ну и что? – пожала плечами девушка. – Я жила в квартире, с хозяйкой. А теперь поругалась с ней и осталась без жилья. Сестра решила мне помочь, и я согласилась. Мне что, надо оправдываться перед тобой?
– Но это моё место! – воскликнула Люба.
– Птичка улетела, место прогорело, – усмехнулась Виолетта. – Как там тебя зовут? Кошкина, кажется? Ну, так вот, Кошкина. Иди к коменданту и разбирайся с ним. Только не забудь, что он наш с Яной дядя. Вот и подумай, на чьей стороне он будет.
Марина, словно специально дожидавшаяся этих слов, звонко рассмеялась, а Алёна снова улеглась на свою кровать и отвернулась к стене с книгой в руках.
– Хорошо, давай посмотрим, на чьей стороне, – кивнула Люба, вышла из комнаты и спустилась к вахтёрше. – Тётя Света! А Евгений Егорович уже ушёл?
– Нет, сидит тебя дожидается, – беззлобно огрызнулась вахтёрша. – Кошкина, ты время видела? Конечно, он уже давным-давно дома. Завтра приходи, часам к девяти. Раньше он тут не появляется.
– Но что же мне делать до завтра? – Люба разгневанно топнула ногой. – На каком основании меня выселили из моей комнаты? Я же плачу за своё проживание, как и все!
Вахтёрша несколько раз удивлённо хлопнула глазами, явно ничего не понимая, и Любе пришлось пояснить ей, что произошло.
Немного подумав, женщина сжалилась над несчастной девушкой.
– Слушай, раз такое дело, иди, забирай оттуда свои шмотки. Переночуешь в бывшей бельевой. Она сейчас забита всяким барахлом, но на пол можно постелить матрас. До утра перекантуешься, а там с комендантом разберёшься.
– Спасибо, тётя Света, – искренне поблагодарила её Любаша и отправилась за вещами.
***
Комнатка была маленькой, но, наверняка, светлой, потому что почти всю её стену занимало большое окно, для безопасности укреплённое снаружи защитной решёткой. По обеим сторонам от окна почти до самой двери тянулись деревянные, выкрашенные голубой краской стеллажи, в самом деле, заваленные мешками, тряпками, тазами, вёдрами и другим хламом. Тут же пылилось несколько полосатых матрасов, скрученных в рулоны.
Вздохнув, Люба принялась расстилать их, устраивая себе постель…
Расстроенная, она думала, что долго не сможет уснуть, но едва легла на пахнущее старьём ложе, сразу провалилась в глубокий беспокойный сон.
Ей снилась бабушка Анфиса, ещё совсем не старая и красивая. Она стояла на берегу реки, на самом высоком её месте и манила кого-то к себе. Сначала Любе показалось, что она зовёт её, но бабушка смотрела мимо, и девушка, обернувшись, увидела Артёма. Он направлялся к Анфисе, спотыкаясь на ходу и чуть ли не падая на каждом шагу.
– Ой, бабушка! – ахнула Люба. – Артёму плохо! Он не сможет подняться к тебе! Смотри, какой он слабый.
Но Анфиса продолжала манить его, не обращая внимания на слова внучки. А Артём уже поравнялся с Любой, но вдруг остановился и посмотрел на неё таким взглядом, что сердце девушки забилось о грудную клетку, причиняя ей невыносимую боль.
