– Сейчас девять утра.
– Брось тогда мне в пиво хлопьев, когда те появятся, – закатил тот глаза. – А вообще, я знаю, сколько сейчас времени. Но еще я знаю, что на сегодня у нас не было никаких планов, так что, время становится расплывчатым и неважным, – на его губах появилась легкая, еле ощутимая улыбка.
– Вообще-то, мы собирались прогуляться и посмотреть места, где могли бы выступать вечерами, – напомнила ему я, затянувшись и слегка ощутив привкус вишневого фильтра на языке. – А еще, Ликос хочет на пляж. Я тоже непротив искупаться.
– Сегодня обещали тридцать два градуса, – поморщился Рати, покачав головой.
Почесав чуть обгоревший на днях нос, Тэкито пробубнил:
– Да, отстой. У Ликоса опять будет болеть голова, надо будет взять ему обезболивающее.
Тэкито вообще не особо любил лето, а жару и вовсе не переносил. Но не как, почти теряющий сознание, Ликос, а скорее, просто становился более раздраженным и ворчливым. Его больше всего бесила прилипающая к телу одежда, – а Тэкито ненавидел узкие вещи, или те, что могли сковывать его движение. Отец постарался.
Ему была больше по душе осень, Рати же любил зиму, но они оба не переносили Хэллоуин и обожали кататься на сноуборде.
– Я услышал что-то про пиццу, вино и пляж. У меня день рождения? – зевая, в проходе трейлера показался Ликос, сонно потирая глаза.
***
Ближе к обеду удалось разбудить самого большого фаната ромкомов и яблок: он уже плелся позади на пару с Ликосом, быстро-быстро тараторя что-то про выход какой-то новой игры на телефоне. Ему было двадцать пять, но Финни казался большим ребенком, носящим футболки с аниме персонажами, играющим в видеоигры и беспощадно зависящим от всех продуктов и блюд, где были в составе яблоки. И я уверена, что если бы не его работа графическим дизайнером, то он бы точно давно ушел в запой романтических комедий.
Ликос же словно таял на глазах. Натянув кепку, по вискам уже стекали капли пота, пока он же вливал в себя воду. Тэкито недавно вручил ему таблетку от головы, но та видимо еще несильно успела подействовать.
– Ты скоро словишь передоз, – весело усмехнулся Эван, когда мы остановились у палатки с фруктами недалеко от пляжа. Финни набирал себе полный кулек зеленых и кислых яблок.
– Ты хотел, чтобы это как-то повлияло на его зависимость? – хмыкнул Рати, откручивая крышку колы, на которую Эван взглянул, не скрывая своих истинных эмоций. Он ненавидел колу. – Боюсь, что мы просто скоро найдем его в яблочной коме, а на фоне будет… – он прокашлялся, повышая голос почти до мышиного писка: – О, Боже, Дол Бо Ёб, наследник многомиллионной корпорации «Хуйвотсюн», как ты мог так со мной поступить? Я же любила тебя! Я, та самая серая мышь, у которой нет денег даже на еду, но которая ходит каждый день в новом наряде! А ты меня обманул! – и театрально накрыл глаза тыльной стороной ладони.
Эван подхватил его актерскую игру, широко улыбаясь, пока смех Ликоса и Паолы уже слышали все вокруг. У меня же, Роберты и Тэкито также не получалось скрыть улыбок и смешков.
– Да, я виноват перед тобой, У Ебанка. Обман мой непростительный! Я буду раскаиваться перед тобой всю оставшуюся жизнь! Ведь я наследник не многомиллионной корпорации… А многомиллиардной, – блондин трагично размахивал руками, кружа вокруг Рати.
Финни пихнул его в плечо, когда мы отошли от палатки, и заулыбался, прорезав свой картавый голос:
– Вообще-то, я редко смотрю дорамы, а тем более, с таким сюжетом!
– Конечно, – хмыкнула Паола, поправив белую шляпу на голове. – Именно поэтому мы и слышим только, как Ким Пи Сюн пытается добиться внимания недоступной девушки, пока она делает вид, что ей это не нужно.
Добравшись до пляжа, Ликос мгновенно наперегонки с Рати, Финни и Эваном бросились в воду, чуть ли не на бегу срывая с себя одежду.
Пляж был достаточно полон людей, что загорали на лежаках или плескались в воде, пока Роберта и Паола лежали недалеко от меня, жарясь на солнце и попивая каждая свой алкоголь из одноразовых стаканов. Я же предпочла спрятаться от адского пламени под большим зонтом. Соседний лежак занял Тэкито, тоже решив, что загар ему совсем не нужен. На его коленях лежал ноутбук, в который он погрузился всеми мыслями, взглядами и невидимыми нитями, утянувшие его подсознание. Когда Тэкито был слишком занят, он становился очень молчаливым. Не то, чтобы в обычные дни его было не заткнуть, но все же. Мне понадобилось три попытки завести разговор, чтобы понять, – бесполезно. Все они провалились в песок, а после, были отброшены в сторону, затерявшись где-то между полупустыми пачками сигарет, бутылками пива и спрайта.
– Ты куда? – ленивый голос Роберты донесся до меня, когда я поднялась с лежака, отложив блокнот с песнями. Все шло прям не очень. Какой-то чертов кризис вдохновения, который продолжался уже около двух месяцев. И смена обстановки отчего-то совсем не помогала.
– Схожу до того бара, – я кивнула в конец пляжа. – Сигареты заканчиваются.
– Думаешь, там есть? – Паола приоткрыла один глаз, пряча лицо под козырьком ладони, чтобы разглядеть меня под зонтом.
– Понятия не имею, но в любом случае, кому-то придется это узнать. Мы же только пришли, – нырнула ногами в нагретые шлепки, и поплелась немного неуклюже, ведь ступни чуть тонули в песке.
Волосы убрала, заколов их крабиком на затылке, но это совсем не помогало. Солнце было беспощадным, словно, пыталось сжечь заживо, не оставляя и следа.
Купальник и шлепки были единственными вещами на моем теле, не считая сережки, что так хорошо вписывалась у пупка. Стоило, наверное, попросить солнцезащитные очки у Паолы, – мои же раздавила костлявая задница яблочного маньяка.
Рядом с баром никого не было, как и самого бармена, хотя я могла поклясться, что издалека точно видела, как за стойкой кто-то метался. Скользнув на высокий стул, принялась ждать, немного нервно отбивая пальцами какой-то ритм.
Бар был спрятан тенью крыши, отчего на один процент из ста стало легче дышать.
– Присоединишься ко мне? – тело пронзило током, окутав мурашками, когда чуть не подпрыгнула на барном стуле, услышав этот голос.
Обернувшись, глаза сразу же нашли медовые напротив, что выглядывали из-под длинных ресниц, Рейбэны на голове, родинки на щеке, свежевыбритую щетину, и игривый взгляд, приправленный чем-то… Диким. Словно, он был хищником, выслеживающим свою добычу в разгар охоты.
Взгляд мой опустился на виски в его стакане, и вот уже, вновь, был на его лице.
– Спасибо, но я предпочту умереть от обезвоживания.
Глухой смешок утонул в стенках стакана, пока он делал глоток обжигающего алкоголя, отведя глаза куда-то между цветных стеклянных бутылок на стене за стойкой.
– Откуда ты такая взялась?
– Интересно, это какая такая?
Опустив стакан рядом с собой, его длинные пальцы с аккуратными ногтями скользнули по стеклянному краю, а следом ухмылка, от которой где-то в желудке сворачивалось все.
– До одури ядовитая. Колючая, как ежик, хоть слова не скажи, – и руки вверх приподнял, как в знак поражения, а следом ближе наклонился, сразив волной аромата дорогого бурбона и древесного парфюма.
– В чем твоя проблема? – моя мимика поддалась рефлексам, брови нахмурились, пока на миллисекунду взгляд на чужие губы опустила.
– Моя проблема в том, Лисенок, – на выдохе слова смешал, дав почувствовать отдаленный вкус жвачки, которую жевал. Мятная. – Что ты – ее решение.
ВИШНЯ ЧЕТВЕРТАЯ
Энрике
То ли это было действие виски, то ли я совсем спятил.
Ее глаза выделялись на фоне яркого неба позади, а в радужках было откровенное раздражение, которого она совсем не скрывала. Меня манили ее глаза.
Ветер играл с передними рыжими прядками, пока я взглядом все веснушки на носу считывал.
Она, возможно думала, что я звал ее «лисенком» из-за этих огненных волос, от которых взгляд невозможно оторвать, но это было не так. Меня слишком сильно забавляло то, как она фыркала, словно, настоящая лиса. Ей было все равно, кто перед ней, даже неинтересно. Отчего и цепляла как-то сильнее своими этими стенами, что так старательно пыталась выстраивать перед моим носом.
– Кто ты такой? – и это было не о должности и статусе. В ее интонации слышалось совсем иное.
Я невольно ухмыльнулся, оказавшись губами прямо у ее уха, чтобы все-таки выложить все карты на стол:
– Я – Консильере мафии, Лисенок. Тебе следует вести себя хорошо, – и вернулся обратно.
Честно говоря, думал, что увижу хоть какой-то испуг в ее глазах, мимике лица, в складке между бровями или морщинках в уголках глаз, но ничего не было. Брови нахмурились, но не из страха, а губы растянулись в улыбке, чуть оголив передний ряд зубов. И я не двигался с места, пока она не рассмеялась.
С чем там сравнивают душу? Со струнами? Так вот, мои только что с громким звуком вырвали с корнем, разрушив и уничтожив все одним лишь смехом, в котором слышалась особенная хрипинка. Он снес мне голову окончательно, пока глазами впивался в ее улыбающийся рот и смеющиеся глаза.
– О да, а я мастер спорта по боевым искусствам, – не поверила, заставив меня усмехнуться.
– С твоим характером это очень похоже на правду.
Возможно, я сошел с ума, раз у меня не получалось оторвать взгляда от лица лисицы, когда она в это время сидела передо мной в чертовом темно-бусом купальнике, который прикрывал самые интересные места.
За барной стойкой, наконец, появилась барменша, – новенькая, я ее не знал, – и Арлин мгновенно переключила свое внимание с меня на нее.
– У вас есть сигареты? – я не ослышался?
– Да. Какие нужно?
– Красный «Честер», ментоловый «Ньюпорт» и два «Чапмана». Один вишневый, второй шоколадный, – как заученным на автомате текстом, пролепетала она, пока брюнетка выкладывала перед ней названные пачки.
– К сожалению, остался только шоколадный и классический. Вишневого нет, – та показала перед ней два разных «Чапмана».
Какие же из этих всех курила она? И курила ли вообще, или это все не для нее?
– Тогда один шоколадный и все, – кивнула она, но не успела расплатиться, ведь на терминале уже лежала моя карта. – Я что похожа на благотворительный фонд? Мне не нужны чужие вложения, – в ее голосе и взгляде проснулся Лисенок. Или же это был хищный лис?
Я только пожал плечами, наблюдая за ее возмущенным выражением лица.
– Курение вредит здоровью, – смешок выскользнул из моего рта, утонув в стакане, пока делал глоток. – Но мне нравится, как ты злишься.
– С чего бы тебя должно заботить мое здоровье? – одним круговым движением она сняла пленку с пачки шоколадного «Чапмана», раскрыла, вытащила сигарету и сунула себе между зубов. У меня не вышло сдержать ухмылки, ведь эта огненная женщина, в самом деле, курила.
Сигарета слишком сексуально сочеталась с ее тонкими пальцами и пухлыми губами, пока между ними струился горький дым. Хотелось просидеть в этом баре до самой ночи, наблюдая, как она, затягиваясь шоколадным фильтром, бросала на меня злые взгляды. Поистине шикарная женщина.
Экран телефона загорелся на стойке перед ней и завибрировал от поступающего звонка. Взгляд мой рефлекторно, сам по себе упал к нему, и отчего-то ощущение вдруг появилось словно меня, нахуй, ударили чем-то тяжелым по голове.
На весь этот чертов экран высветилась фотография, где какой-то хмырь целовал ее в щеку.
Казалось, я каждым дюймом кожи чувствовал, как кипятилась кровь, но внешне почти совсем не изменил выражения лица. Только брови чуть нахмурились. Сами мимике поддались, без разрешения.
«Рати» и гребаный смайлик сердца рядом.
Языком провел по нижним зубам, уводя глаза, когда она ответила на звонок.
– Я еще у бара. Ждала бармена, сейчас покурю и приду, – затягиваясь, слушала ответ, и на выдохе произнесла, смешав слова с дымом: – Да, я видела, что у тебя осталось всего две, так что тоже взяла пачку, – и прокрутила в руке шоколадный «Чапман».
Я взглядом скользнул по сигарете между ее пальцев, которую к губам тянула, следом увел к пачке, отложенной на стойку. Ироничный, почти беззвучный смешок сорвался с моих губ.
Она же ярко улыбнулась, чуть не подорвав мне все крошки самообладания.
– Нет, скажи Ликосу, что я не знала, что гигантский бразильский мохнатый тапир перед сном мочится на свои ноги. Это правда?
Я старался не смотреть на Арлин, пока она говорила с каким-то чертовым Рати, улыбаясь во весь рот и оголяя ровные зубы. Но взгляд мох карих мгновенно врезался в ее немного веснушчатую щеку. О чем они, черт возьми, говорят?
– Скоро буду, – и, отключив звонок, она потушила бычок об пепельницу, которую перед ней выставила барменша.
– Тебе что-нибудь налить, красавчик? – взгляд кареглазой латинки устремился на меня, забрав пустой стакан, стоявший до этого рядом.
Я только было открыл рот, как на стул рядом с Арлин кто-то сел, и мне показалось, что лицо парня было смутно знакомым.
– Два пива в стекле и два в банке, – заказал он и потер глаза пальцами.
– Не обоссышься? – повеселела барменша, но достала из холодильника то, о чем он попросил. – В местный туалет ходить не советую. Лучше вон в ту закусочную, – и махнула рукой куда-то вправо. Я даже не обернулся, в отличие от девушки с ахренительно-сексуальным голосом и какого-то левого типа, что сидел рядом.
Кстати говоря, он проигнорировал все слова латинки, расплатился за пиво, набрав его полные руки и обратился к Арлин:
– Я пошел, догоняй. И, кстати, твой новый знакомый уже дважды посмотрел на твою задницу, имей ввиду, – и ушел, подкидывая шлепками песок.
Возмущенные нотки проскользили в полуночных радужках, когда огненная женщина вернула мне свое внимание, пока я же даже не собирался заводить дружбу с такими чувствами, как «смущение», «неловкость» и «стыд». Я был даже доволен его бестактным замечанием. Задница Арлин, действительно, ахрененная, и у меня буквально ноль выдержки и силы воли, чтобы сопротивляться желанию посмотреть на нее.
– Ты его знаешь? – и голову наклонил так, будто чуть потяжелела. – Он мне нравится.
– Знаю.
– Но не он твой парень, верно? – за ухмылкой скрывался оскал, который мне приходилось очень старательно прятать. – Ему не подходит имя Рати.
Ее губы растянулись то ли в полуулыбке, то ли в ухмылке, когда она смело вглядывалась мне в лицо:
– Потому что его имя – Тэкито, а не Рати.
– А вот Рати – твой парень, – я звучал слишком беззаботно, будто меня совсем, нисколечко не волновал ее ответ, на который она также, блять, беззаботно и просто ответила:
– Да. И, кстати говоря, он меня уже заждался, как и вся моя семья, – «девушка моей мечты» сползла с барного стула и слишком мило улыбнулась. Наигранно. – Была не очень рада вас видеть, Энрике. Надеюсь, ваш день пройдет чуть хуже, чем мой отпуск в Рэнди пару месяцев назад. Спойлер: было отвратительно.
И, развернувшись, уверенно пошла прочь, прихватив с собой три разных пачки сигарет.
– Налей-ка мне хорошего бурбона, – просьба унеслась прямиком в уши барменше, когда Арлин смешалась между людьми и больших пляжных зонтов, пропав с моего поля зрения.
Видеть не хотела, а имя запомнила.
Ты меня все больше интригуешь, Лисенок.
***
22.06.2020г.
Приоткрыв дверь, я заглянул внутрь кабинета, обнаружив Молнию Маккуин13 за столом в белом халате, пока он рукой что-то быстро писал в больничной карте. На удивление, у него был очень красивый и понятный почерк. Чертов Бог каллиграфии, не иначе.
Перед ним сидела какая-то старушка, которая совсем не обратила внимания на то, что кто-то третий появился в кабинете. Ёрки же профессионально делал вид, что меня не существовало, не отрывая глаз от карты пациентки.
– Я выписал вам рецепт на все лекарства, о которых мы говорили, так что, надеюсь, что в этот раз вы будете пить их курсом, как полагается.
– Спасибо, доктор Виллемс. До свидания, – старушка поднялась на ноги и поплелась к выходу из кабинета. Я же дождался, пока она выйдет, прежде чем выглянуть обратно в коридор и громко всем заявить, что прием окончен.
