Я зашел следом, нагло улыбаясь. В нос ударил запах старого дерева, который распространялся по всему помещению. Будучи здесь утром, аромат пива не так сильно выражался, как сейчас, – его разливали по кружкам практически всем посетителям. Жареные кусочки свинины и говядины источали интенсивный мясной аромат вперемешку со специями, и если бы я не был сыт, то желудок точно устроил бунт, лишь бы ему что-то перепало.
– Почему? Тебе что, не понравился лось? – ухмыляясь, пихнул локтем Ёрки в бок, и прошел вглубь.
Он проследил за моим недавним взглядом, где наткнулся на огромный охотничий трофей – голова лося, прикрепленная к центральной стене. Его рога достигали в длину точно не меньше полуметра, и врач поморщился, догоняя меня.
Музыкантов на сцене еще не было, отчего вокруг играла незнакомая мне музыка из колонок. Но я мог уверенно сказать, что она хорошо вписывалась в атмосферу паба.
– Лось разъебный, убедил, – оказавшись рядом, пробубнил Ёрки.
Почти все деревянные столы были заняты уже захмелевшими посетителями, но мы смогли отыскать один свободный, находившийся в углу, накрытым тенью от чужих глаз. К нам почти сразу подбежала официантка маленького роста с двумя тугими косичками, вооружившаяся блокнотом и ручкой. Та самая, что тогда окликнула младшего Марино, являющегося хозяином паба в данный момент.
– Ты же говорил по дороге сюда, что не станешь ничего здесь есть, – я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, когда девушка, приняв наш заказ, скрылась среди оживленных и шумных столиков.
– Я и не планировал, но запах этого гребаного мяса свел мой желудок с ума. Никак не смог ему отказать, – пожал он плечами, найдя опору локтями на краю немного обшарпанного стола. – Ты планируешь мне, наконец, объяснить, зачем мы здесь?
Глаза опустил вниз, взглядом на запястье, где нашел циферблат часов. Стрелки же уже показывали без минуты семь.
– Скоро узнаешь.
На сцене промелькнула фигура высокого, крепкого блондина. Его мышцы обтягивала светло-голубая футболка, пока он настраивал под свой рост подставку для микрофона, а расписанная гитара свисала на плече. К нему присоединилась загорелая светловолосая девушка, проделывая то же самое с соседней стойкой.
– Не говори, что мы здесь из-за какого-то концерта неизвестной группы. Я тогда точно заблокирую твой номер.
– Ты почти угадал, – усмехнулся я.
Ёрки вздохнул, как курица-мама:
– Какой кошмар. Вы только гляньте на этого страшного и ужасного Консильере Сант-Хилла, – и наклонился ко мне, понизив голос почти до шепота: – Ты думаешь, я тебе поверил?
Вернувшись в нормальное положение, он спросил:
– Кто из них? – и головой кивнул в сторону сцены.
Я же не сводил глаз с группы, что выходила, становясь по своим, видимо, заранее оговоренным, местам.
Пеннивайз устроился за барабанами, а тот, что первый сообщил мне о времени концерта уже стоял за синтезатором. Все остальные держали в руках гитары, и она тоже.
Огненная бестия с острым язычком распустила волосы, – они спускались волнами на ее спину и плечи. Она подняла уверенный взгляд от струн, уводя его вглубь паба, но смотря, словно, сквозь посетителей. Мазала зрачками по каждому, не вникая и не обращая внимания, пока ее глаза, цвета полуночного моря, не наткнулись на меня. Аккуратные брови мгновенно на рефлексе нахмурились, показывая все свое негодование, пока я почти отчетливо видел, как в радужках всплывали вопросы, подобному: «Серьезно пришел?».
Да, Лисенок, я здесь и планирую раздражать тебя весь вечер.
– А. Я, кажется, понял, – смешок Ёрки донесся до моих ушей сквозь шум пьяных голосов. – И, если хочешь знать мое мнение на этот счет, – я взглядом нашел лицо друга, скрытое тенью. – Она секси, бесспорно.
– О, не волнуйся, mia amico11, – ухмылялся, хлопая его по крепкому плечу. – Порно будет.
Он тихо засмеялся:
– Это что-то типо обещания?
– Типо, – не смог удержаться и передразнил интонацию Ёрки, отчего его глаза закатились под ресницы, сопровождаемые глуповатой улыбкой.
Раздался звук легких ударов по микрофону, и все взгляды посетителей устремились к сцене.
– Раз-раз, порядок? – голос блондина прорезал утихающий шум, он задавал вопрос больше в пустоту, и слегка улыбнулся. – Знаю, что вам без разницы на то, кто мы и откуда, да и как называется наша группа. Впрочем, как такого названия у нас и нет, так что, давайте просто насладимся хорошей музыкой, идет?
И раздался первый аккорд гитары. А глаза мои неотрывно цеплялись за ту, что сводила органы и разум с какого-то адекватного рассудка, расщепляя в хлам что-то между ребер своей хриплостью и сексуальным тембром. Я смотрел, не прекращая на то, как эти тонкие пальцы без какого-либо яркого маникюра владели струнами, гипнотизируя разум. Как волосы откидывала назад для удобства, как губами произносила немецкие слова, а я ни черта не понимал. Ни единой буквы и значения. Но точно понял и осознал, что уже был почти покорен этим языком, и готов слушать его ежедневно.
ВИШНЯ ТРЕТЬЯ
Арлин
Когда мы отыграли последнюю подготовленную на сегодня песню, то сразу начали собирать музыкальные инструменты и свою аппаратуру со сцены. Финни был готов драться с любым, кто попытался бы его хоть раз отговорить уносить барабаны обратно в багажник трейлера, предложив оставить их в незнакомом пабе, так что, Рати с Эваном уже помогали ему с переносом.
Время перевалило за одиннадцать вечера, а желудок уже подавал всевозможные сигналы на то, чтобы в него попала хоть какая-то еда.
Народ в зале не уменьшался, а на место нашим песням включили музыку из какого-то специального плей-листа База, который сейчас обсуждал все нюансы следующего нашего выступления в его пабе с папочкой. Тэкито, взяв гитару и барабанные палочки, сразу же ушел в его кабинет, как только закончилась крайняя песня.
Я же пыталась игнорировать утреннего говнюка, который все-таки приперся непонятно зачем и для чего. Он прожигал меня своими медовыми глазами весь вечер, в наглую пялясь и этого даже ни капли не скрывая!
Был ли он красив? О, безусловно. А как же иначе? Практически все парни, которые являлись в моей жизни привлекательными, оказывались самими настоящими нарциссами и мудаками. Они лучше всех понимали, что их считали сексуальными, харизматичными или попросту красивыми, отчего невероятно задирали себе самооценку, а об их шокирующих размеров эго можно было запинаться.
И у меня не возникло никаких сомнений, что этот чарующий полуфабрикат с такой же чарующей ухмылкой был одним из них.
– Зачем он идет сюда? – тихий вопрос Ликоса прозвучал совсем рядом, когда его голова оказалась между мной и Робертой.
Мама-группы уже была наслышана об «уверенном незнакомце», являющимся другом База, и который пообещал прийти к нам на выступление.
Я же резко взглядом врезалась в его лицо, когда увидела, что он, и в правду, уже протискивался между столов, направляясь прямо к нам. Парень же, чьи ярко-красные волосы были видны даже с моего расстояния, остался на своем месте, чуть опустив глаза, утаскивая внимание в экран телефона, что держал перед собой.
– Поздороваться, – ответила Роберта, глянув на Ликоса сверху вниз. – Это элементарная вежливость. Ты в джунглях вырос, что ли?
Друг закатил свои темно-карие глаза под веки, и вернулся к синтезатору, чтобы также его поскорее унести в трейлер. Паола же уже давно ушла вслед за парнями с барабаном, прихватив с собой гитару Эвана, которую тот снял для удобства, – не просил, ведь знал, что она заберет.
– И зачем пришел? – вопрос слетел с губ, когда я спрыгнула с невысокой сцены.
Брюнет сбил все потоки в носу, заглушая мир ароматом своего парфюма, отчего мои челюсти сами, словно, как по приказу сжались.
– Хотелось посмотреть, как ты играешь. Разве, я не мог этого сделать, когда захотел?
– Очень нагло с твоей стороны, – хмыкнула, сложив руки на груди и взглядом впиваясь в глаза напротив. – Может, я не хотела показывать?
Негромкий смешок сорвался с губ мужчины, задев какую-то неправильную струну внутри меня, отчего мои пальцы чуть крепче сжались, обхватывая себя руками.
– Я не спрашиваю разрешения, Лисенок, а ставлю в известность.
– У тебя какой-то фетиш?
– Вот так все сразу и не вспомню. Тебя интересует какой-то конкретный? Если его нет в моем списке, но он нравится тебе, то обещаю, что обязательно исполню его. И не стоит закатывать свои прекрасные глаза.
– Прекращай.
– Что прекратить?
– Если ты не заметил, мы не в цирке, не нужно строить из себя клоуна, – недовольство пропитывало каждое мое слово, подкрепляясь усталостью и чертовым голодом, что сворачивал желудок в узел.
Он не убирал ухмылки со своих губ, чем раздражал все больше. Самодовольный говнюк пытался своим взглядом проникнуть мне под кожу и сжечь все внутренности вместе с дурацким внутренним миром, но я была не из тех, кто расплавился бы от такого внимания.
– Закончилось представление?
– Как твое имя?
А он учился на ошибках слишком быстро, начав правильно формулировать свои вопросы. Вот только, это ничуть не делало его даже на грамм привлекательнее, как человека.
– Если снова не скажешь, то продолжу называть Лисенком. Тебе, вроде, понравилось, – искры какой-то игривости сверкнули в глазах, что казались темнее при таком освещении.
– Не нужно обольщаться, – без какого-либо веселья ухмыльнулась я. Скорее, больше саркастично. – Арлин. И у тебя прекрасно получается строить из себя идиота, когда это совсем не уместно, ведь ты уже знал мое имя.
С каждой секундой он становился более довольным:
– Разумеется, Лисенок, – и тяжелый, усталый вздох вырвался из моего рта. – Я спросил твое полное имя.
– Я уже сказала – Арлин. Больше никакой информации тебе знать не нужно. А теперь, – собрала все свое самообладание в кулак. – Я иду спать. Доброй ночи…
– Энрике, – неожиданно представился он, хотя мне совсем не было интересно его имя. – Спокойной ночи, Арлин.
Роберта вовремя подошла ко мне, обхватив под локоть:
– Идем? – и я, кивнув, ушла вслед за ней из паба, так больше и не взглянув на наглеца Энрике, что обладал этой ужасно обворожительной ухмылкой, которую нужно было запретить на законодательном мировом уровне!
***
19.06.2020г.
Веки еле поддавались, не желая открывать глаза миру, где солнце болезненно их царапало, заставляя зажмуриться и зарыться носом куда-то в складки одеяла. Горячее ровное дыхание щекотило кожу на шее, прокладывая дорожки мурашек вдоль обнаженной спины. Рати обхватывал меня одной рукой, не удерживая в своих объятиях, из-под которых все же вывернулась, приняв сидячее положение. Белая простынь скрывала грудь, открывая обнаженные плечи, пока чуть запутавшиеся волосы рассыпались по спине.
Потерев сонные глаза, я сморгнула мутную пелену и потянулась к футболке, что лежала комком в углу кровати.
– Сколько время? – хриплый ото сна голос Рати нарушил тишину в трейлере.
Натянув свободную, немного мятую футболку с Пикачу12 на спине, я вытащила телефон из-под своей подушки. Экран в руке загорелся, продемонстрировав заставку с нашей фотографией. Точно такая же стояла и на звонке.
Это была недельная остановка в Сэйнт-Лоренс в прошлом году. Ликос сфотографировал нас, когда мы все были на концерте любимого исполнителя Рати, – запечатлел момент, когда тот поцеловал меня в щеку, пока на фоне поклонники разрывали зал. Тогда мы встречались всего несколько месяцев, и эйфория казалась бесконечной. Но теперь, она стихла, оставляя после себя не очень приятное послевкусие.
– Арлин? – глазами быстро на него полусонного, и снова в телефон, ведь вытолкнул из утренних ненужных мысленных размышлений.
– Без пятнадцати девять, – и экран погас в руке. – Ребята, наверное, уже встали.
Сев на кровати, Рати выглянул в окно:
– Ну, один из них точно.
Выглянув следом, я заметила Тэкито, подносящего не спеша сигарету к губам. Он сидел в раскладном кресле, а рядом на столе шел пар от горячего, крепкого кофе, в котором было буквально ноль сахара.
– Я больше, чем уверена, что Эван и Паола тоже уже давно встали, – потянувшись до хруста позвонков, потерла шею. Она слегка затекла, пока я лежала на плече Рати. – И скорее всего, даже нашли место для своих тренировок.
– Мы в Кенфорде уже больше суток, так что твое предположение сто процентное, – усмехнулся он, и я отодвинула деревянную шторку, разделяющую нашу кровать от остальной части трейлера.
Справа на верхней полке слегка посапывал Ликос, пока его нога наполовину свисала вниз. Финни же в яблочной пижаме, обнимал большую подушку в виде такого же зеленого яблока. Наверное, если бы я сказала, что он их слишком сильно любил, то этого все равно было бы не достаточно, чтобы, в самом деле, описать его невероятную одержимость данным фруктом.
Дверь на улицу была открыта, запуская еще свежий воздух в трейлер, и я выползла из кровати, попутно надевая шорты-комбинезон на одну лямку. Натянув конверсы, нашла на столе среди остальных пачек сигарет свою, нащупала зажигалку в кармане и вышагнула на парковку. Легкий ветер стал играться с волосами и щекотать кожу, а я плюхнулась на соседнее кресло от Тэкито. Зажав сигарету между зубов, подпалила кончик, и позволила никотину проникнуть в легкие, выпуская горький дым. Это была любимая часть утра, не хватало только кофе, с которым через пару минут вышел Рати.
Отхлебнув из одной кружки, он мгновенно скуксился, еле проглотив:
– Эта сахарная смерть твоя.
Я забрала ту из его рук и сделав глоток, поставила на столик.
– Только что сам наливал, и уже забыл, где чья? – хмыкнул Тэкито, открывая и закрывая зажигалку. Привычка.
Рати же на это только пожал плечами, а после спросил:
– Где Роби?
Тот слегка кивнул в сторону трейлера напротив и провел языком между губ.
И действительно, мы будто только сейчас обратили внимание на звуки, исходящие оттуда.
Роберта вырулила из-за открытой двери и спустилась к нам:
– Молоко к хлопьям на завтрак закончилось. Те две спящих красавицы устроят катастрофу всемирного масштаба, если мы что-нибудь не придумаем к их пробуждению, – мама-группы, приземлившись в свободное кресло, покосилась на папу-группы.
Эти двое сами по себе взяли на себя какую-то родительскую роль, начав больше всех заботиться о нас, по родному ворчать, кормить и решать проблемы.
Как-то давно мы даже пытались их свести, но те обозначили свои границы и нам, и друг другу, заявив, что они никогда не вступят в романтические отношения.
Роберта и Тэкито всегда были очень близки. Ближе, чем с кем-то еще из нас. Но тут больше духовная связь, чем физическая или эмоциональная. И мы решили не лезть.
В любом случае, как бы мы все не относились друг к другу, все равно у каждого был тот, к кому первому пойдешь рассказывать о том, что у тебя произошло.
У Роби это был Тэкито. У Паолы – Эван. Для Ликоса Финни являлся вторым «братом». А мои ноги всегда приходили к Рати, чтобы поделиться тем, что было на душе.
– Значит, будет яичница, – ответил Тэкито и потушил сигарету в пепельнице.
– Ты снова спалишь нам шторки у плиты.
– Можно не париться и заказать пиццу, – предложил Рати, затягиваясь шоколадным фильтром.
– В холодильнике есть пиво и немного вина, – поддержал его идею Тэкито, и Роберта сощурилась. – Что?
