— Одна, — она показала карту между пальцами. — Пятиминутная. Полный заряд, новая.
Старик сплюнул под ноги.
— За эту малявку — нормально прошу. Две карты минимум.
Даша не сводила глаз, взгляд оставался холодным и оценивающим.
— Она даже встать не может. Какой толк? Я просто пожалела тебя — вижу, обуза на шее. Одна карта. Забираю прямо сейчас.
Денис наблюдал с расстояния нескольких метров, готовый вмешаться в любой момент. Но Даша полностью контролировала ситуацию. Говорила на языке этого нового мира — твёрдо, без эмоций, как о вещи, а не о живом ребёнке. И это работало.
Старик ещё раз окинул девочку презрительным взглядом, прикидывая, стоит ли она хотя бы одной карты.
— Ладно, — наконец проскрипел он, сплюнув тёмную слюну на брусчатку. — Забирай. Толку от неё никакого — только жрёт. И не вздумай вернуть, когда поймёшь, что совсем без пользы.
— Не верну, — коротко ответила Даша, протягивая карту.
Старик выхватил энергетический прямоугольник с жадностью наркомана, получившего дозу. Глаза расширились, когда увидел целую серебристую жилку внутри — действительно полная карта. Сунул её в карман изношенного пальто и брезгливо махнул рукой в сторону девочки.
— Забирай этот хлам. И чтоб я вас больше не видел.
Даша подошла к девочке, осторожно опустилась рядом на корточки. Та всё ещё сидела, сжавшись в комок, белые глаза были полуприкрыты бесцветными ресницами.
— Привет, — голос Даши смягчился, стал почти ласковым. — Меня зовут Даша. А тебя?
Девочка молчала, не поднимая головы. Даша осторожно тронула её плечо, и ребёнок вздрогнул, но не отстранился.
— Не бойся, — продолжала Даша. — Я не обижу. Мы с моим другом Денисом хотим помочь. Ты хочешь есть?
При слове "есть" девочка приподняла голову, белые глаза попытались найти лицо говорившей.
— Маша, — прошептала она еле слышно. — Меня зовут Маша.
— Очень приятно, Маша, — улыбнулась Даша. — Пойдёшь с нами? Найдём что-нибудь поесть.
Она протянула руку, и после секундной паузы маленькие грязные пальчики Маши осторожно коснулись её ладони. Даша помогла девочке встать. Та стояла шатко, слегка покачиваясь, будто затёкшие ноги плохо слушались.
Денис подошёл к ним, двигаясь медленно, чтобы не напугать ребёнка. Маша вздрогнула, услышав шаги, и прижалась к Даше.
— Всё хорошо, — Даша погладила её по спутанным волосам. — Это Денис, мой друг. Он тоже хороший.
Они медленно пошли прочь от невольничьего рынка. Маша шла между ними, держась за руку Даши, а Денис прикрывал их с другой стороны, внимательно следя за прохожими. Но никто не обращал на них особого внимания — в мире, где каждый занят собственным выживанием, судьба одной слепой девочки никого не волновала.
Покинув Красную площадь, они свернули в сторону Ильинки — старой улицы, ведущей к центру Китай-города. Здесь было меньше людей, но больше разрушений. Некогда роскошные фасады банков и офисов зияли пустыми окнами, обугленные пожарами и разграбленные до последнего куска металла. На тротуарах громоздились остовы сгоревших машин, ставших убежищами для крыс и бродячих собак.
Маша постепенно привыкала к их присутствию. Всё ещё крепко держала Дашу за руку, но перестала вздрагивать от каждого шага Дениса. Они шли молча, пока Даша вдруг не заговорила — тихо, почти мечтательно:
— Знаешь, Маша, раньше здесь было очень красиво. Особенно летом. Люди спешили на работу, машины сигналили, из кафе пахло свежей выпечкой. В метро всегда толкучка, все куда-то бежали, опаздывали, хмурились. А потом выходили на улицу, и солнце заставляло их щуриться и улыбаться.
Маша слушала, наклонив голову, словно пыталась представить этот мир, которого никогда не видела — или не помнила, если была слишком маленькой во время блэкаута.
— А на Чистых прудах, — продолжала Даша, — в жару продавали мороженое. Оно таяло так быстро, что приходилось есть его, наклонив голову, чтобы капли не падали на одежду. Всё равно падали, конечно. Но это было неважно.
Денис слушал с удивлением. Не ожидал от Даши такой нежности, такого умения говорить с ребёнком. Её голос, обычно твёрдый и деловой, теперь звучал мягко, мечтательно.
Они пересекли Ильинку и вышли на Маросейку — ещё одну старую московскую улицу, изрезанную узкими переулками к Чистым прудам. Здесь когда-то жили купцы и дворяне, а теперь руины их особняков стали временным пристанищем для тех, кто не смог или не захотел уйти из города после блэкаута.
— Расскажи ещё, — вдруг попросила Маша, и Денис заметил, как дрогнули уголки её губ — первый намёк на улыбку.
— Конечно, — Даша на миг задумалась. — Знаешь, что было удивительным? Свет. Свет повсюду. В окнах, в фонарях, в витринах. Ночью город светился, как огромная ёлка. И никто не ценил этого, не задумывался, откуда он берётся. Просто нажимали кнопку, и он появлялся. Как волшебство.
Они свернули в Потаповский переулок — тихий, почти пустой, с рядами старых домов, уцелевших после пожаров, охвативших Москву в первые дни блэкаута. Денис почувствовал, как сбилось дыхание. Знал этот переулок. Знал каждый камень брусчатки, каждый изгиб стен.
— Мы почти пришли, — сказал он тихо, почти шёпотом.
Даша вопросительно глянула на него, но не стала спрашивать вслух. Просто кивнула и крепче сжала руку Маши.
Они остановились перед воротами небольшого двора. Старинный дом сталинской постройки возвышался над ними — с толстыми стенами, высокими окнами и лепниной, местами обвалившейся. Но сам дом стоял крепко, словно построенный навечно.
У ворот сидел седой мужчина в телогрейке и вязаной шапке до бровей. Рядом лежал обрез охотничьего ружья, а в руках он держал самодельную трубку с дымком — курил какую-то смесь трав вместо табака.
— Кто такие? — хрипло спросил он, щурясь.
— Свои, — ответил Денис, шагнув вперёд. — Я здесь жил. Корпус 4, квартира 86, второй этаж.
Старик присмотрелся, взгляд медленно скользил по лицу гостя, будто искал что-то знакомое.
— А, Денис, — наконец произнёс он. — Мы думали, ты погиб.
— Почти, — парень слабо улыбнулся. — Можно войти? Ненадолго.
Старик пожал плечами и махнул рукой в сторону двора.
— Проходи. Только там всё уже не так, как помнишь. И смотри, — он вдруг настороженно уставился на Машу, — девка-то твоя не погаш? Глаза белые.
— Она альбинос, — быстро сказала Даша. — С рождения.
Старик ещё раз оглядел их троих, но больше ничего не сказал. Денис осторожно открыл калитку, и они вошли во двор.
Двор был таким, каким Денис его помнил, и одновременно совсем другим. Те же стены домов, образующие уютный квадрат, та же детская площадка в центре — но теперь всё в ржавчине и запустении. Старые качели с обломанными сиденьями, облезлая горка с голым металлом, песочница, заросшая чахлой травой. У стены стояли рамы от велосипедов — колёса давно сняли, переделав под какой-то транспорт или механизм.
Денис медленно шёл по двору, Даша и Маша следовали за ним. Взгляд был устремлён на окна второго этажа — большие, с характерными сталинскими рамами, сейчас частично заколоченные досками. Но одно окно оставалось целым, и в нём отражалось утреннее небо — бледное, но уже не зимнее, с намёком на весеннюю голубизну.
— Домой, — тихо произнёс Денис, ни к кому не обращаясь.
Его правая рука коснулась груди, где под курткой висел амулет. Око Далии, тёплое и пульсирующее, как второе сердце. Левой рукой он вдруг взял маленькую ладошку Маши, и девочка не отдёрнула её — может, почувствовав что-то особенное в этом месте, в этом человеке, в этом моменте.
Они стояли во дворе, окружённые призраками прошлого и руинами настоящего, но почему-то сейчас Денис ощутил странное чувство — не отчаяние или горечь, а какую-то хрупкую, неуверенную, но всё же — надежду. Словно среди разрушения начинало прорастать что-то новое. То, чему ещё предстояло обрести форму и имя.
Глава 4
Старая дверь п
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
