Они покинули площадь, направляясь к Рогачёвскому мосту. Впереди ждала баржа с таинственными пассажирами и обещанием энергетических карт. Опасность? Несомненно. Но также и надежда. А в мире после блэкаута надежда стала ценной валютой.
Сумерки опускались на заснеженную землю. Рельсы Рогачёвского железнодорожного моста, покрытые инеем, тянулись над замёрзшим каналом имени Москвы. Ржавые фермы, некогда дрожавшие под тяжестью проходящих составов, теперь застыли в тишине. Семеро путников остановились между бетонными опорами, вглядываясь в сгущающийся сумрак, где виднелся тёмный силуэт баржи, вмёрзшей в лёд канала в тени железных конструкций.
Денис, прищурившись, изучал открывшуюся картину. Февральский закат окрашивал горизонт в грязно-розовые тона, а зимнее солнце, уже касавшееся кромки леса, бросало последние лучи на металлические конструкции. Под ними находилась массивная грузовая баржа, вросшая в лёд, её борта покрылись инеем, а палуба – снегом.
– Вот она, – тихо сказала Даша, встав рядом. Её дыхание вырвалось изо рта облаком пара, быстро растворившимся в холодном воздухе. – Надо же, объявление не врало.
Профессор Самолётов опустил сумку на снег и достал блокнот. Его пальцы в потёртых кожаных перчатках словно не чувствовали холода, когда он делал заметки мелким почерком.
– Грузовая баржа класса «Волго-Дон», если не ошибаюсь, – пробормотал он, рассматривая судно. – Использовалась для перевозки контейнерных грузов по внутренним водным путям. Интересно, что она делала здесь в момент блэкаута?
– Скорее всего перевозила энергетические карты из Москвы, – предположил Илья, обнимая Лизу за плечи. Девушка вздрогнула, не отрывая взгляда от баржи.
– Если эти карты перевозились до блэкаута… – профессор внезапно замер, его глаза расширились. – Это означает, что их изготовили заранее. А значит, правительство знало. Они готовились к тому, что должно было произойти.
– И почему тогда никто не забрал эти карты за целый год? – Фёдор подошёл к краю моста, рука скользнула к рукояти ножа – движение, ставшее таким же естественным, как дыхание, с тех пор как мир погрузился во тьму.
Оксана встала рядом, всматриваясь в темнеющий силуэт баржи.
– Судя по объявлению, пытались, – тихо сказала она, поправляя шарф, прикрывающий шрам на шее. – Но не вернулись.
Группа замолчала, переваривая эту мысль. В сумерках баржа выглядела ещё более зловещей на фоне замёрзшего канала. Ветер усилился, принося запах снега и металла, а вдалеке раздался волчий вой, от которого стало не по себе.
– Что будем делать? – спросила Даша, переводя взгляд с баржи на небо, где проступали первые звёзды. – Скоро стемнеет окончательно.
Фёдор выпрямился, приняв решение.
– Идём сейчас, – сказал он твёрдо. – Не будем ждать до утра.
– Но ты же сам читал объявление, – возразил Денис. – «Странные пассажиры выходят по ночам». Может, стоит переждать в каком-нибудь укрытии?
Фёдор покачал головой.
– Подумай сам. Если там действительно кто-то обитает, то они сейчас, скорее всего, на охоте. Погаши активизируются с наступлением темноты и покидают убежища. Сейчас у нас может быть лучший шанс обследовать баржу, пока эти… существа… где-то в другом месте.
Профессор Самолётов задумчиво потёр подбородок.
– В этом есть логика, – признал он. – Если, конечно, предположить, что эти «пассажиры» действительно погаши или нечто с похожими повадками.
– А если нет? – спросила Лиза, её голос едва заметно дрожал. – Если это что-то… другое?
Фёдор положил руку ей на плечо.
– Тогда будем осторожны. При первых признаках опасности отступаем. Главное – не разделяться.
Денис внимательно посмотрел на остальных. В глазах каждого читалось смешанное чувство страха и решимости. Они знали, на что идут. Предупреждение на стене было достаточно ясным. Но сейчас, стоя так близко к цели, отступать казалось страшнее, чем двигаться вперёд.
– Хорошо, – кивнул Денис. – Спустимся по насыпи и пересечём лёд. Идём плотной группой. Керосиновые лампы берегите – нам ещё возвращаться.
Они начали спускаться по склону к замёрзшему каналу. Снег скрипел под ногами, иногда проваливаясь почти до колена в скрытых наметах. Профессор Самолётов, опираясь на трость, медленно следовал за более молодыми спутниками, изредка кряхтя от усилий. Илья шёл рядом, готовый подставить плечо.
Достигнув кромки льда, Фёдор остановил группу жестом.
– Лёд может быть непрочным, особенно у берега, – предупредил он. – Я пойду первым, проверяя путь. Денис – за мной в пяти шагах. Остальные идут след в след, ступая только туда, где уже прошли мы. Если кто-то провалится – не паниковать. Сразу ложиться и распределять вес, мы вытащим.
Он достал из рюкзака моток верёвки и обвязался вокруг пояса, другой конец протянул Денису.
– Держи крепко. Если что – дёргай.
Фёдор ступил на лёд, сначала осторожно, прощупывая поверхность, затем, убедившись в её прочности, двинулся вперёд, стараясь идти равномерным шагом, распределяя вес. Иногда он останавливался, прислушиваясь к звукам льда, постукивал по нему рукоятью ножа, проверяя толщину.
За ним, соблюдая дистанцию, шёл Денис, крепко держа верёвку. Даша двигалась точно по его следам, за ней – Лиза с Ильёй, затем Оксана, страхующая профессора, который замыкал процессию. Они двигались медленно, молча, слыша лишь своё дыхание да потрескивание льда под ногами.
Когда сумерки сгустились, Даша достала керосиновую лампу и зажгла её. Слабый желтоватый свет создавал вокруг группы островок видимости, но за его пределами тьма становилась гуще. Их тени вытягивались на ледяной поверхности.
– Мне кажется, или стало ещё холоднее? – прошептала Лиза, плотнее закутываясь в шарф.
– Это нормально, – отозвался профессор. – Над открытыми пространствами льда температура обычно на несколько градусов ниже, чем в лесу или городе. Плюс ветер.
Но Денис заметил, что дело было не только в естественном холоде. По мере приближения к барже что-то менялось в атмосфере. Воздух становился разреженным и холодным. Это было ощущение, которое он испытывал в присутствии погашей – странное чувство истощения.
Фёдор тоже это почувствовал. Его движения стали резкими, напряжёнными. Он всматривался в силуэт баржи, который с каждым шагом становился отчётливее.
– Осталось не больше пятидесяти метров, – сказал он, оглядываясь на группу. – Все в порядке?
Они кивнули, не тратя силы на слова. Даша подняла лампу выше, пытаясь рассмотреть судно, но свет был слишком слабым для такого расстояния.
Внезапно лёд под ними издал протяжный звук. Все замерли, вслушиваясь в него, разносившийся над каналом.
– Просто движение льда, – спокойно объяснил Фёдор, хотя голос звучал напряжённо. – Он меняется. Продолжаем.
Они двинулись дальше, и каждый шаг давался всё труднее. Керосиновая лампа в руке Даши начала мерцать, пламя внутри колебалось, меняя освещение на льду.
– Смотрите, – внезапно прошептала Оксана, указывая вперёд.
В свете лампы они увидели то, что скрывала темнота: лёд вокруг баржи был изрыт многочисленными следами, будто по нему прошло много людей, оставивших после себя хаотичный узор из отпечатков.
– Человеческие следы, – сказал Денис, наклоняясь и рассматривая ближайшие из них.
– Не только, – возразил Фёдор, указывая на странные вытянутые следы, непохожие на отпечатки обычной обуви. Они были длиннее, уже, с большим расстоянием между двумя частями, как от существа с необычайно длинными конечностями.
– Погаши, – выдохнул профессор. – Это их следы. Я видел такие же в метро.
Группа сбилась в ещё более тесный круг, защищаясь от невидимой угрозы. Но следы выглядели старыми, уже частично заметёнными недавним снегопадом.
– Они были здесь, но, похоже, ушли, – заметил Денис. – Что подтверждает теорию Фёдора о ночной охоте.
– Или внутри, – тихо сказала Даша, не отрывая взгляда от тёмной массы баржи, возвышавшейся над ними.
Фёдор подошёл к борту судна. Баржа была высокой, её металлическая обшивка покрылась инеем, который в свете керосиновой лампы мерцал. Ржавые пятна проступали сквозь наледь.
– Как мы поднимемся? – спросил Илья, задрав голову и рассматривая высокий борт.
В ответ Фёдор обошёл баржу, держась на расстоянии вытянутой руки от корпуса, внимательно изучая каждый метр обшивки. Остальные последовали за ним, стараясь не отставать и не терять из виду свет лампы.
– Вот, – наконец сказал бывший полицейский, указывая на тёмную массу, прислонённую к борту. – Похоже на самодельную лестницу.
Он оказался прав. К борту баржи была приставлена конструкция из досок и металлических труб, грубо, но крепко связанных верёвкой и проволокой. Лестница выглядела достаточно прочной, чтобы выдержать вес человека.
– Кто-то действительно здесь бывает, – пробормотал профессор. – И, судя по конструкции, это не погаши. Они не создают орудий труда.
Фёдор проверил крепость лестницы, потянув за неё несколько раз.
– Держится неплохо, – заключил он. – Денис, ты первый?
Денис кивнул, передавая рюкзак Даше.
– Я поднимусь и проверю, безопасно ли там. Если всё в порядке, дам сигнал. Три коротких стука по металлу борта. Если опасность – один длинный. В этом случае немедленно отступайте к берегу.
Он схватился за перекладины и начал подъём. Доски поскрипывали под его весом, но держались. Поднимаясь, он чувствовал, как холодный металл обжигает пальцы даже сквозь перчатки. А ещё ощущал странное чувство, что за ним наблюдают, изучают.
Достигнув верха, Денис осторожно перевалился через борт и оказался на палубе. Он замер, прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Баржа казалась пустой, но чувство присутствия не исчезало.
– Даша, – позвал он тихо. – Поднимайся с лампой.
Девушка передала рюкзак Дениса Оксане и полезла вверх по лестнице, осторожно держа керосиновую лампу. Когда она перебралась через борт, свет наконец выхватил из темноты детали палубы.
То, что они увидели, заставило их застыть на месте. Палуба была усеяна следами человеческого присутствия, но это не было похоже на обычную стоянку выживших. Повсюду валялись обрывки одежды, будто кто-то в спешке раздевался, не заботясь о вещах. Сломанные ящики с разбросанным содержимым, остатки продуктов, несколько пар обуви без шнурков. А на палубных досках, на металлических деталях – тёмные пятна, похожие на засохшую кровь.
– Здесь кто-то жил, – прошептал Денис, рассматривая беспорядок вокруг. Он наклонился и поднял обрывок ткани – рукав детской куртки с вышитым маленьким самолётиком. Это зрелище сильно его встревожило.
Даша медленно обвела лампой палубу. В свете керосинового пламени они увидели странные отметины на металле – глубокие царапины, как от когтей очень сильного существа. Некоторые складывались в узоры, похожие на примитивные символы или письмена.
– Денис? – раздался снизу приглушённый голос Фёдора. – Всё в порядке?
Парень опомнился и дал условленный сигнал – три коротких стука по металлическому борту. Звук разнёсся над каналом, нарушив тишину зимней ночи.
Один за другим остальные члены группы поднялись на палубу. Фёдор помогал профессору, который, несмотря на возраст, довольно ловко преодолел это препятствие. Илья втащил Лизу за собой, не позволяя ей остаться одной. Оксана поднялась последней, принеся с собой рюкзаки, которые остальные оставили внизу.
– Боже, – прошептала Лиза, увидев состояние палубы. – Что здесь произошло?
Фёдор опустился на колено, рассматривая тёмные пятна.
– Кровь, – подтвердил он то, что все подозревали. – И немало. Но старая, несколько недель как минимум.
– Посмотрите на эти царапины, – профессор указал на стену надстройки, где глубокие борозды рассекали металл. – Нечеловеческая сила.
– Погаши? – предположила Даша, придвигаясь ближе к Денису.
– Не знаю, – профессор покачал головой. – У погашей длинные пальцы, но не настолько сильные, чтобы оставлять такие следы на металле. Это что-то… другое.
Все молча переваривали информацию. Ветер подхватил клочок бумаги с палубы и пронёс его мимо – страницу из детской книжки с яркой иллюстрацией сказочного героя.
– Нам нужно найти груз, – наконец сказал Денис, стараясь сосредоточиться на цели путешествия. – Энергетические карты должны быть в трюме.
Фёдор кивнул и начал методично осматривать палубу, ища вход в грузовой отсек. Остальные разошлись, держась в пределах видимости, изучая следы и предметы, оставленные предыдущими обитателями.
Оксана нашла рядом с надстройкой небольшую куклу – тряпичную, с нарисованным лицом. Она осторожно подняла её, рассматривая при свете лампы.
– Тут были дети, – тихо сказала она, показывая находку. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
Лиза подошла к ней, глядя на куклу широко раскрытыми глазами.
– Как думаешь, что с ними случилось? – спросила она.
Ответа не последовало. Все знали, что в этом новом мире вопрос «что случилось с исчезнувшими людьми» редко имел утешительный ответ.
– Здесь! – вдруг крикнул Фёдор, обнаруживший большой металлический люк на палубе, частично скрытый обломками ящика. – Похоже на вход в трюм.
Денис и Илья помогли отодвинуть обломки, обнажив тяжёлый металлический люк с круглой ручкой. Фёдор попробовал повернуть её, но ручка не поддавалась, будто проржавела или была заблокирована изнутри.
– Давай вместе, – сказал Денис, и они вдвоём налегли на ручку. С пронзительным скрипом люк поддался, открывая тёмный провал в недра баржи.
Из отверстия пахнуло затхлостью и металлом, а ещё – странным химическим запахом, который никто не мог опознать. Не зловонием разложения, но чем-то чужеродным и неестественным.
– Я спущусь первым, – сказал Денис, забирая лампу у Даши.
– Будь осторожен, – она сжала его руку с такой силой, что наверняка оставила синяки.
Профессор Самолётов, до этого изучавший странные царапины на стенах надстройки, вдруг подошёл ближе.
– Это не просто случайные отметины, – сказал он, указывая на узор. – Они систематические. Почти как… пиктограммы или примитивная письменность.
– Вы понимаете, что там написано? – спросил Илья, который всё это время не отпускал руку Лизы, будто боялся, что, если разомкнёт хватку, она исчезнет.
– Нет, – покачал головой профессор. – Но это определённо попытка коммуникации. Не животное поведение.
Это открытие не добавило никому уверенности. Если существа, оставившие эти отметины, были достаточно разумны для создания подобия письменности, что ещё они могли делать? Ловушки? Засады?
– Держите оружие наготове, – сказал Фёдор, вытаскивая нож. – И не расходитесь. Держимся плотной группой.
Один за другим они начали спускаться в трюм баржи по металлической лестнице. Денис шёл первым, освещая путь лампой, которая начала гореть тусклее, будто что-то в воздухе влияло на пламя. За ним следовала Даша, затем Фёдор, помогавший спуститься Оксане. Илья практически внёс Лизу, не доверяя её слабому телу скользкую лестницу. Профессор спускался последним, морщась от боли в суставах, но не жалуясь.
С каждой ступенькой холод становился более пронизывающим, а воздух – плотнее. Свет лампы выхватывал из темноты фрагменты – груды ящиков, штабеля контейнеров, скрюченные фигуры, похожие на тела, но при ближайшем рассмотрении оказывавшиеся сваленной в кучу одеждой.
И повсюду – те же странные царапины на металле, складывающиеся в узор из символов, значение которых никто не мог расшифровать.
Денис остановился на последней ступеньке, держа лампу высоко, и всмотрелся в темноту трюма. Его сердце громко стучало, отражаясь от металлических стен.
