Сложив драгоценные документы в свой дорожный саквояж, я встала и уже собралась уходить, как вдруг раздался звук открываемых входных дверей дома.
Я застыла, как вкопанная. В подтверждение снизу раздались голоса Ариссы и моего единокровного брата. Вернулись.
Что же делать? Показаться им на глаза и попрощаться по-человечески? Стоило только подумать о таком варианте, как все внутри сжалось. Нет уж! Арисса и ее сын – не те люди, которым можно доверять. Они скорее скрутят меня и самолично доставят обратно в публичный дом, чем пожелают доброй дороги.
Выйдя из кабинета, я прикрыла за собой дверь и поспешила скрыть в своей спальне. Тем временем, мачеха и брат уже поднимаются по лестнице. В последний момент я успела прикрыть дверь и скрыться в своей комнате. Благо, эти двое практически никогда сюда не заходят.
– Матушка, но я не хочу жениться! – Барри ноет, словно ребенок. А ведь парню уже восемнадцать лет!
– Ты раздражаешь меня! – бросила Арисса безо всяких церемоний. – Нам нужны деньги, Барри! Много денег! Не хочешь жениться? Тогда мы пойдем по миру! Продадим поместье и виноградники, поселимся в деревне, будем влачить жалкое существование. Ты этого хочешь, сынок?
– Нет, – недовольно пробурчал парень.
– Не переживай слишком сильно, дорогой. Жена – не навсегда. Поженитесь, ты получишь приданое, а дальше можно отослать ее, скажем, в дальнее поместье твоего отца.
– А она согласится? – все-таки, какие-то извилины в голове у братца имеются.
– А кто ее спросит? – бархатистым смехом ответила ему Арисса. – Жена должна подчиняться мужу. Главное – заключить брак, а там уже не важно, что будет. Даже если вы разведетесь, приданое мы ей не вернем.
– Матушка, но…
– Довольно, Барри! Ты утомил меня! – снова полыхнула раздражением Арисса. – Я всю ночь не спала и страшно устала! Только эту приживалку сплавила, как тут же ты решил довести мать до нервного срыва! Ты чудовище, Барри!
Даже стоя за дверью, я закатила глаза. Ариссе нужно кого-то жрать. Раз нет меня, то она не побрезгует и собственным сыном. Пока был жив отец, она не решалась задевать меня, стараясь держаться на расстоянии, но, когда его не стало, она разошлась по полной. Каждый день на меня сыпались упреки за все на свете. За съеденный ломтик хлеба за обедом. За наряды, которые мне купил отец перед смертью и потратил деньги, которые так нужны семье. За то, что смею жить с ними под одной крышей.
На самом деле, уже давно стало понятно, к чему все идет. Ни прошедшая ночь, ни мой сегодняшний побег не стали неожиданностью, которую ничто не предвещало. Мне потребовалась неделя после внезапной кончины отца, чтобы понять, что прежней жизни уже никогда не будет. Никто не желает терпеть мое присутствие в этом доме.
Что ж, избавлю их от своего присутствия.
Мачеха ушла в свою спальню. Уверена, она проспит до самого вечера. Барри слонялся по дому еще некоторое время, но затем тоже завалился спать. Не теряя ни секунды, я тихо выскользнула из комнаты и навсегда покинула дом своего отца.
Теперь мой путь лежит в обитель Светлой Матери, что стоит в восточной стороне.
Глава 7–2
Три дня спустя, обитель Светлой Матери, кабинет настоятельницы
– Значит, вы хотите стать послушницей обители Светлой Матери? – придирчиво рассматривая мои документы, спросила настоятельница.
– Я обладаю целительским даром, – напомнила я то, что и так написано в бумагах.
– Вот именно, моя дорогая, вот именно, – покачала головой женщина в возрасте, но с удивительно светлым лицом. – И со столь ценным даром вы желаете прозябать здесь, среди старых дев и разорившихся вдов? – в его голубых глазах плещутся смешинки.
Я оказалась обескуражена ее словами. Дорога до обители заняла двое суток. Я ночевала в таверне, путешествовала в повозке, меня едва не обокрали! А теперь настоятельница намекает, что не примет меня здесь?
– Я незаконнорожденная, мне светит лишь публичный дом или случайный брак бог весть с кем, – разволновавшись, я начала оправдываться и пытаться ее переубедить.
– Моя дорогая, – неожиданно женщина тепло улыбнулась и положила свою руку поверх моей, накрыв ее в покровительном жесте, – Империя уже много лет воюет, солдаты гибнут и получают тяжелые ранения. Целителей и сестер милосердия не хватает. Твой дар нужен людям, девочка, – улыбнулась она мне, а я растерялась.
– Но я не имею права лечить людей, у меня нет лицензии, – осторожно уточнила я. Мало ли, вдруг эта очаровательная женщина не знает основ имперского магического законодательства?
– Так никто и не говорит о лечении, – рассмеялась настоятельница. – В лазаретах очень не хватает сестер милосердия. Целителей отправляют на военную границу прямо из Академии, так что в них почти нет дефицита. А вот ухаживать за ранеными, делать перевязки, ставить уколы и давать им лекарства мало кто хочет. Мужчины считают такую работу непрестижной, а девушек не отпускают их семьи. Сама понимаешь, работа предполагает контакт с мужчинами, с гнойными ранами, с кровью и смертью. Далеко не все семьи готовы отпустить своих женщин на эту работу.
Да, но у меня-то нет семьи, которая стала бы переживаться.
Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что настоятельница сжала руку сильнее.
– Это лучше, чем прозябать здесь. Ты наберешься опыта, научишься основам целительства, заработаешь денег, а уже потом подашь документы для поступления в академию. В этом году набор студентов уже окончен, так что ты можешь попытать свои силы только следующей весной.
– Неужели меня возьмут? – покачала головой я, растерянная от открывшихся перспектив. Я ничего такого не планировала, но слова настоятельницы звучат очень заманчиво. У меня будет работа! Подумать только!
– Обязательно, – пообещала женщина. – Я договорюсь с главным врачом лазарета. Тебе предоставят спальное место и питание. Конечно, если ты согласна работать добросовестно и упорно, – ее взгляд потяжелел.
– Ко-конечно, – пробормотала я. – Все это так неожиданно, – призналась я ей.
– Боги любят удивлять смертных, – произнесла она со знанием дела и улыбнулась. – Если ты согласна, дитя, то я готова организовать тебе перевозку. Кучер обители доставит тебя прямо по назначению уже к утру.
Я выглянула в окно. Солнце уже клонится к закату, а значит, ехать придется в ночь. Прежде я всегда старалась на ночь остаться на ночевку в тавернах. Все-таки, ночью дороги империи особенно опасны.
– Не бойся, – понимающе улыбнулась настоятельница. – На кареты обители никогда не нападают разбойники. Императорский дом выделил нам лучшие защитные артефакты, которые сами по себе отпугивают всех разбойников. Ну, и богиня нас защищает, само собой, – подмигнула мне она.
– Что ж, тогда я согласна, – произнесла я и сердцем почувствовала: в этот момент моя судьба прошла особую веху. Впереди меня ждет новый этап жизни.
Настоятельница напоила меня чаем, накормила теплыми оладьями с клубничным вареньем, сунула в руки сверток со свежим хлебом и отправила в путь. Я обернуться не успела, как уже оказалась в просторном экипаже с мягкими сидениями. Настоятельница захлопнула дверь, и карета тронулась в путь.
Я даже и не надеялась на столь комфортное путешествие! Все те дни, что я добиралась из столицы до обители, мне пришлось трястись в тесных неудобных повозках, спать на соломенных матрасах, а горячего я не ела со времен последнего ужина в отцовском доме. Но в экипаже от обители без труда уместилось бы восемь человек! А уж я одна и вовсе чувствую себя королевой. Под потолком нашелся светильник, чтобы разогнать тьму. А под сидением и вовсе нашлось постельное белье и большая подушка. Я ахнула!
– Спасибо, – шепнула я, поблагодарив настоятельницу. Она видит меня впервые в жизни, но от нее столько добра и теплоты, словно сама Матерь говорит ее устами.
Ночь прошла удивительно спокойно. Кучер едет так аккуратно, что даже трясет не сильно, и ни одной колдобины нам не попалось. Я проснулась лишь тогда, когда мы уже подъезжали к лазарету. Едва выглянув в окно после пробуждения, я увидела величественный Восточный хребет – горную цепь, протянувшуюся на много тысяч верст. Кажется, будто горы подпирают небо. Красивые, строгие, молчаливые. Вокруг – ни души, ни намека на присутствие человека.
Но вот кучер свернул, и я увидела большое, но одинокое здание у подножья гор. Восьмиконечная звезда – символ целителей, висит над входом. Значит, это лазарет. Военное лечебное учреждение, куда доставляют раненых с поля боя. За Хребтом уже много лет ведется война. Она началась еще до моего появления на свет.
Драконы, которые являются элитой и кровью нашей империи, ведут борьбу за залежи магической руды в глубине Восточного хребта. Когда крылатые ящеры приступили к добыче, то обнаружилось, что местным это не нравится. Дикий народец, который издревле проживал в этих местах, вдруг стал ставить палки в колеса.
Быстро стало понятно, что сами горцы в магической руде не заинтересованы, а вот врагам драконов активность крылатых сильно не понравилась. Именно соседи снабжают горцев оружием и боевыми артефактами. В основном на Восточном хребте происходят мелкие стычки, но когда обнаруживаются новые большие залежи, то происходят крупные столкновения.
Это суровое место. Горы создают особый магический фон на много верст вокруг, из-за этого маги предпочитают здесь не селиться. Он же, этот фон, привлекает много диких магических животных. По этой причине и крестьяне предпочитают здесь не селиться. Засеешь поле, а какой-нибудь магический зубр вытопчет все за одну ночь. Обычное оружие их не берет, а вызывать магов на каждую заблудившуюся в лесу животину – никаких денег не хватит.
Поэтому, эти земли пустуют. Пока не будет добыта вся руда из недр Восточного Хребта, люди здесь жить не будут.
– Прибыли! – спокойным голосом констатировал кучер, и экипаж остановился.
– Спасибо вам, – искренне поблагодарила я мужчину, который без устали вез меня всю ночь.
– Удачи, – устало улыбнулся кучер и начал разворачивать лошадей, чтобы уехать обратно.
Глава 7–3
Держа в руках саквояж, я растерянно обернулась. Меня оставили одну на крыльце. Вокруг ни души, лишь сплошной лес, наползающий на трехэтажное здание лазарета. В некоторых окнах виднеется свет, а значит, там есть люди. Еще немного помявшись на пороге, я решила, что у меня нет иного варианта, кроме как подняться по высокой лестнице и войти внутрь. Никто не собирается меня встречать и нянькаться.
За тяжелой дубовой дверью оказался пустой и чистый коридор. Комнатные растения в больших вазонах, большие окна, гладкий пол, на котором легко поскользнуться. Меня окутал густой запах лекарств, который обычно царит во всех лечебницах.
Внутри – утренняя тишина. Мне пришлось самой идти по незнакомому коридору в поисках хоть кого. Удивительно, но почти сразу я набрела на кабинет с гордой надписью «Главный целитель лазарета».
Я осторожно постучала, но ничего не произошло. Я прижалась ухом к двери, чтобы понять, есть ли там кто-нибудь. Внутри никаких звуков, кроме странного… Это что, храп?
Точно, он!
Удивленная столь неожиданным открытием, я решилась толкнуть дверь. Просунув голову в скромно обставленный кабинет, я увидела милейшую картину: на небольшом диванчике спит мужчина в летах, с ночным колпаком на голове. Он храпит, и я ощутила себя ужасно неловко. Ворвалась к человеку, а он еще даже не поднялся. Я уже начала пятиться назад и прикрывать за собой дверь, когда мужчина вдруг резко хрюкнул, крякнул и подскочил на диванчике.
– Ой, – пискнула я, когда поняла, что меня заметили. Внутри все оборвалось. Сейчас начнется скандал и крики, что я посмела разбудить главного целителя. Меня выставят за дверь, и добираться обратно мне придется пешком. По дороге меня съест магическая тварь, и о существовании Аннализы мир забудет навсегда.
– Вы что-то хотели? – сонно пробормотал мужчины.
А, нет. Кажется, скандал отменяется.
– П-простите, – промямлила я. – Меня прислала настоятельница, я…
– Сестра?! – воскликнул мужчина, мгновенно проснувшись. В первое мгновение я растерялась, подумав, что целитель усмотрел между нами родственную связь. – Сестра милосердия? – уточнил он, заметив, что с растерялась. Целитель протер глаза и вылез из-под одеяла.
– Да, – подтвердила я, чувствуя себя крайне неловко.
– Отлично! Как хорошо, что вы приехали! – искренне обрадовался целитель и как был, прямо в пижаме встал и начал собирать какие-то склянки со своего стола у окна. – Нам очень нужны сестры! Людей катастрофически не хватает! Целителям приходится самим делать перевязки раненым! Вы представляете? А у них и так дел невпроворот! Бывает так, что приводят тяжелых раненых, и все целители бросаются к ним на помощь, а остальные пациенты остаются без перевязок и без уколов. Мыслимо ли такое?
– Кошмар, – покачала головой я. Почему-то возникло смутное ощущение, что мне заговаривают зубы.
– Вы готовы приступить к своим обязанностям?! – огорошил меня вопросом главный целитель.
– Сейчас? – я обомлела.
– Конечно! – он посмотрел на меня, как на дурочку. – А чего ждать? – мужчина обернулся ко мне, держа в руках стеклянные колбочки. Это же лекарственные зелья!
Действительно! Я-то ждала, что со мной проведут собеседование, узнают о моем опыте, посмотрят документы, проверят дар, дадут заполнить бумаги, затем устроят испытательный срок, а уже потом доверят больных. А мне с порога буквально пихают в руки лекарства и настаивают, чтобы я отправилась ухаживать за лекарствами.
– А вдруг я не справлюсь? – промямлила я, переминаясь с ноги на ногу.
– Уверен, настоятельница никогда не отправила бы ко мне неумеху! – безапелляционно заявил целитель. – Для начала раздайте лекарства первому отделению – у них инфекция. Во втором отделении всего десять пациентов, всем им надо сделать перевязки. В третьем отделении у нас гнойные больные, так что перед визитом туда и после всех процедур необходимо продезинфицироваться. А в четвертом отделении находятся тяжелые больные. Сейчас там всего один пациент, доставлен три дня назад. Бедолага чудом выжил. Представляете, почти сутки лежал под завалами и умудрился дождаться помощи! Шансов у него немного, но мы делаем все, что в наших силах.
– А где я буду жить? – попыталась я вставить хоть слово в стремительный поток слов.
– Жить? Ох, не беспокойтесь, голубушка, для вас выделена отдельная комната. Не хоромы, конечно, но тут ни у кого нет простора, – целитель выразительно посмотрел на свое собственное лежбище, оборудованное прямо в рабочем кабинете. – В самом конце коридора, синяя дверь. Можете оставить там вещи и скорее приступайте, – с этими словами он всучил мне все те скляночки, которые собрал со своего собственного стола.
Каким-то чудом мне удалось донести все это добро до той самой синей двери, во второй руке таща саквояж.
Вот и приехала! Даже имя мое никто не спросил, сразу загрузили работой по самое горло. Десятки пациентов, и каждого обработать, лекарство развести, еще и гнойные язвы промывать… Светлая Матерь! Да как же я все это успею?!
Но деваться некуда, пришлось приступать к работе. Склянки из кабинета целителя оказались концентратом, который необходимо развести в дистиллированной воде, каждому пациенту определенной крепости.
Сгрузив склянки на тумбу, я выдохнула и осмотрелась. Небольшое помещение, в котором не сделать и трех шагов по прямой. Что ж, зато есть большое окно с красивым видом на лес. Небольшая кровать со свежим постельным бельем, тумба, грубо сколоченный шкаф и тазик, одиноко висящий на гвоздике. Это лучше, чем ничего. По-моему, для незаконнорожденной бесприданницы, потерявшей невинность в публичном доме, я очень неплохо устроилась.
Прежде, чем приступать к обязанностям сестры милосердия, я решила привести себя в порядок. Все-таки в лечебном учреждении нужно поддерживать чистоту, а с моего дорожного платья отлетает дорожная пыль.
Набрав в таз теплой воды, я ополоснулась. Вот теперь совсем другое дело! Мне выдали форму сестры милосердия: нижнее белое платье и верхний голубой фартук с широким поясом. Очень женственная и удобная одежда. Я заплела влажные волосы в косу и решила, что полностью готова к работе. Вперед!
Глава 8
Лечебные корпуса представляют из себя разные, изолированные друг от друга «крылья» в одном здании. Вся обстановка здесь выполнена в классическом стиле: светлые стены с легкой каменной отделкой, одинаковые дубовые двери. Везде полный порядок и абсолютная чистота.
Оказывается, мне полагается тележка! Удобное устройство, на которое я выгрузила лекарства. Подойдя к первому отделению, я обнаружила у входа в него журнал со всеми назначениями напротив фамилий пациентов. Выверенная дозировка и окошко для подписи. Все четко и понятно.
Толкая вперед тележку, я вошла в отделение. Длинный коридор и около десятка палат. Вот палата номер один, пять пациентов. Открыв дверь, я громко поздоровалась:
– Всем доброе утро!
В первое мгновение все пациенты вздрогнули и с удивлением обернулись ко мне. Все мужчины лежат на койках и явно только-только проснулись. Я почувствовала себя беззащитной от пяти пристальных изумленных взглядов. Ей-богу, к ним, что, никогда сестры милосердия не заходили? Хоть я и смутилась, сумела удержать на лице улыбку и сделала вид, что ничего необычного не замечаю.
– Волларский? – назвала я первую фамилию в списке.
– Я, – неуверенно отозвался один из мужчин.
– Укол, – коротко обозначила я свои намерения, и мужчина скривился, будто ему предложили съесть кислый лимон. Ему положено внутримышечное введение средства, борющегося с инфекцией.
Разведя лекарство в специальном растворе для уколов, я набрала полный шприц и подошла к мужчине. Он застыл, глядя на меня умоляющими глазами щенка, которого собираются вышвырнуть из теплого дома на мороз. «Может, не надо?» – молит бедный пациент.
– Давайте, – решительно кивнула я, и мужчина со страдальческим видом перевернулся, подставляя под мою руку свою филейную часть. Я успела заметить его перевязанный бок.
Занеся руку над верхним правым квадрантом ягодицы, я быстрым движением вогнала иглу в мышцу. Пациент даже не вздрогнул. Когда я вводила лекарство, так и вовсе не шелохнулся.
– Вот и все, – заявила я, вытаскивая использованный шприц.
– Как – всё? – удивился тот. – Я почти ничего не почувствовал!
– Вот и хорошо, – улыбнулась я ему. – А вы бы хотели почувствовать?
– Н-нет, – промямлил он. – Но обычно эти уколы очень болючие, будто кипяток под кожу льют.
– Кошмар какой, – с сочувствием вздохнула я. – Сегодня вам повезло, так что радуйтесь. Корданский?
– Я!
– У вас лекарство, которое нужно выпить, – сообщила я и приступила к приготовлению раствора.
На пятерых пациентов первой палаты у меня ушло около десяти минут. Каждому дать лекарство. А впереди еще с десяток палат, и это только первое отделение…
В каждой палате меня встречали одинаково изумленными взглядами. Раненые мужчины самого разного возраста таращились на меня так, словно к ним в палату вошло магическое животное. У каждого в глазах читается немой вопрос: «Как это чудо сюда попало?»
На обслуживание первого отделения ушло всего полтора часа. Вышла я оттуда на ватных ногах. Каждому пациенту нужно развести лекарство в нужной концентрации, затем уговорить выпить. Даром что там взрослые мужчины. В каждой палате находится экземпляр, который, словно мальчишка, начинает выяснять у меня, какое на вкус лекарство.
