Обесчещенный, или Ход Мирантии
Анна Жнец
Я — королевская фрейлина. Моя госпожа задумала погубить своего мужа — красивого эльфийского воина, который проливал кровь за нее и наше королевство. Теперь королева желает себе другого супруга, а от первого хочет избавиться.
Она обвиняет его в измене Престолу, подсовывая ложные улики. Его ждет публичная Кара Позора и изгнание в мужской монастырь, где он должен провести остаток своих дней. В одиночестве, в бесчестье.
И только я останусь рядом с ним, когда все другие отвернутся.
Анна Жнец
Обесчещенный, или Ход Мирантии
Аннотация:
Я — королевская фрейлина. Моя госпожа задумала погубить своего мужа — красивого эльфийского воина, который проливал кровь за нее и наше королевство. Теперь королева желает себе другого супруга, а от первого хочет избавиться.
Она обвиняет его в измене Престолу, подсовывая ложные улики. Его ждет публичная Кара Позора и изгнание в мужской монастырь, где он должен провести остаток своих дней. В одиночестве, в бесчестье.
И только я останусь рядом с ним, когда все другие отвернутся.
Глава 1. Мирантия
Я смотрела на королеву, потрясенная ее словами до глубины души. Только что ее величество поделилась со мной своими планами. То, что она собиралась сотворить с собственным мужем…
Мелкая, противная дрожь зародилась в кончиках моих пальцев.
Неужели она это сделает? Неужели обвинит красавца Элариона — самого достойного из мужчин — в столь тяжком преступлении?
— Но он этого не делал! — воскликнула я, позабыв о приличиях, и тут же зажала ладонью рот. Нельзя вызывать недовольство госпожи. Еще чего доброго, заставит разделить наказание с тем, кого пожалело мое мягкое сердце.
Несколько секунд я стояла, едва дыша, пока не убедилась, что мой порыв не разозлил эту жестокую женщину.
Королева Валеста снисходительно усмехнулась, и мои плечи слегка расслабились.
— Конечно, не делал. Эларион предан мне, как пес. С самого первого дня замужества. Может, он и не пылает ко мне великой любовью — все-таки наш брак договорной. Но служил мне верой и правдой все эти годы.
Ее губы брезгливо кривились, когда она говорила о муже, словно он бы жалок и безобразен. Но на самом деле…
Перед глазами возник образ благородного эльфийского воина. Сколько раз я наблюдала из окна своей спальни за его тренировками. Как стремительно мелькал в его руках острый меч, превращаясь в серебристую тень. Как каждая выпущенная из лука стрела неизменно достигала центра мишени.
Перед тем, как взяться за оружие, Эл всегда собирал свои длинные пепельные волосы в небрежный пучок и снимал рубаху, обнажая тугие мышцы.
Как можно брезговать мужчиной с таким роскошным телом? Насколько мне было известно, последние десять лет королева Валеста не допускала Элариона до супружеского ложа.
А теперь она обвиняет его в измене.
Но он не мог ей изменить. Не мог, как бы долго она ни отказывала ему в близости. Для него честь — не пустой звук. Я знаю. Вижу. Он из тех мужчин, кто ни за что не уронит собственного имени и никогда не нарушит клятву, данную перед богами. Да и сама Валеста только что признала, что он был ей верен.
— Если муж не изменял вам, то почему…
Я осеклась.
«…почему вы хотите оклеветать его, опозорить перед всем королевством? Это пятно не смыть. А наказание… ему ведь грозит страшная кара. За предательство, которого он не совершал».
Всего этого я, конечно, не произнесла вслух — лишь мысленно сокрушалась о такой вопиющей несправедливости.
Ее величество раздраженно дернула плечом.
— Надоел он мне. До тошноты. Видеть его больше не могу. Хочу другого взять своим мужем. Сальварина из Дома Золотой Пряжи.
И она улыбнулась, словно предвкушая жаркие ночи в объятиях любовника.
У меня пропал дар речи. Я застыла, не в силах поверить в столь немыслимую жестокость.
Чтобы не запятнать себя разводом, королева решила сгноить ставшего ненужным супруга — и так освободить место для нового.
Но какая бы буря ни поднялась внутри, мне оставалось лишь молчать, опустив глаза.
— Поспешим, — сказала королева. — Скоро начнется суд над этим никчемным существом.
Я шла за ней, словно во сне, дрожа всем телом. Тяжелые двойные двери Зала Правосудия распахнулись перед нами с пронзительным скрипом. Внутри, в дрожащем свете факелов, теснилась толпа — людей было так много, что под каменным сводом стоял густой, давящий гул. Но с появлением ее величества все мгновенно притихли.
Горделиво ступая, наша госпожа Валеста прошла по живому коридору, поднялась по ступенькам на возвышение и опустилась на трон. Я заняла свое обычное место — у ее правого плеча. При мысли о том, что сейчас случится, у меня подгибались ноги. Жаль, что нельзя было опереться о спинку королевского кресла.
Вскоре дубовые двери снова распахнулись. Стражники ввели в зал Элариона. По толпе прокатилась волна нестройного шепота. Придворные шарахались от лорда-консорта, как от прокаженного, но глазели с жадным любопытством.
Супруг королевы шел, гордо вскинув голову. Цепи на его руках, скованных спереди, мрачно позвякивали. Длинные белые волосы свободно падали на плечи, рубаха на груди была перекошена и застегнута не на те пуговицы, отчего один подол поднимался выше другого. Из-под черных домашних штанов выглядывали босые ноги. Босиком по холодным камням…
Я вспомнила, что сегодня днем Эларион вернулся из похода, где сражался с огненными гарпиями, защищая королевство и покой его подданых. И, уставший, отправился отдыхать. Похоже, его подняли прямо с постели и притащили на суд, даже не позволив привести себя в порядок.
Ему хотя бы удосужились объяснить, в чем его обвиняют?
Вероятно, нет.
Он встал перед женой, расправив плечи, и, сохраняя собственное достоинство, громко спросил:
— В чем дело, ваше величество? Почему я здесь и в таком виде?
Он показал ей свои скованные руки.
Я сжалась.
Сейчас, перед всеми этими людьми, его опозорят, обвинят в тяжком преступлении, в порочной, постыдной связи с другой женщиной. Страшно представить, каким ударом это будет для Элариона, ведь он так дорожит своей честью. Не хочу видеть его реакцию.
Глава 2. Мирантия
— Ваше Высочество, лорд?консорт, — эхом разнесся по залу голос судебного глашатая, — Эларион Мириан тэл’Дарэм. Вы обвиняетесь в измене Короне.
— Что за чушь! — воскликнул супруг королевы.
Цепи на его руках зазвенели. Он качнулся вперед, к трону, но стражники выставили копья, и железные наконечники уперлись ему в грудь.
В голубых глазах скованного эльфа вспыхнуло пламя.
— Семь полных лун я сражался на южных рубежах Даэлмора! Семь полных лун оттеснял огненных тварей от наших границ, и лишь три часа как ступил в собственный дом. Ответьте же, когда я успел изменить Короне?
Он впился взглядом в лицо жены.
Наверное, у меня разыгралось воображение, но я почти слышала его мысли — слышала его безмолвный крик: «Какого демона, Валеста?! Что происходит? Я проливал кровь ради тебя. Вернулся, едва живой от усталости. И просто хочу спокойствия. Скажи им! Скажи, что это ошибка!»
Но королева восседала на троне с видом ледяной статуи. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она смотрела сквозь мужа, будто не видела его.
А он, казалось, сейчас кинется к ней, рискуя насадиться на копья.
Я сжала кулаки, вонзая ногти в мякоть ладоней. Вся эта вопиющая несправедливость сводила меня с ума.
— Вы вернулись в Даэлмор три часа назад, — подтвердил судебный глашатай равнодушным тоном. — И около часа назад совершили тяжкое преступление.
— Час назад я еще спал!
Слова обвиняемого упали в пустоту. Хранитель закона пропустил их мимо ушей.
— Пока вы отдыхали, — продолжил он, — служанка принесла вам в опочивальню ужин. И этим моментом вы воспользовались, чтобы попрать священные узы брака.
— Что? — лорд-консорт замер, широко распахнув глаза.
В переполненном зале поднялся оглушительный гул. Кто?то качал головой, женщина в первом ряду шептала что?то своей соседке, прикрывая рот ладонью. Самые любопытные вытягивали шеи и старались протиснуться вперед. Я догадывалась, о чем они думают: лорд?консорт изменил своей венценосной супруге, теперь его ждет суровое наказание — надо посмотреть поближе.
Меня затошнило.
— Гнусная ложь! — к опороченному эльфу вернулся голос, и он закричал, пытаясь поймать взгляд жены. — Ваше величество, вы же не думаете, что это правда? Эти обвинения просто смехотворны. И унизительны. Вы прекрасно знаете, что я не предатель.
Королева Валеста вздернула подбородок, продолжая смотреть на мужа, как на пустое место. Ее длинные ногти, покрытые алым лаком, непрестанно скребли подлокотники трона.
— Есть свидетельница вашего злодеяния, — громко объявил глашатай. — Сира Антония, та самая служанка, с которой вы уронили свое достоинство.
Галдящая толпа расступилась. Стражники вывели вперед растрепанную блондинку в порванном платье. Юбка смята, рукав болтается на нитках, оголяя плечо, нескольких пуговиц не хватает — выглядела она так, словно ее только что вытащили из-под шайки разбойников.
— Сира Антония, расскажите, что случилось, — попросил глашатай.
Люди в зале притихли, готовые жадно внимать каждому ее слову. Его высочество Эларион перевел на девицу хмурый, тяжелый взгляд. Та вздрагивала, делая вид, что размазывает по щекам слезы. Но глаза оставались сухими и трусливо бегали.
— Этот… этот господин, — она указал пальцем на лорда-консорта, — набросился на меня, когда я принесла ему ужин в покои. Он… он… — ее плечи затряслись. Она спрятала лицо в ладонях и выдала серию жалобных, наигранных всхлипов, но при этом произнесла очень отчетливо, так, чтобы услышали все: — Надругался надо мной. Взял меня против воли. Повалил на кровать и обесчестил.
Эларион дернулся словно от удара. Его лицо с идеальными правильными чертами мгновенно налилось нездоровой краснотой.
— Как ты смеешь… — процедил он голосом, дрожащим от гнева. — Я никогда, никогда не взял бы женщину силой…
Но его слова потонули в ропоте толпы.
— Возмутительно! — выкрикнул кто-то.
— Бедная девушка, — сокрушалась графиня Ильмон, любившая поколачивать своих служанок.
— Как низко, — цокнул языком ее муж, которого, не далее как вчера, сняли с рыдающей молодой прачки.
Мне хотелось отвернуться. Броситься прочь из зала. Не видеть этих скользких лицемеров. Не слышать лживых обвинений. Но я, королевская фрейлина, должна была стоять по правую руку от госпожи, пока не прозвучит приговор.
Эларион замер перед троном, будто оплеванный. Щеки его горели. Он сжимал кулаки, но старался держать голову высоко поднятой.
