Страница 19 из 27
– Поделишься? – спросил хозяин леса, вытаращив круглые совиные глаза.
– М-мамочки… – блондинчик всё же сомлел.
– Вот, – Шикушин скинул с плеча выцветший рюкзак. – Матушка пекла. Вчерашний, правда, но ещё мягкий…
И вытащил свёрток, в котором рыхлые кривоватые ломти хлеба.
– Матушка… – леший склонился ниже, и по коре, покрывавшей кожу его, пролетела дрожь. – Матушкин хлеб…
Свёрток этот он взял бережно, будто величайшее сокровище.
Всё-таки странное создание, если так-то.
Пугающее.
Но, кажется, проблема разрешилась. Во всяком случае, Земеля снова задышал. А леший, растянув уродливые губы, произнёс:
– Что ж, гости дорогие. Добро пожаловать.
Глава 11
О важности образования и бедственном положении молодёжи
Заплетенная в косу челка упала ему на лоб…
О превратностях молодёжной моды.
– Б-боже… – произнёс Профессор, пытаясь пошевелить связанными копытами. – Что случилось?
Очнулся-таки.
Вот не мог бы раньше, тогда, глядишь, и придумали бы чего. А теперь как? В машину их затащили, бросили в кузов, а сами, стало быть, в кабину набились. Машина по ощущениям мелкая совсем, то ли грузовичок-игрушка, то ли бусик. Главное, старая, дребезжащая, но на ходу. Завелась и поехали.
Куда?
Зачем?
Воняло бензином, маслом и тухлою водой. Машина тряслась и покачивалась, грохоча так, словно того и гляди развалится.
– Нас похитили? – Профессор приподнял голову, подслеповато сощурился. – Нас ведь похитили, верно?
– Верно.
– И для чего?
– Мыслю не для того, чтоб козью ферму развивать, – Филин поёрзал. Копыта перетянули пластиковыми стяжками, явно насмотревшись чего-то нехорошего.
Слыхал он, что в интернетах чего только не найдёшь. Вот и нашли. Краткое пособие по похищению козлов с использованием легкодоступных средств.
– Козью ферму… это вы в смысле… фу, какая гадость! – воскликнул Профессор весьма эмоционально. – Как вам подобное только в голову пришло?!
– Ну… обычно. Вы козёл. Там козы. Чтоб козы доились, надо, чтоб они козлят давали, – пояснил Филин ход мысли, весьма очевидный для любого, кому случалось провести время в деревне. – А козлята, они из воздуха не берутся. Для их появления козу сводят с козлом.
– Это… это звучит ещё более мерзко! Как вы вообще допускаете подобную мысль…
– Обычно. Вы, уж извините, козёл. И я козёл. Причём, не знаю, как я, а вы – козёл видный. Сразу ясно, что призовой даже. Сугубо экстерьерно. А хорошего козла найти – это ещё постараться надо.
Вспомнилось, как бабке соседка приходила жаловаться, что надо бы своего купить, а то уж больно дорого вязки обходятся.
– Я не согласен! Я высокоинтеллектуальное существо! – блеяние Профессора было полно искреннего возмущения. – Я не собираюсь тратить лучшие годы своей жизни, покрывая каких-то… коз! Это извращение, в конце концов.
– А ты представь себя древним греком, – Филин хмыкнул и, увидев, как вытягивается морда товарища по несчастью, всё же смилостивился. – Но это вряд ли… в смысле, ферма нам не светит. Детишки снотворным пальнули. Связали вон. И потом, пока стояли и машину ждали, я послушал, чего говорят. Не про ферму точно.
– Сатанисты… – выдохнул Профессор, откидывая голову. А может, сама откинулась под тяжестью рогов. Главное, что бахнулись те громко. Но, кажется, детишки не услышали.
Да и в этой машине всё тряслось и гремело.
– Так-то я не уверен, чтоб вот полностью, но по ходу – да.
– Боже… боже мой… кошмар!
– Да успокойся.
– Успокоиться? Как мне успокоиться! Я доверился… кому… прекрасному юному существу. Я видел невинную прелесть там, где скрывалась бездна тьмы…
– Профессор, – Филин прервал вдохновляющий монолог. – Ты это… не кипишуй. Мы давно уже едем. А стало быть, того и гляди приедем. Решать надо.
– Что? Мы все умрем!
– Ну… так-то… ты ж вроде почти бессмертен!
– Возможно. Если просто жить. Меня, знаешь ли, до сих пор не пытались принести в жертву!
– Рассматривай это как новый опыт.
– Ты издеваешься… надо звать на помощь! Надо кричать!
– Не надо кричать, – рявкнул Филин, пока этот убогий не завопил во всю глотку. – Тебя только они услышат. А если услышат, снова вырубят и зарежут. Надо думать, как дальше… стяжки эти только в кино хороши. А так-то…
Он напрягся и пластиковая струна натянулась и, тоненько тренькнув, разлетелась.
– Мы ж козлы апокалипсиса, – произнёс Филин, как-то сразу и успокаиваясь. – У тебя магия тьмы. У меня – огненная. И думаете, не справимся с подростками?
– Д-да… как-то я… погодите… сейчас, – Профессор изогнулся и дыхнул. Из ноздрей его вырвалось облачко тьмы, которое въелось в пластик. – Вот так…
А говорят, пластик не разлагается.
Вон, прям на глазах в прах превратился.
– Эк ты… поднаторел.
– Долгие годы смирения, постижения и экспериментов, – произнёс Профессор, выдыхая новое облачко. В смирение Филин не слишком поверил, а эксперименты… это да, он сам за сараем пытался огненные шарики создавать. Но пока получалось только пламя из ноздрей.
Тоже, если так-то, впечатлить должно.
А машина-то ход замедлила. И значит, если не приехали, то почти.
– Так, – Филин сориентировался. – Давай сделаем вид, что мы того… без признаков жизни.
– Зачем?
– Затем, что сейчас они будут настороже. А начнут свой ритуал готовить, то и отвлекутся. Тогда мы и свалим отсюда подальше. Ясно?
– Боже, боже мой… я не готов умирать! Я…
– Ясно?! – жестче переспросил Филин. Ох уж эта интеллигенция. Как девиц соблазнять в козлином обличье, так он может. А как чего другого, так уже нет.
– Ясно. Да. Вы правы, коллега. Определённо. Мне нужно успокоиться. Я… я сейчас займусь медитацией.
– На хрена?
– Чтобы достичь душевной нирваны.
И Профессор перевернулся на спину, вытянув задние ноги и сложив передние на груди. Огромные рога его упёрлись в днище, голова приподнялась, почти касаясь шеи. Да и сама по себе поза выглядела странной.
– Главное, дыхание… вдох и выдох… я спокоен, как огромная гора пред ликом вечности. Меня обдувают ветра…
Машина дёрнулась, сбивая Профессора с мыслей о горах, и остановилась. Филин моргнул и лёг на бок, прикрывая глаза, но лёг так, чтоб быстро вскочить, если обмануть не получится.
Ждать пришлось недолго. Дверь открылась.
– Во! Говорю ж, норм всё… – в кузов заглянули. – Лежат. Оба.
– Как-то они странно лежат, – этот голос был новым, незнакомым. И Филин замер. – Тот вообще дохлый…
Это про Профессора?
– Блин, засада, если окочурился…
– Да не должен вроде. Сейчас глянем… слушай, а у тебя зеркальце есть?
– Откуда?
– Светка!
– Чего?
– Зеркальце дай. У тебя есть, я точно знаю.
– А тебе на кой?
– Тут, похоже, козёл скопытился. Надо проверить.
– Как?
– Да я в кино видел, что если человеку к лицу зеркало поднести, то видно станет, дышит он или нет.
– Так это к человеку. А то козёл, – возразила девушка.
– И что? Всё одно видно станет, дышит или нет!
– Я не хочу, чтоб в моё зеркальце какой-то козёл дышал и вообще… да подвиньтесь вы… вон, смотрите, ухом шевелит. Значит, живой…
– А чего он лежит так?
– Слушай, ну лежится, значит. Вот ты тоже, когда дрыхнешь, небось, не думаешь, как оно со стороны, – резонно заявила девица. – А их рубануло…
На всякий случай и Филин ногой дёрнул, будто бы во сне.
– А чего не связали? – возмутился тот, новый. – Я ж говорил!
– Связывали!
– А где тогда…
– Вот! Свалились… – кто-то нагнулся, подбирая остатки стяжки. – Или порвались… не должны ж вроде.
Филин напрягся, готовый в любой момент вскочить и броситься прочь, рогами пробивая путь к спасению. Детей, конечно, жаль, глупые, но он не готов ради жалости с жизнью расстаться. И вообще, в таком возрасте один вовремя полученный поджопник зачастую информативней тысячи слов.
– Китайщина просто. Паль какая-то. Батя говорил, что если самые дешевые брать, то они сами собой рвутся, вообще без усилия. А тут вот… дёрнулся во сне и кабздец.
– Ну да…
– И чего дальше?
– Надо… надо их тащить на место. И там уже привязать… – заключил тот, кто определённо был здесь за главного. – Тогда, даже если очнутся, не сбегут.
Только бы Профессор не запаниковал. Кто-то подхватил Филина за ноги и дёрнул.
– Тяжеленный… Светка!
– Чего? Я, между прочим, ведьма! А не козлотаскательница…
– Ты пока и не ведьма, так что давай, помогай. Егорьев, ты тоже не стой столбом! Харэ уже чипсы драть… давай, присоединяйся, если хочешь, чтоб успели…
И Филина снова дёрнули.
Потом ещё раз.
