Страница 20 из 27
Потом он болезненно бухнулся о землю, потому что придержать тушу не додумались.
– Ой, – пискнула девица, когда Филин, поняв, что дальнейшей транспортировки он может и не пережить, вскочил на ноги. – Козя… он проснулся! Зелушка, тут козлик проснулся… цыпа-цыпа… то есть козя-козя…
Сама она, коза малолетняя.
Филин затряс головой и огляделся.
– Хватай его! – приказал тощий прыщавый парень в чёрной хламиде. – Да за рога и хватай!
– Тебе надо, ты и хватай! – огрызнулся другой, который был пониже, в плечах пошире и не в хламиде, но в драных джинсах и некогда белых кроссовках. – Тоже мне, раскомандовался!
– Мальчики, – всхлипнула девица, прижимая ладони к груди. – Не ругайтесь, пожалуйста… козя хороший, хороший козя…
И протянула дрожащую руку.
Вот и что с ними, убогими, делать-то? Что-то подсказывало, что от этих горе-сатанистов и обычный козёл ушёл бы без особого труда. Филин позволил себя погладить.
Осмотрелся, отметив ещё одного участника – пухлого паренька в круглых очках и кислотно-зеленой майке с надписью «Самый любимый внук». В руках тот держал открытую пачку чипсов, которую и прижимал к груди.
Да уж…
– Профессор, – окрикнул Филин. – Выходи из нирваны. И в принципе тоже. Люди ждут.
Дети.
Подросшие. Бестолковые. И решившие связаться не с тем, с чем стоило бы связываться. И главное, где хоть один взрослый, который бы удержал?
– Видишь, не убегает, – с облегчением сказал тот, что в хламиде. – Он домашний же. Домашние козлы, они добрые…
– А мы их в жертву… – девушка шмыгнула носом и часто-часто заморгала.
– Свет, вот не начинай. Всё же уже обсудили, обговорили… и вообще…
– И где мы находимся? – поинтересовался Профессор, выглядывая из машины. – Какой унылый урбанистический пейзаж. Прямо-таки веет безысходностью… но позволено ли мне будет узнать, что вы задумали, коллега?
Профессор спрыгнул, но когда девица потянулась и к нему, гордо отстранился.
– Я не прощаю предательства! – заявил он, задрав рогатую голову.
– Вот! – хохотнул тот, который в драных джинсах. – Даже козёл понял, что всё зло – от баб!
– Сам ты…
– Думаю, что детишек надо проучить, – Филин позволил почесать себя за ухом. Приятно, однако. – Так, чтоб они эту дурь из голов выкинули и вообще за ум взялись.
– О, задача, несомненно, не из простых… – Профессор обвёл собравшихся превнимательным взглядом. – Кроме того остаётся опасность, что эти, как вы изволили выразиться, детишки причинят нам вред…
– Да они скорее себе причинят вред, – фыркнул Филин.
– Ну да… несомненно… мельчает молодёжь. И сатанисты пошли не те… вот помнится, во времена моей молодости демонопоклонники…
Копыта Профессора громко зацокали по асфальту.
– Куда! – встрепенулся тот, что в балахоне и попытался ухватить Профессора за рога. – Нам в другую сторону надо… туда вон!
И указал.
– А это? Недоразумение. Испанский стыд! Прямо даже как-то перед демонами неудобно… вот явятся, а тут этакое… но да, соглашусь… надо учить и вразумлять! Учить…
Профессор, похоже, окончательно успокоился и, развернувшись туда, куда указывали, гордо зашагал в нужном направлении. И Филин за ним.
– …мой немалый педагогический опыт…
– Знаешь, Зеля, он ведь тебя понял, – произнёс тот, который в майке с надписью. И, покраснев, добавил. – Мне так кажется…
– Азазеллум!
– Пофигу… толстый прав. Какие-то это неправильные козлы… – парень в драных джинсах скрестил руки на груди.
– Да какая разница! – рявкнул тот, что в балахоне. – Времени уже нет. Полдень почти. А нам ещё свечи расставить надо. Заклятье прочесть! Выучили?!
– Ну… я… пыталась, – девица покраснела. – Там оно путано получается и не очень понятно.
– Я вообще не разобрался в этой хрени!
– А мне мама не разрешила ночью сидеть. Сказала, что спать надо и вообще режим… там ещё почерк такой, мелкий. А у меня зрение плохое. И нельзя глаза слепить.
Филин закатил глаза.
Перед демонами и вправду становилось слегка неудобно.
– А я вот о чём и говорю! Совершеннейшая безалаберность, вопиющий инфантилизм и неготовность…
Голос Профессора доносился откуда-то из глубин серого строения, которое выглядело заброшенным. И Филин, подавив вздох, поспешил следом.
– Да не психуй ты, Азазеллум. Сейчас скоренько отрепетируем… чего там учить-то? На крайняк по бумажке почитаем…
Глава 12
Ещё немного о демоническом пацифизме
Спрятавшись под одеялом, мы незаметно проползли мимо ФСБшников в лес.
О роли одеял в жизни диверсионного отряда.
Василий ощущал некоторую неловкость, а ещё желание оторвать голову. Желание было в принципе абсолютно нормальным для демона, но при всём том прежде Василий его не испытывал. Он честно пытался абстрагироваться, однако всякий раз, когда взгляд его падал на девушку, желание вспыхивало с новой силой.
Нельзя же так огорчать человека.
Нет, она не жаловалась.
Но Василий понимал, что Элеонора огорчена. И потому почти не слушает, что говорит Алексей. Он, безусловно, говорил довольно много, эмоционально и Василий тоже потерял связующую нить повествования, если та в принципе была, но это он. Ему всегда было непросто слушать людей.
Как-то даже получилось так, что Алексей, которого явно разрывало от избытка энергии, ушёл далеко вперёд. Точнее сперва Никита, желавший воочию убедиться в наличии или отсутствии вековых дубов на территории, унаследованной Алексеем, а за ним уже и Алексей.
И Василий вдруг остался наедине с Элеонорой.
А она будто и не заметила.
– Хочешь, – молчание становилось с каждым мгновеньем всё более тягостным, а желание членовредительства, шедшее вразрез с морально-этическим кодексом демонического пацифизма, принципы которого Василий почти уже сформулировал, почти невыносимым. – Хочешь, я голову оторву?
– Кому? – Элеонора удивилась и остановилась.
– Кому-нибудь.
– Как-то это… резковато.
– Истинные демоны, желая поразить избранницу силой и умением, выходят на охоту. Некоторые даже спускаются в нижние миры. Там можно отыскать воистину ужасающие порождения хаоса, – Василий сказал и запоздало понял, что тема не совсем подходящая. Но Элеонора, слушавшая его куда более внимательно, чем Алексея, уточнила:
– И оторвать им голову?
– Да. Это традиция. Древняя. Сейчас, правда, не отрывают, а вызывают специально обученную службу, которая отделяет голову и упаковывает ей должным образом. Красивая коробка. Рога вот фольгой оборачивают. Или даже оковывают золотом. Клыки украшают драгоценными камнями. Полируют чешую и ликвидируют недостатки, скажем, проломы или раны, полученные во время боя. В общем, придают трофею необходимую степень презентабельности и статусности. Но есть и консерваторы, которые полагают всё это вот излишним. И даже попранием устоев.
– И дарят просто головы?
– Головы. Или щупальца… иногда конечности.
– Я, если что, предпочитаю нормальные букеты, из цветов. На худой конец согласна на конфеты или мыло, главное, чтоб не из щупалец или вот… иных конечностей. Но мне лестно. Я просто… я столько лет не видела Марго. Она совсем. Изменилась. Стала тенью себя. И вот… её бы в больницу. Но в больнице её точно найдут.
– Здесь лучше, – согласился Василий, сделав себе мысленную заметку о том, что стоит проанализировать проект об отливке голов из шоколада. Или мыла. – Ей необходима стабилизация энергетической сферы, а ведьма справится с этим куда лучше целителя.
– Наверное. Просто… она на себя не похожа. А я понятия не имею, что делать дальше. Я… я думала, что как-то доберусь… найду… вытащу. Хотя, скорее всего, прекрасно понимала, что не сумею. Что это… это сложно… за пределами моих возможностей. А тут вот получилось. И она спит. Но ведь проснётся. И… как быть?
– Думаю, для начала необходимо дождаться завершения процесса стабилизации с тем, чтобы ты могла побеседовать с твоей подругой. Возможно, у неё имеются свои желания.
– Да… пожалуй… спасибо. Но… её ведь будут искать. И я уже пыталась рассмотреть разные варианты. Поскольку с юридической точки зрения Марго недееспособна, а отец выступает опекуном, то, как только она появится где-либо, он заявит свои права. И снова упрячет её куда-нибудь…
– Я могу оторвать ему голову, – пожал плечами Василий.
– Это как-то… чересчур…
– Кроваво? Тогда можно просто удавить.
– Вась, ты же пацифист.
– Эта ситуация тебя огорчает, – подумав, ответил Василий. – Моё душевное равновесие, кажется, находится в прямой зависимости от твоего настроения. И в этой ситуации некоторые пункты принципов демонического пацифизма вполне могут быть пересмотрены.
– Не надо. Это негуманно. Кроме того, боюсь, что отцом Маргариты дело не ограничится. Мне вообще кажется, что в нынешней ситуации он – наименьшее зло. Да, с его разрешения она оказалась там, где оказалась. Однако в то же время само это место… вызывает вопросы. Как и то, что с ней делали. Ты видел, в каком она состоянии?
– Ей помогут. Ведьмы на многое способны.
– Верю. Поэтому и не настаиваю на больнице. В том числе и поэтому. В больнице скорее всего сообщат отцу… и в целом… вот… и я думаю, что искать её будут… если…
Телефонная трель оборвала фразу.
И снова появилось желание убить. На сей раз – звонящего. Василий даже отступил на шаг, расширяя границу личного пространства Элеоноры. И успокаивая ярость.
– Да? – она произнесла это с некоторой запинкой. – Да… конечно… я вас узнала… что-то случилось? Марго? Нет, я её не видела. Конечно… вот как… она заболела, с тех пор и не видела. Не звонила. И да, я понимаю… всецело… стало хуже? Обострение? Побег? Как такое возможно? Вы уверены… нет-нет, конечно. Я всё сделаю ради неё.
Последнее прозвучало так, что Василий поверил.
А ещё подумал, что, возможно, зря он отказался от легиона. Темнейший Владыка ведь предлагал взять. Один. Небольшой. Гвардейский. Исключительно для поддержания душевного спокойствия Его Темнейшества и для решения мелких проблем, если вдруг таковые возникнут.
Василий почесал лоб.
Тогда он сказал, что с мелкими проблемами и сам справится. А с единственной крупной, отравляющей его жизнь, Легион, даже гвардейский, не поможет.
Поспешил всё-таки.
Сейчас, конечно, можно связаться, но это уже просьба. И Темнейший откликнется, несомненно, но и не забудет оказанной услуги.
– И если вдруг… конечно… первым же делом… где я нахожусь? В гостях у подруги… да… вы же знаете… с работой свои сложности и теперь… нет-нет, я понимаю… к вам? В смысле в вашу корпорацию? Образовалась вакансия? И как раз мой профиль? И сразу вспомнили. Очень лестно. Да, несомненно, буду рада… если пройду собеседование? У вас нет сомнений? Конечно… завтра? Да, да… приеду. Спасибо вам огромное! И мне очень жаль. Надеюсь, Марго найдётся прежде чем причинит себе вред… или кому-то ещё? Да, да… нет, не сомневайтесь. Я всё понимаю и буду молчать, но если…
Защита ведьмы зазвенела. Василий ощутил её этакой натянувшейся до предела струной, которая в следующий миг лопнула, больно ударив по восприятию. И снова полыхнула ярость. В какое-то мгновенье он даже почти утратил контроль над собой, сжигаемый желанием ринуться и обрушить эту ярость на нарушителя, но руки коснулись.
– Василий? С тобой всё в порядке?
И ярость улеглась.
– Нет, – Василий сделал глубокий выдох. – Кажется, у меня начались проблемы с самоконтролем.
– Нам надо возвращаться?
– Нет. Это… это случается. Обычно в процессе взросления и становления личности.
У неё спокойный взгляд. И это спокойствие передаётся. Наверное, именно оно и заставило коснуться её ладони. И пальцы переплести. И выдохнуть, окончательно возвращая ясность мышления.
– Мой процесс взросления не был сопряжён с припадками ярости. И общий уровень моей агрессии был ниже среднестатистического.
Кивок.
И понимание. И вопрос.
– А теперь?
– А теперь… та энергия, воздействию которой я подвергся, кажется, что-то нарушила. Это плохо. Если приступы продолжаться, мне придётся уйти.
– Дома станет легче?
