Страница 23 из 27
– Нет. Почти.
– Хорошо. Но кружится может. Тебя крепко заморочили. А ещё с кровью что-то не то. Я сперва не видела, морок мешал, но как сняла, так понятно, что не то.
– Это та дрянь, которую капали, – сказал Стас, подвигаясь. Сон сном, но это даже хорошо. Лучше тут, чем там. Или это их зелье заработало? Нет, от зелья его мутило, а если и случались видения, то куцые какие-то, мультяшные.
А тут почти как взаправду. Даже комки в матрасе чувствуются. Или вот что стопа чешется.
– И что за она? – поинтересовалась девушка.
– Думаешь, нам сильно рассказывали? Она как-то… что-то с даром делала. Ну и ещё с головой… становилось всё… как будто безразлично, понимаешь?
Во сне и пожаловаться не грех.
Девушка кивает.
– Стас, – Стас решил протянуть руку, раз уж во сне она свободна.
– Ляля, – она пожала, и Стас ощутил это прикосновение. Теплоту пальцев, и кожу её мягкую, и ещё вот запах почуял, такой странный, летней реки и немного леса.
– А Данила где?
– Он? Тут что-то произошло и он убежал. То ли сатанистов спасать, то ли дом. Вернется и расскажет.
– А зачем сатанистов спасать?
– Не знаю. Тебя вот тоже спасли.
– Но это ж я…
– Логично, – согласилась девушка и руку убрала. И улыбнулась так, что сердце в груди застучало быстро-быстро. Это всё дрянь их. Она туманит…
Дурманит.
Она…
– Но ты спи. Во сне легче. Я сейчас чуть помогу, но дрянь эта крепкая, сама не выйдет. Ты не сопротивляйся… – девушка вдруг наклонилась и коснулась губами лба, отчего Стаса неимоверно потянуло в сон. Он и позволил себя уложить, и глаза закрыл. Если сон будет, как нынешний, то почему бы и нет. Стас, кажется, начал понимать остальных, тех, кто предпочитал не возвращаться в мир яви.
Оно и вправду…
Но уснуть почему-то не вышло. То есть, он сперва вроде бы и провалился в блаженную темноту, но как-то ненадолго.
– Игорёк, мне надо бы на речку сходить. Он сил вытянул, просто жуть. И у меня вот, дерматит начинается…
– Это просто сыпь.
– Сам ты сыпь. Я что, не знаю, как классический русалочий дерматит выглядит? Мне надо пару часов в проточной воде полежать, это как минимум.
– Да ладно, я ж не против. Посижу. Мне так-то без разницы, где сидеть. Ты только аккуратней. Там Лёшка снимать полез, для блога… как они вообще?
– Девушка тяжко. От края её отвели, но ей бы к нам надо, чтоб хотя бы на годик-другой, потому что сам понимаешь, когда такое, то всякую погань подцепить легче лёгкого.
Разговор был непонятным.
– Думаю, ба решит вопрос.
– Вот и мне так кажется. А парень упёртый… представляешь, я его еле усыпила! Но с ним что-то сделали… что-то иное, я не поняла, что конкретно, но ты с ним аккуратней. Ладно? Я бы и вправду осталась, но… чешется же.
– Беги. Справлюсь как-нибудь…
Тихо скрипнули половицы.
И дверь приоткрылась. И кто-то вошёл. Или нет? Ощущения присутствия не было. И в целом-то… сон или всё-таки нет? Или зелье? Стоило подумать о зелье, как заныл сгиб руки, словно вены помнили, как в них дрянь вливали.
Всё-таки дурак Стас.
Полный.
Попался… так, надо решать, что делать, потому что лежать становилось неудобно. А ещё вот это ощущение постороннего присутствия крепло с каждой секундой. И рука зудела.
Нельзя было вспоминать.
Нельзя.
Зуд появлялся точкой, как при комарином укусе, если бы комар пробивал глубоко, до вены. И Стас стиснул зубы. Надо погодить. Если заныло, значит, наступает время утреннего укола. Организм помнит. Организм не виноват, что его хозяин – придурок и попался. И его тоже попал. Подсадил на крючок.
Зуд расползался.
И скоро сменится болью. Что бы за дерьмо они там ни смешали, но один эффект у него был стопроцентный – быстрый откат. Никаких тебе часов. От первых симптомов до момента, когда тело распадается от боли – считаные минуты.
И время пошло.
Пора бы просыпаться. Пальцы начали подёргиваться, а рука утратила чувствительность. Первая стадия почти пройдена. И самое время появиться бы санитару с тележкой. Стас бы и не сопротивлялся. Это первые дни там связывать приходится. А потом просто – не слушаешься? Не получаешь укола. Ему один раз задержали на полчаса, после того звонка вот. И хватило. Стас стал очень послушным мальчиком.
А теперь?
Почему не приходят?
Почему…
– Эй, – раздалось сверху. – Тебе плохо?
Стас открыл глаза. На сей раз видение было средним. Он бы предпочёл ту девицу. А этот… бледный, болезненный и красноглазый.
– Плохо… где мой укол?!
– Какой?
– Утренний… время… который час…
– Полдень скоро, – красноглазый склонился ниже, вдыхая запах Стаса. – А ты… ты вкусно пахнешь.
– Я? Нет. Погоди. Как полдень?
– Так. Обычно. Солнце высоко. Мы просто встали поздно. Сам понимаешь, и так всю ночь на ногах. Пока до твоей «Птицы» добрались, пока забрались, пока тебя вон отыскали и назад.
– Это… это неправда!
– Почему?
– Потому что… – сердце оборвалось и Стас уточнил. – Данька? Он за мной… приехал?
– Ну да. И он. И Улька. Я вот не смог, а то тоже бы не отказался… – красноглазый подал руку. – Садись, раз не спишь. Лялька вернётся, но чутка попозже. Ба тоже уехала. В общем, если хочешь, я тебя по дому проведу.
– Я… – Стас сглотнул, глядя, как мнут, комкают покрывало пальцы. – Я скоро… отключусь… они что-то кололи. И я на эту дрянь подсел. И… ты можешь сделать так, чтоб…
Он хотел договорить, чтоб отключить вообще, но там, в точке укола, зародилось пламя, которое прокатилось до кончиков пальцев и потом обратно, заставив стиснуть зубы. Сердце заухало. И Стас ощутил, как покрывается липкою испариной.
– Я…
Первая волна судорог была даже терпимой. Он сумел разогнуться и вдохнуть. И ещё подумал, что самое время попросить, чтобы его отвезли обратно.
Но…
Нет, уж лучше сдохнуть на свободе, чем так.
И Даньку нельзя подставлять. Если Данька в самом деле его вытащил, то… то и вправду лучше бы сдохнуть.
Тело закоченело, так, снаружи. А внутри оно рассыпалось на части. Все рецепторы загорались один за другим, будто Стаса изнутри набили раскалёнными иголками. И боль сводила с ума.
И ещё пришло понимание, что он всё-таки умрёт.
А потом…
– И-извини… – раздалось откуда-то издалека. А потом горячую руку пробило что-то холодное. Как клинок… два клинка.
И огонь, такой тяжёлый, тягучий, вдруг потёк.
Куда?
И…
– Игорёк! – донеслось откуда-то со стороны. – Ты чего творишь?!
– Да уж… а тебя мама не учила мыть руки перед едой? Особенно, когда ешь чужие руки. Вот подхватишь стоматит, потом не жалуйся!
– Кто бы говорил, – этот голос был знакомым. – Ты вон жаб ловишь.
– И что? У меня, между прочим, иммунитет сильномогучий! Я и жаб могу, и не жаб… а ты точно к вечеру сыпью покроешься. Что на тебя вообще нашло? Тоже зов предков ощутил? Слушай, ты его не загрыз ненароком?
– Я? Н-не знаю…
Стас хотел было сказать, что нет, но не сказал, потому что было хорошо.
Очень хорошо. Настолько, что хотелось просто лежать и вот ни о чём таком не думать. И ни о чём не таком тоже не думать. Вообще не думать.
В шею ткнулось что-то мокрое.
– Не, дышит… и сопит. Пахнет он, конечно, странновато… – голос стал низким и рычащим.
– Кит, ты бы слез с него…
– Боишься, что раздавлю?
– Боюсь, что тебя тоже накроет. Я ладно, так… куснул чутка… а ты ж и горло перервать можешь.
– Да нет, – ответили не сразу. – Вроде не тянет. Запах, как по мне, гадостный. А тебе, значит, нравится?
– Ну… сейчас и нет, а так… не знаю. Странное такое чувство. Понимаешь, раньше, если так-то… я вот не особо… ну да, положено кровь пить, я и пил.
Всё-таки бред.
Зелье.
Наверное, организм не выдержал издевательств и отреагировал по-своему. Возможно, это вообще агония. Предсмертная. Тогда часто наступает бред. И если так, то остаётся порадоваться, что разум отрезал боль и в целом, если всё и дальше пойдёт так, то Стас не против.
Почти.
– Но тянуть не тянуло. Мама в детстве даже заставляла. Знаешь, как там… ложечку за маму, ложечку за папу… за дедушку обязательно.
– А в меня медвежий жир так запихивали, чтоб сильнее стал.
– Сперва она тайком в суп подливала, но… я ж чуял. Лучше уж ложками. Глотнул там пару и свободен.
Только интересно, почему бред настолько своеобразный. Или это из-за желания Стаса стать медиком?
– Ну а тут… когда Ляля попросила приглядеть, то я просто согласился.
– Ей откажешь, ага.
– Сел вот. Парень очнулся, хотя не должен был бы… Ляля его убаюкала.
– Тогда силён, – и в щеку опять ткнулось что-то влажное и холодное. Собачий нос? Собаку Стас хотел. Но почему-то не разрешали. Он так и не понял, почему… потом решил, что сам заведет, когда от отца съедет. А вот… и собачье тёплое дыхание защекотало ноздри.
Точно бред.
Потаённые желания обретают плоть.
– Мы говорить начали. Вроде даже адекватно. А потом его прямо на глазах скрутило. Только и успел сказать, что ему какой-то укол нужен…
