– Прости, я не хотел… Просто ты доводишь…
Отключилась. Хватит.
Фригидная сука. Так он обо мне думает?
Телефон зазвонил снова. Неизвестный номер.
– Алло?
– Вера Михайловна? – Женский голос. Молодой. Знакомый. – Это Лена. Лена Беспалова.
Охренеть.
– Чего тебе?
– Я… я хотела извиниться. Я не знала, что у вас годовщина. Дима сказал, вы разводитесь.
– И ты поверила?
– Да. – Голос дрогнул. – Он говорил, что вы давно живёте как соседи. Что любви нет. Что остаётесь вместе только из-за детей.
Классика. Мужской набор отмазок номер один.
– И что? Это оправдание?
– Нет. Я… я правда не знала. Он никогда не говорил о годовщине. Клянусь.
– Лена, зачем ты звонишь?
– Хотела… не знаю. Извиниться. Объяснить. Я не хотела разрушать семью.
– Но разрушила.
– Да. – Она всхлипнула. – Простите. Я дура. Поверила ему. Думала, он любит меня.
– Любит? – Я фыркнула. – Девочка, Дима любит только себя. И свой член. Всё остальное – так, декорации.
– Я поняла. – Голос стал жёстче. – Вчера, когда вы ушли. Он… он назвал меня тупой пиздой. Сказал, что я всё испортила.
Вот оно, истинное лицо моего мужа.
– Сочувствую. Но это ваши проблемы.
– Да. Знаю. Просто… берегите дочерей. Он о них даже не вспомнил. Только о себе переживал.
– Спасибо за совет. Всего хорошего.
– Вера Михайловна! Подождите! Он… он опасный, когда злится. Будьте осторожны.
Что? Это угроза или предупреждение?
– В смысле?
– Просто будьте осторожны. Он… бывает агрессивным. Когда выпьет.
Отключилась.
Я сидела на кровати с телефоном в руке. Димка агрессивный? За двадцать лет он ни разу не поднял на меня руку. Орал – да. Хлопал дверьми – да. Но чтобы ударить?
Хотя вчера под дверью он был как бешеный…
– Мам? – Саша присела рядом. – Кто звонил?
– Лена. Извинялась.
– Серьёзно? – Саша фыркнула. – Совесть проснулась?
– Видимо. И ещё… предупредила. Что папа бывает агрессивным.
Саша помолчала. Потом тихо сказала:
– Я видела однажды. Как он швырнул телефон в стену. Когда сделка сорвалась. И ещё… ударил кулаком по столу. Так, что стакан разбился.
– Почему не сказала?
– А что говорить? – Она пожала плечами. – Он не нас бил. Вещи.
Пока.
– Ладно. – Я встала. – Продолжим. Чем быстрее закончим, тем лучше.
К вечеру вся одежда была упакована. Двенадцать больших пакетов. Два чемодана. Коробки с обувью.
Спустили всё в гараж.
– Мам, а это? – Анечка показала на полку с наградами. Кубки, грамоты, фотографии.
– Пусть пока остаются. Потом разберёмся.
Вернулись в дом. Уставшие, грязные, но с чувством выполненного долга.
– Душ и спать, – скомандовала я. – Завтра воскресенье, можно поспать подольше.
– Мам, – Саша обняла меня. – Мы молодцы, да?
– Молодцы, солнышко. Большие молодцы.
– And tomorrow? (А завтра?) – спросила Анечка. – What will we do? (Что будем делать?)
– Жить, – я поцеловала её в макушку. – Просто жить. По-новому.
Девочки ушли. Я осталась на кухне. Налила себе чаю. Села у окна.
Телефон завибрировал. СМС от незнакомого номера.
"Вера Михайловна, это Сергей Воронов. Ваша мама дала контакт. Готов встретиться в понедельник. Поможем решить всё быстро и в вашу пользу."
Ответила: "Спасибо. Понедельник подходит. Время?"
"10 утра? Офис на Тверской, вышлю адрес."
"Договорились."
Всё. Процесс запущен. Обратной дороги нет.
Допила чай. Поднялась в спальню. Бывшую нашу спальню. Теперь – мою.
Легла на середину кровати. Раскинула руки. Столько места. Всё моё.
Странное чувство. Пустота пополам с облегчением.
Закрыла глаза. Завтра будет новый день. Первый день новой жизни.
Без лжи. Без предательства. Без мужа.
Страшно? Да.
Но я справлюсь.
Глава 3
Утро началось с запаха блинов. Не Димкиных – он делал тонкие, кружевные. Саша пекла по-своему – толстенькие, пышные, как оладьи.
Спустилась на кухню. Дочери уже вовсю хозяйничали. Саша у плиты, Анечка накрывала на стол. Домашние, в пижамах, растрёпанные. Мои девочки.
– Доброе утро, хозяюшки.
– Мам! – Анечка бросилась обнимать. – We made breakfast! (Мы приготовили завтрак!) Blini with jam! (Блины с вареньем!)
– Вижу, солнышко. Пахнет волшебно.
– Садись, – Саша не оборачиваясь скомандовала. – Сейчас будет готово. Чай или кофе?
– Чай. – Я села за стол. Тот самый, за которым мы завтракали двадцать лет. Те же чашки, те же салфетки. Только Димки нет. – Девочки, вы молодцы.
– Мам, перестань. – Саша перевернула блин. – Мы не инвалиды. Справимся.
Завтракали молча. Точнее, я молчала. Девочки болтали о школе, о подругах, о планах на каникулы. Старались вести себя как обычно. Но я видела – Анечка то и дело поглядывает на пустое место Димки. Саша демонстративно его игнорирует, но рука дрожит, когда наливает чай.
Мой телефон лежал экраном вниз. Не хотела видеть новые сообщения. Знала – они есть. Дима не из тех, кто легко сдаётся.
– Что планируем на сегодня? – спросила, доедая третий блин. Аппетит вернулся. Хороший знак.
– Homework, (Домашнее задание,) – вздохнула Анечка. – French test tomorrow. (Завтра тест по французскому.)
– А я думала погулять, – Саша собрала тарелки. – Но если ты хочешь побыть дома…
– Нет, погуляем. – Я встала, обняла старшую дочь. – Нам всем нужен воздух. После обеда сходим в парк?
– Yes! – Анечка запрыгала. – Can we take bikes? (Можно взять велосипеды?)
– Конечно, малы…
ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!
Звонок в дверь. Резкий, требовательный.
Мы переглянулись.
– Папа? – прошептала Анечка.
ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!
– Я посмотрю. – Саша двинулась к двери, но я удержала её.
– Нет. Я сама.
Подошла к двери. Глянула в глазок.
Людмила Васильевна. И Александр Николаевич. Оба при параде – она в норковой шубе несмотря на плюсовую температуру, он в кашемировом пальто.
– Кто там? – Саша встала за спиной.
– Бабушка с дедушкой. Папины родители.
– Может, не открывать?
Соблазнительно. Но…
ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!
– Вера! Открывай! Мы знаем, что ты дома! – Голос свекрови пробивался сквозь дверь. – Нам нужно поговорить!
– По-женски, – пробормотала я.
– Что? – Саша не поняла.
– Ничего. – Глубокий вдох. Выдох. – Идите наверх. Обе.
